Главная  |  Клуб  |  Лента  |  Блоги  |  Галерея  |  Форум  |  Фото  |  Видео  |  Тексты  |  Снаряга  |  Погода  |  Связь 


Оять 2003

 

рассказ о походе четырёхлитровой категории сложности с элементами пива

 

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

           В этом произведении вы не найдёте строгого технического описания реки. Здесь нет ни ориентиров, ни классификации препятствий. Это рассказ о походе, в котором мне довелось побывать. Если вам всё же ещё интересно, то продолжайте читать.

 

 

 

 

 

 

Сроки: - 28 апреля – 03 мая 2003 года

 

Состав команды: - 4 (четыре) человека

 

Средства сплава: - катамаран (Симплест – 4)

 

 

 

           За окном шёл «приятный» весенний снег. Шкала термометра неумолимо ползла вниз. Настроение было, прямо скажем, «походное». И руки сами засовывали в и без того уже распухший рюкзак, всё больше и больше тёплых вещей, свитеров, жилеток, перчаток и шапок. Пейзаж за окном создавал приподнятое настроение. Еще каких то пару часов – и скорый поезд Москва–Петрозаводск унесёт нас на встречу долгожданным приключениям.

Встретились мы возле камеры хранения на Ленинградском вокзале, куда заблаговременно сдали крупногабаритные вещи. Сгоняли за пивом, и тут всё началось…

Высовываться на перрон совсем не хотелось, а наш вагон, как обычно, стоял в самом конце платформы. Так что нам предстояла пробежка под рюкзаком …

           После того как мы заправились пивом, погода нам стала казаться не такой уж и фатальной. Вылезли к поезду и попёрли свой туристический хлам к вагону. Посадка оказалась не проблематичной, да это и сразу было понятно. Проводники на Ленинградском уже давно привыкли к нашествию нашего брата на их поезда и поэтому уже не обращают никакого внимания на кучки отмороженных «фанатиков» с огромными, как слоны, рюкзаками, и тучами железок.

           После расфасовки барахла по верхним полкам мы, не дожидаясь отправки поезда, стали праздновать отъезд. Каждый достал свой тормозок с домашними харчами и присовокупил их к бутылке водки, которая уже была припасена Чухом. День приближался к горизонту событий прямо пропорционально убавлению жидкости в бутылке. С наступлением сумерек все участники похода достигли консистенции рюкзаков, которая не поддаётся никакому описанию. По настоянию Димона мы посетили вагон-буфет, где шлефанули закончившуюся водку пивком. Пиво оказалось явно лишним, и все участники похода, добравшись до вагона, замерли на своих полках.

Подпорожье встретило нас хмурой промозглой погодой, в голове творилось что-то неимоверное. Идея опохмелиться стала у всех навязчивой.  Магазинов на станции Подпорожье просто нет, да и сама стация находится в семи километрах от города.

Нас встречал Николай Николаевич на своей четвёрке с багажником, который по нашему травмированному виду понял, что вести в Курбу надо непременно через магазин.

           Тяжело, но быстро мы запаковались в машину. Пейзаж за окном навевал «весёлые» мысли, все притихли и с прискорбием предвкушали предстоящий отдых. Из щели в двери автомобиля тянуло приятным ледяным сквозняком. Асфальтовая дорога кончилась и началась ровная, как стиральная доска, грунтовка. Несмотря на усилия грейдеров, равняющих дорогу, мы всё же добрались до Винниц, где всенепременно посетили местный магазин. Результатом посещения явилось восемь пива, которое, оказавшись в салоне автомашины, стало медленно, но уверенно перекочёвывать в наши желудки.

           Не сказать, что нам очень полегчало, но и не поплохело тоже. И в этом состоянии, не понятном ни для кого, в первую очередь, для нас самих, мы оказались у реки. Переехав мост и свернув направо в деревню, мы остановились на чудном берегу в окружении разрушенных строений. Одно из строений явно было когда-то общественной баней, там мы и упражнялись. Отличное место для стапеля в двухстах метрах от моста по левому берегу.

Оказавшись на месте, мы поведали Николаю Николаевичу о своих наполеоновских планах дойти до Алёховщины. Поле этого он предусмотрительно дал нам номер своего телефона;  радиостанция у него всегда с собой. В тех местах вообще не практикуется проводная связь, все пользуются местным радио и телефонами местной сети.

           Разгрузив машину, незамедлительно приступили к стапелю. К приятному ледяному ветру привязался ещё и моросящий дождь. Мы грустным, собачьим взглядом провожали уезжавшую по мосту машину Николая Николаевича. У всех в головах вертелась только одна мысль: «На кой чёрт нас сюда занесло, да ещё и в такую погоду».

           Стапелились быстро, двое вязали палубу, один надувал баллоны катамарана, ну а оставшийся член экспедиции развёл костёр и пытался приготовить что-то похожее на суп из пакетиков.

           Когда уже почти было всё готово, оставалось только зашнуровать палубу, к нам пришла местная аборигенша баба Маня, которая тут же заявила, что дрова, которые мы жжём, «бабушкины», то есть её, и они не просто здесь валялись, а были положены с хитрым, понятным только ей, умыслом. Но цель её визита всё же были не дрова. Смертельная скука, которая пропитала деревню, заставила её поведать нам историю этого замечательного места на планете.

           Визиты бабы Мани случались ещё два раза. В последний раз она нам поведала, что собралась в магазин, и мы сразу же это взяли это на заметку. Ребята подумали, что не всё так погано, как казалось по началу и, пообедав, тут же заслали гонца, за пивом и водой. Пиво к тому времени уже закончилось, и началась первая бутылка спирта.

           Чух на редкость обернулся быстро, что на него не похоже, мы даже не успели упаковать и погрузить на кат вещи. Чухундра приволокла бутылку медового пива и две бутылки жидкости с ядовитым цветом и вкусом.

           Почав бутылочку «медового»,  мы загидровались и отчалили от берега. Теченье реки оказалось на редкость шустрым, а деревня длинной. Через полчаса мы дошли до конца деревни, где на левом берегу красуются развалины какой то лесопильни как памятник былому величию и многообразию местного образа жизни.

           Каждый поворот реки отмечался нами очередной порцией разведённого спирта и «медовым». В теле появлялась какая то нехорошая пластичность. Димон по своему виду стал напоминать шпалу и объявлял всем, что это усталость его сгубила.

           Первым сломался левый носовой матрос. Незаметно для себя откинулся на баллон и мирно засопел на мокрой гермоупаковке. Начавшиеся перекатики спать ему не мешали.

           Хронология событий начала теряться в синикулярности, прямо пропорционально убыванию спиртосодержащей жидкости.

           Начло смеркаться или в глазах потемнело…? Проснувшийся матрос срочно захотел списаться на берег, угрожая тем, что затопит судно, если мы его не причалим. Берег для чалки был выбран, как обычно, покруче. Мы виртуозно с парой пируэтов уткнулись носом в глинистый обрыв. Сбежавший на берег матрос, тут же рухнул в воду как подрубленная ветка. И тут же потребовал поставить лагерь, связав это со своим подмокшим положением. Место было выбрано тут же, в пяти метрах оказался пологий берег, на который мы и вытащили катамаран. Стоянка тоже была выбрана в лучших традициях, на буераках и в кустах.

           Шептавшая о своих прелестях дождём и ветром погода ускорила разгрузку катамарана и постановку лагеря. В десяти метрах от нас на поляне лежал снег, который по своему наглому виду таять не собирался.

           Установив лагерь мы занялись поиском дров для костра, разведением спирта и приготовлением ужина. Ну а дальше всё как в тумане, помню только, что сидели у костра долго, напугали своим видом лося и поднимали походные стаканы за первую воду, за вторую, за… (горизонт событий). Лось по всей видимости был,  ни на кого то из наших он точно не был похож, уж больно морда была слишком трезвая.

           Ночёвка была не очень холодной, но из спальника вылезать всё же не хотелось. Из палаток вылезали неохотно, головы были, как чугунные ядра. Димон первым делом предложил опохмелиться, но народ его в большинстве своём не поддержал, шевелились лениво, погодные условия по прежнему были неблагоприятные. К окончанию завтрака и к завершению погрузки катамарана начался долгожданный дождь.

           Овалили от берега и, колдыбаясь, продолжили путешествие по реке. На берегах лежал лёд, в некоторых местах казалось, что мы плывем в холодильник. Взгляд, упавший на берег, тут же замерзал, и гидроманипуляторы отказывались манипулировать. Руки мёрзли, и было принято решение начать разогреваться изнутри, но не увлекаясь как вчера.

           Перекаты участились, течение повеселело, и к обеду мы оказались у моста деревни Лукинская (Озёра), где Димону надавило на клапан. Авральная чалка под дождём увенчалась успехом. После высадки на берег нас начал обнимать колотун, с которым мы были уже знакомы, и мы начали бороться с ним всё теми же традиционными методами: спиртом и чаем. Соорудив импровизированный перекус, изрядно окосев, от «священной борьбы», мы всё же тронулись в путь. Через некоторое время нашему взору явился порог не порог, плотина, не плотина. Короче, хрень какая-то, через всю реку, со сливом около метра. Прошли её не глядя, только кофе утопили и матросов намочили. Тут от нервного потрясения Чуха начало «плющить» и он незамедлительно нырнул за борт не удержавшись в упорах. После некоторых усилий мы вытащили его на борт за спасжилет.

           Чухундра захотела сойти, что бы привести себя в порядок и возле берега окунулся ещё раз, наверное что бы не вылезать дважды. Не дожидаясь, что бы их попросили, Димон с Чухом на берегу, устроили кучу-малу, повалившись на друг друга. Чух пытался что то сказать, но из его уст доносилось только жалобное мычание. Помычав ещё раз, он расположился отдохнуть.

           После некоторого количества, с толком потерянного времени, мы всё же залезли на катамаран и даже отчалили. Димона воодушевил подвиг Чуха и он начал подбивать экипаж прыгнуть за борт. Не встретив взаимности у членов команды и не поддаваясь на уговоры не делать этого, Димон всё же сиганул в воду. Его элька моментально наполнилась водой, а катамаран уверенно шёл по течению и Димон решил, что ему лучше выбираться на берег. После того как он «спасся» и мы зачалились ниже по течению, было потеряно ещё некоторое количество времени в ожиданиях переодевающегося Димона, примерно час.

           Следуя дальше заданным курсом, с величайшими усилиями мы дошли до деревни Кармановская, которая расположилась на высоких берегах по обе стороны реки. Теченье замедлилось. Хмурое ненастное небо по прежнему разверзалось проливным дождём. Настояние было ужасным, выпитый спирт не помогал, не согревал, и не веселил кровь в жилах. Нашей целью стало пройти деревню и встать за ней, мы уже понимали что Алёховщина со своими достопримечательностями останется в нашем воображении, навсегда.

           Измотанные катаклизмами судьбы и погоды, мы настойчиво пытались пройти деревню, проходя дом за домом, с трудом преодолевая каждую излучину реки. Вечерело, деревня кончаться не хотела. На очередном повороте, когда на горизонте показались новые дома, я не выдержал, достал из рюкзака запечатанный в плёнку фрагмент карты и внимательно в него вгляделся…

           Проснулся через час. Моё лежащее ничком тело омывало брызгами из-под палубы, в руках была всё та же карта. Деревня уже закончилась, да и вечер окончательно свалился на наши головы. Волевым усилием мы заняли отличную стоянку, на левом берегу возле болота, метрах в двадцати от берега. Дождик к тому времени стих.

           Лениво перебирая затёкшими землеманипуляторами, перетащили вещи к предполагаемому месту лагеря. Поставили палатки и занялись едой. Времени было часов восемь. Спирт уже «лился из ушей», и я решил оттянуться чаем. С трудом преодолевая соблазн залезть в спальный мешок, я уселся под сосной, с целью поддержать компанию измученных, пьяных идиотов, таких же, как и я. Ведь весенний поход такой короткий, всего на семь страниц, и надо, чтобы что-то осталось в памяти приятное.

           На утро, как ни странно, светило солнце и было на редкость тепло. На верёвках болталось намокшее за вчерашний день барахло. Под деревом сидел Чух, ощупывая свои мокрые вещи, спрашивал сам у себя, где это я, как это я? Увидев меня он обратился ко мне с тем же вопросом, на что я ему ответил, что это он мокрый не от слёз, а из за того, что мочился против ветра... Чух, по-моему, не обиделся, но впал в глубокую задумчивость, которая длилась до самой погрузки катамарана.

           Неутомимый Димон, как обычно начал своё утро с огненной воды, и не дожидаясь, пока завтрак будет готов, уже опрокинул пару волшебных стаканчиков. По его виду было ясно что ему полегчало, даже чересчур.

           Завтрак прошёл как-то сам собой, приступили к упаковке шмоток и погрузке барахла. Димон уверенными темпами стремился довести себя до состояния невменяемости. Спрашивая постоянно, а где у нас ещё бутылка спирта? К моменту отхода Димыч уже глядел на мир стеклянными глазами, вспоминая периодически про американских рабочих и про первое мая. Голова у него трепыхалась, как на шарнирах, восприятие окружающей среды явно было асинхронным. На все наши предостережения, что его на воде развезёт, он не реагировал.

Оставалось только столкнуть катамаран в воду. Ну и когда Димон наконец понял, что натянуть резиновую куртку на себя он уже не в состоянии, мы тронулись в путь.

Теченье реки мощнело с каждым притоком. Перекаты становились всё глубже, русло расширилось. За парой поворотов Димон начал флюгировать и периодически укладываться на баллон. Наконец он совсем замер сжимая в руках весло.

           Перекаты шли за перекатами, соединяясь между собой короткими плёсами. Мы преодолели несколько километров и подобрались к обеду, Димон к этому времени очнулся, и первым делом спросил, не пропустил ли он что-нибудь интересное? И потребовал, что бы мы немедленно ему всё рассказали.

           Мы выбрали высокий солнечный бережок на левом повороте реки, набрали дров и решили, что обед у нас сегодня будет горячим. Когда вода уже вскипела мы начали искать упрятанные куда-то за два дня продукты, в частности, суп, который должен был быть по плану. Результаты поисков были неутешительными, супа мы не нашли. Павшие жертвой собственной неорганизованности и борьбы с плохой погодой, нам пришлось употребить остатки гречневой крупы с резервной тушёнкой. После обеда все расслабились, но время неумолимо текло всё быстрее и быстрее.

           Титаническими усилиями мы загнали себя на судно. Отвалили от берега и спустя несколько поворотов увидели крыши домов на высоком левом берегу, это была Великодворская. Совет бандерлогов решил, что мы встанем сразу за ней, не доходя до Винниц, и отправим делегата звонить Николаю Николаевичу. Но мы сильно разочаровались, войдя по реке в деревню. Селение плавно перетекало в Винницы. Нам об этом поведали местные жители после некоторого времени усердной гребли, заодно указали ориентир магазина, куда так рвался Димон. Наши надежды на хорошую стоянку в лесу таяли, как снег на берегах.

           Дойдя до моста и директивно решив, что в этом магазине мы уже были по дороге в Курбу, зачалились на правый берег возле распадка. Мои уговоры, что у нас где-то есть ещё литр спирта, не возымели действия, и некоторые члены команды в количестве двух штук устремились вверх по горке помогать выполнению плана сельской торговли.

           Мы с Чухом остались «курить» у катамарана. Начинался дождь, небо затянуло сплошной облачностью.

           Утомительное ожидание начало раздражать, вместе с дождём пришёл и старый знакомый «колотун», мягкое место у меня стало примерзать к катамарану. Наконец-то на горке появились две фигуры, размеренно посасывающие пиво. От одного их вида уже коробило. Ну а когда Димон сказал, что «подожди сейчас допьём… и пойдём!» внутри у меня закипела ледяная буря, но я не подал вида и демонстративно выпил бутылку пива.

           Николаю Николаевичу мы не позвонили, потому что не знали, где мы остановимся на антистапель. Нашей задачей было пройти до конца деревни и встать максимально близко к Винницам. Появилась идея подняться вверх по реке Шокша и там разбить лагерь, в километре до впадения. Но осмотрев перепад и перекат, на выходе мы поняли что нам это не по зубам, без проводки и разгрузки нам не одолеть этой водной преграды, и мы пошли дальше. Деревня затянулась, мы всё дальше и дальше удалялись от моста и автовокзала.

           Мы прошли ещё около часа, деревня всё не кончалась. За плывущими по берегу домами за каждым новым поворотом, появлялись всё новые и новые крыши. Это начало утомлять. Погода продолжала портиться, дождь усиливался. Но вот на конец то мы дошли до последнего дома и, пройдя метров триста, выбрали высокий берег возле дороги с полочкой у воды. На нём мы и остановились. Хотя некоторым и не нравился этот выбор, но деваться было некуда, от центра села, где был телефон, мы были уже далеко.

Дождь начинал надоедать он то прекращался, то начинался с новой силой. Первым делом мы вытащили на берег катамаран и поставили костровой тент, иначе выжить в таких погодных условиях было невозможно. Поиски сухих дров, заставили нас напрячься. Берега заросли ивой и ольхой а как известно, дрова из этих пород дерева очень плохие. Нам пришлось разобрать часть приспособления для укладки стогов сена, за дорогой. Вскоре жидкий костёрчик был зажжён, и на таганке чернели два котелка.

 Установка палаток была организована методом ленивых вылазок из-под кострового тента. После того как лагерь был поставлен, а надежд на скорый ужин было всё меньше и меньше, мы занялись своим привычным делом – улучшением погоды изнутри. В ход пошло сало и колбаса. Через полчаса на реке появились наши собратья по несчастью, были они на байдарке «Свирь» и тащили за собой на прицепе надувную лодку. Мы долго совещались на тему, зачем им запасная лодка, но так и не пришли к единому мнению. Байдарочники встали ниже нас по течению, на левом берегу. Было непонятно, что они там сооружают, стоянку или перекус? Но вскоре появились ПСНщики, они зачалились там же. Было ясно, что их боевой дух тоже сломлен прелестями погоды. Следующие ПСНщики просто бросили свой плот на правом берегу, напротив первых, и скрылись в кустах.

           Поход приобретал новый облик, в голове свербели тревожные мысли: как мы будем выбираться отсюда на следующий день? За обсуждением этой проблемы мы и встретили вечер. Упавший как на дно ущелья ужин растворился бесследно. Темнота долбанула как-то внезапно. Особенно досталось Димону, он уснул под тентом и проснулся только полтретьего ночи от того, что смертельно замёрз.

           Утром меня разбудил напрочь мокрый спальный мешок. Добросовестно стекающие с кострового тента струи воды, за ночь подмыли палатку и на дне образовалась приятная хлюпающая лужа. Выбора не было, вылезать всё равно.  Выбравшись из палатки, я занялся разборкой катамарана, развести костёр не представлялось мне возможным. После того как я изрядно промок, мне пришлось занудно взывать всех к очередному подвигу. Первым на мои призывы откликнулся Чух, он вылез из палатки, и наши вчерашние планы похода в Винницы кардинально изменились. Идти звонить Николаю Николаевичу вызвался Чух, вместо ленивого Димона, который вчера так страдал по магазину. Зная Чухундрову расторопность, его пришлось выгонять из лагеря, он то уходил по крутому размытому склону, то опять возвращался с каким то вопросом. Наконец он ушёл совсем.

           Я окончательно вымок под дождём в процессе разборки катамарана, перестал периодически заходить под тент, и начал давить на совесть Димона. Это задача не из лёгких. Мои упования на его совесть были встречены громким молчанием. Заставить Димона пошевелиться смогли только мои угрозы завалить палатку. Димон заговорил сиротским голосом и пожаловался, что у него болит спина. Тут же он поинтересовался, кто же был тот гад, который вчера  сидел на нём, пока он почивал под костровым тентом?

           Скоро Димон вылез и закурил… Он курил, курил, курил и курил одну за другой, пока в грубой форме я не вспомнил про его «ближайших родственников» и про «наши с ним интимные отношения»… После этого он медленно проследовал к катамарану. Катамаран к тому времени уже был расшнурован, нужно было только связать его для транспортировки и разложен по кучкам, дабы раздать «всем сестрам по серьгам».

           Мои будительные силы иссякли, но кое кто по-прежнему крепился из последних сил в мокром спальном мешке, не желая созерцать наши упорные старания по разборке плавательного средства.

Мы с Димоном пригрелись под костровым тентом, который провис под натиском дождя. За водой к реке ходить было уже не нужно, можно было зачёрпывать котелком прямо из тента.

           Полное падение энтузиазма угнетало. Как ни хотелось, а всё же пришлось прибегнуть  к старому испытанному методу повышения жизненной потенции. Димон забрался в мешок с продуктами и достал оттуда флакон волшебной жидкости, который путём несложных алхимических действий превратился в магический напиток, прозванный народами севера «шилом» (чай со спиртом, в пропорции 1х1). Употребление его с целью недопущения простудных заболеваний началось незамедлительно. Он даже остыть не успел, как оказался разлит в походные бокалы. Сколько мы таким образом сидели, не знаю. Помню только, что из деревни пришла собака, которую мы тут же окрестили «Бабосом» и научили лаять. Собака расположилась напротив нас под дождём, а мы, в свою очередь, бросали ей кусочки сала и колбасы, искренне потешаясь над тем, как она гавкает (правда, весело?).

           Но вот наконец-то пришел Чух и объявил, что всё отлично, что Николаю Николаевичу он дозвонился и в четыре часа он приедет за нами. Это послужило очередным толчком к действию, и все дружно закрутились в походной суете. Димон с Чухом приняли решение, что нам необходим костёр и горячий завтрак, так как времени было ещё полно. Я начал упаковывать рюкзак и разбирать сухие и мокрые вещи.

           Костёр был разожжён при помощи полулитра бензина. Туристы на противоположном берегу тоже засобирались, предварительно сплавав на наш берег и забрав ПСН, который бросили вчерашние ПСНщики.  Дорога над нами оказалась достаточно оживлённой, там периодически проезжали грузовики, ПАЗики и УАЗики, иногда проскакивали легковушки.

           При разборке гермушек нашлось ещё много продуктов, которые мы так настойчиво искали вчера, в частности, нашёлся суп, колбаса и вообще, «еды на неделю».

           Дождаться Николая Николаевича нам помогали всё те же методы психологической разгрузки – спирт с чаем. Димон особенно не усердствовал (что для него нехарактерно), говорил, что хочет запомнить хотя бы один день из нашей походной жизни, но всё равно, «что-то с памятью его стало», говоря словами из известной песни.

           Собака уже обожралась и ушла, время подходило к четырём часам. Всё уже было готово к погрузке. Оставался только групповой тент и вёсла, на которых он был растянут. Меня терзали смутные сомнения: приедет ли Николай Николаевич? Время было без пятнадцати, и я уже всем начал вещать, что пора начинать отчаиваться. Ведь если мы не уезжали в четыре, то домой, в Москву, на следующий день не попадали, а мне на работу!

           Но вот, без пяти четыре мы заметили на мосту зелёную четвёрку и засобирались, наспех скручивая тент, и начали поднимать вещи по крутому склону к дороге. Нелёгкая это задача, скажу я вам, тащить тяжеленный рюкзак с насквозь мокрыми вещами по  раскисшему от дождя склону. Четвёрка остановилась возле вестового столба, у которого мы предусмотрительно положили трубы. Все поняли, что это по нашу душу.

Наконец все вещи были подняты и привязаны к багажнику, а мы расселись в салоне автомашины. И тут Димона опять пробрало, он снова заканючил про магазин и про дискотеку в деревне, на которую мы так его и не пустили. О своём вчерашнем состоянии он умалчивал.

Проезжая автовокзал в Винницах, мы заметили вчерашних ПСНщиков, бросивших на реке  свой плот. Сбившись кучкой как воробьи,  они провожали нас тоскливым взглядом. Как поведал нам Николай Николаевич, в Винницы ходят два автобуса, через день, Питерский и из Лодейного поля, причём Питерский ночует в Винницах и утром отправляется обратно. Нашим собратьям по несчастью не повезло, автобус, который мы встретили,  оказался Питерским.

Мотор автомобиля жужжал равномерно, нагоняя на нас дрёму, но колдобины на дороге не давали расслабиться. За окном мелькал всё тот же привычный дождливый пейзаж. Мы пригрелись, и было уже жалко уезжать, казалось, что время в походе промелькнуло одним мгновением.

Наконец то мы добрались до Подпорожья, проехали почти по всему городу, который напоминает Люберцы, и тут Димон увидел МАГАЗИН! Николаю Николаевичу не оставалось ничего другого, как остановить машину.  Пятнадцатиминутная остановка была неизбежной, Димон не мог пропустить красочную надпись «ПИВО», но купил только одну бутылку.

Приехав в Подпорожье и расплатившись с водителем машины, мы в очередной раз убедились в том, что лавок и магазинов на вокзале нет. Местные ребята сообщили нам, что до магазина на автобусе полчаса в одну сторону. Скорее всего, это была та самая торговая точка, которую уже посетил Димон. Не стоит и говорить, что мы прибегли к нашему испытанному способу введения себя в транс. Расположились мы на подоконнике зала ожидания. Разлив оставшийся спирт, зарезав пару банок кабачковый икры, мы начали превращать и без того уже не чистый вокзал в свинарник. На сиденьях вдоль стен стояли наши монстрообразные рюкзаки, напоминавшие мокрых и грязных бомжей. На пол из них постепенно стекала вода. Зал наполнялся специфическим запахом прелости, костра, грязных носков и перегара. В зал заходили местные жители, но долго не задерживались, посидев некоторое время, они исчезали за дверью вокзала. За время нашей трапезы прошло много людей. Наконец-то волшебное пойло кончилось, и мы директивно решили, что временно «зелёный змий» побеждён, хотя бы до прихода поезда.

Мы мирно устроились на лавках у батареек, через дрёму наблюдая за своей поклажей, чтобы местная молодёжь не свистнула что-нибудь нужное. Касса открылась за час до прибытия поезда, к тому времени у окошка собрались только те, кому нужно было куда-то ехать. Случайных посетителей уже не было. 

Кассир долго запрашивала диспетчера о свободных местах и наконец-то выделила нам четыре боковые полки в фирменном поезде «Карелия». До прибытия поезда мы успели сфотографироваться на фоне вокзала.

Мы ещё не знали о наших испытаниях на выносливость и детолюбие, когда садились в вагон прибывшего поезда. Зайдя в салон вагона, мы с «радостью» для себя обнаружили, что вагон забит ансамблем «Покемонов» из Петрозаводска, которые шныряли везде как крысы и создавали жуткий шум. Ночка предстояла вальпургиева. Первой нашей мыслью было посетить вагон-буфет, дабы довести себя до состояния медитации и не слышать всего этого безобразия. Но купленное пиво не помогло. Когда всю ночь толпы «Покемонов» носятся по вагону, никак не реагируя на угрозы Чебурашкой, это жестоко. В моменты затишья тихонько отключаешься на своём ложе, но вдруг на тебя откуда-то прыгает взбесившийся «Покемон» и с диким визгом уносится в темноту, тут уж нервы начинают не выдерживать. Дрессировщики «Покемонов» в количестве четырёх явно не справлялись с этой беснующейся массой. Кто-то из нас даже пошутил, что «это как же надо любить детей, что бы не переубивать их половину…»

Вот в таких мучениях мы и дожили до утра. Поезд въехал на территорию Ленинградского вокзала и замер возле платформы. Мы вышли из него усталые и изможденные не столько походом в экстремальных условиях, сколько последней ночью, и повлачились в сторону Каланчёвки.

 

           Великий Дырокол

vdirokol@mail.ru

 


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |