ПРОХОЖДЕНИЕ

Александр Волгин

 

1

Оцепенение* обволокло все тело, оно явственно ощущалось каждой клеткой, поднимаясь откуда-то снизу вверх и растекаясь в голове. Знакомый приступ то ли тошноты, то ли дурноты, – он и сам не мог определить, подкатывал к горлу. Он лег на землю, запрокинул голову, закрыл глаза. В мозгу хаотически метались обрывки каких-то мыслей, абсолютно не связанных друг с другом. В ушах стоял уже привычный за три недели грохот воды. В этом месте река пробила себе дорогу через узкий скальный коридор, падая несколькими каскадами, наваливалась на огромный камень, сердито пыталась его свернуть и, убедившись в тщетности своих усилий, низвергалась вправо в котел n-метровым (а кто его измерял?) водопадом. Этот порог ему предстояло пройти.

Зачем? Десятки раз он спрашивал себя. Попытки ответить на этот вопрос приводили к тому, что он запутывался еще больше. Теории о выбросе адреналина, который якобы сродни наркотику, псевдофилософские размышления об исследовательском инстинкте, что с древних времен повелевает человеку пускаться в неизведанное, и прочий подобный бред, – все это казалось неудачным оправданием, но никак не объяснением тех немотивированных позывов, которые толкали его в ревущие сливы.

Вот и сейчас он не находил ответа на этот вопрос. Кому это надо? Он сделал вялую попытку отказаться от прохождения, больше для успокоения своей совести, но, разумеется, капитан экипажа катамарана-четверки его не поддержал. Капитан уж точно знал, что именно его (капитана) закинуло в этот помеченный медведями глухой уголок Земли, где и людей-то не встретишь.

Забыться не удалось. “Ну, пошли!” – это команда. Он медленно поднялся, подобрал весло, каску и молча пошел к оставленному выше катамарану. На ходу сорвал былинку, сунул в рот, подобно сигарете, и начал меланхолично жевать, повинуясь оральному рефлексу глубокого детства, – так объяснил бы какой-нибудь психоаналитик-самоучка.

“Боишься?” – это капитан. “Да”. “Я тоже боюсь. Здесь будет твоя работа”, – капитан указал на мизерное улово перед заходом в водопад. Он молча кивнул, он знал, что делать и знал, что сделает все, что от него зависит. Капитан тоже это знал. Они уже давно ходили вместе.

“Меня больше наверху волнует”. “Пройдем”.

Катамаран ярким пятном выделялся на фоне серых угрюмых камней. Он постучал веслом по баллону, выдернул пробку, поддул, сделав десять глубоких выдохов. В принципе, это было лишнее – катамаран и так звенел, как барабан, – но это был ритуал.

Он занял свое место на носу, подтянул потуже упоры, плеснул в лицо воды. Еще раз тошнотворный ком поднялся к горлу. Это был последний приступ, – он знал. “С Богом!”. Он зацепился за струю, и катамаран, лениво покачиваясь, заскользил вниз. С первым же гребком с ним произошла метаморфоза, словно некто поселившийся внутри него (наверное, в животеJ) переключил тумблер в положение “ON”. Каждый нерв, каждая мышца пришли в боевую готовность и четко знали, что от них требуется. Практически все мысли слились воедино и куда-то улетучились, оставив освободившееся место инстинктам. Он на полную мощность включил зрение – слабое его место, – напряженно отыскивая ориентиры, намеченные еще на суше. С воды они выглядели несколько иначе и, чтобы не ошибиться, он по нескольку раз привязывался к этим ориентирам. Вот поваленное дерево на правом берегу, вот тот кирпич, похожий на бегемота, высунувшего свою голову из воды. Теперь ищем язык, разгоняемся, валимся в бочку. Пенный вал накрыл его с головой, он вытянулся струной как можно дальше, зацепился за струю. Катамаран, немного помешкав, продолжил свое стремительное движение вниз. Очки запотели, да и Бог с ними – зрение пока можно выключить. Сейчас только вперед. Еще бочка, вторая, третья.

2

Последняя бочка пытается развернуть судно. Капитан кричит что-то, – он не слушает. И так ясно: во что бы то ни стало нужно удержать курс, трехметровая щель – эта разверзнутая пасть динозавра – уже ожидает утлый, по сравнению с монументальными скалами, катамаран. Входят чисто – без штрафа, как принято говорить в слаломе. Теперь его работа. Едва нос равняется с глыбой правого берега, он вываливается на зацепе, крепко сжимает весло, словно хочет переломить его. Сдернуть со струи катамаран не удается, и они летят в каменный мешок у левого берега. Неудача. Мгновение – и все четверо выскакивают на камни. Катамаран снова затаскивается наверх к щели. Попытка номер два. Все на своих местах, выходят из-за камня на траверс. Нет! Не удержать угол – опять судно сбрасывает влево. С маниакальностью самоубийцы-неудачника они вновь заносят катамаран наверх. Еще одна попытка (он избегает слова “последняя”, еще одна, но уже решено – при очередной неудаче водопад обносится). Заходят под самый слив, нос зарывается в пене, и он уже чувствует, что “сбылась мечта идиота”. Они доворачивают катамаран и четко валятся в водопад. Увлекаемый катамараном, он летит куда-то вниз, до самого дна этого бурлящего котла. Подъемная сила, создаваемая спасжилетом и инстинктом самосохранения, пытается вырвать его из коленных ремней. Воздуха нет, только пузырьки-пузырьки-пузырьки… Через мгновение катамаран на свече выстреливает из котла. Пару секунд он в шоке, его легонько, вскользь, наваливает на скалу, – но это уже не страшно – он отталкивает скалу от себя. Рука вскидывается в победном жесте. Можно расслабиться. Капитан по инерции продолжает командовать. Чалка.

3

Он еще некоторое время тупо сидел на своем месте, затем, преодолевая навалившуюся усталось, начал выковыривать ногу из упоров. Его качало, он все еще был там, в бурлящем потоке. Не было ни эйфории, ни того мальчишеского чувства подвига, которое он придумывал себе, или, если уменьшить патетику и добавить немного простой скромности, глубокого удовлетворения от добросовестно выполненной работы. Он не раз представлял себе, как бросает вызов стихии, выходит победителем из смертельной схватки с дикой природой. Здесь же он не чувствовал себя суровым укротителем свирепой реки, он вовсе не собирался ее покорять. Ему просто хотелось, чтобы все это скорее закончилось. Тот самый тошнотворный страх оставил неприятный стыдливый осадок, осевший где-то на дне подсознания, и чего-то не доставало в стройной картине мироощущения, точно так, как будто в детской головоломке-мозаике потерялся один фрагмент.

Оцепенение обволокло все тело, оно явственно ощущалось каждой клеткой. Он лег на землю, запрокинул голову, закрыл глаза. В ушах стоял уже привычный за три недели грохот воды. До людей было четыре дня сплава…

Оцепенение – состояние резко пониженной жизнедеятельности, наступающее у холоднокровных животных, как приспособление к переживанию неблагоприятных условий внешней среды. (БСЭ).

 


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом |  Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  База |