И создал Бог человека по образу и подобию своему, и было это хорошо. Прошло много дней, и посмотрел Бог на человека, которому было хорошо…

“Я создал тебя по образу и подобию своему?”

“Угу…”, – отвечал человек, и было ему хорошо…

“И ты не живешь, как я оседло, а мотаешься по горам и рекам, как только в суме твоей появятся деньги?”

“Угу…”, – отвечал человек, и было ему хорошо…

“И как только наступает весна, ты не пашешь и не сеешь, а тащишь суму свою за плечами, а жена твоя, мною тебе данная, созданная из ребра твоего, хлопает дверью и уезжает к маме?”

“Угу…”, – отвечал человек, и было ему хорошо…

“А дальше ты пьешь воду огненную немеренно, горланишь песни, не восхваляющие меня и вообще ничего не восхваляющие?”

“Угу…”, – отвечал человек, и было ему хорошо…

“И это хорошо???”

“Хорошо…”, – отвечал человек потому, что еще не наступило утро, и было ему пока хорошо…

И разгневался Бог, и решил наказать непокорного, и кару ему придумал, и назвал ее “катамаран”. Слово это было бранное и ничего не означало.

И сказал Он:

“И будешь теперь ты, как одержимый, надувать странной формы судно и плавать на нем, и сколько бы ты не надувал свой баллон, обязательно будет он сдуваться, а если не он, так еще какая-нибудь напасть не будет давать тебе спать лишнее время по утрам.

И будешь ты грести, но не один, а число человек на судне будет всегда кратно двум, чтобы не было тебе хорошо, и будет грести каждый из вас лопатой туда, куда ему вздумается, и будет всегда один правый, а другой левый.

И на башку свою негодящую будешь ты надевать жалкое подобие каски – не то пожарной, не то хоккейной, в надежде укрыть ее от справедливого возмездия моего.

А тело свое бренное будешь ты тщетно прятать под толстый слой резины, наивно предполагая защитить себя от воды, и познаешь ты странное слово неопрен, и не раз помянешь его…

Будешь ты искать избавления от мытарств своих, лезть во всякую бочку и искать киля, но всякий раз, как мысль эта просветленная посетит твой воспаленный мозг, будешь ты надевать на себя жилет раздувающийся, и затянешь его на себе ремнями, отчего тело твое хлипкое примет очертания атлетические. Сколько бы не пытался – утонуть тебе не удастся, дабы всякий знал сущность твою, и характерные качества того, чему утонуть не дано…

И огненная вода будет жечь тебе горло, но ты опять и опять будешь глотать ее без удержу. И песни твои станут грустными и заунывными, и инструмент твой не будет защищен от воды, и будет всегда фальшивить.

И не пойдешь ты на теплое ласковое море, а удел твой плыть по бурной и холодной воде, каждый раз вспоминая Имя Мое.

И женщина твоя, сделанная из ребра твоего, не будет тихая и ласковая.

Не будет уметь готовить и шить, но будет лезть во все дела твои и спорить без устали, и потащится за тобой, и испортит тебе любой отдых.

И грести будет туда, куда хочет Бог, а соответственно туда, куда хочется ей…

И не будет уметь читать воду потому, что не имеет ребро никакого другого мозга, кроме красного костного, а функция его только кроветворная, но не мыслительная.

И множество других неприятностей ждет тебя, но пока они еще находятся в разработке…

И придется тебе терпеть до скончания века твоего где-нибудь в горах, где тебя, стукнутого о камень башкой твоей негодящей, найдут твои товарищи и напьются воды огненной…”

И наступило утро, и стало человеку нехорошо…

                         Lily

 

 

Наступило утро. Оно было ветреным и морозным, но обо всем по порядку.

 

КАВКАЗСКИЕ ЗАРИСОВКИ

Осень, 2002

Осенью, особенно ранней, как-то внезапно становится понятно, что лета тебе не хватило, каким бы насыщенным оно не было. Поэтому на гусятнике по поводу августовского похода я твердо решил – осенью иду на Кавказ. Набор команды, выбор реки и сроков занял почти весь октябрь. Но вот, наконец, взяв вместо изначально планировавшихся двух билетов одиннадцать, мы готовы. Мы – это:

К-2 “Лорд Грей”
Алексей Беляков Москва
Максим Федоров Москва

К-2 “Сенька”

Ирина Терёшкина (Ирина Т.) Москва
Дмитрий Дрожжин Москва

К-2 “Младший брат”

Георгий Сорокин (Егорка) Москва
Алексей Цыганов Москва

К-2 “Рэд”

Виталий Козинцев Саратов
Андрей Баранцев Саратов

Rainbow Vector

Алексей Мозолев Москва

К-2 “Черный котенок”

Лилия Миропольская (Lily, Вячеславна) Саратов
Александр Белкин bahus05@mail.ru Москва

Вернувшись с работы в 12 ночи, я приступил к сборке рюкзака. Поспать, как вы понимаете, мне не удалось, и в 6 утра в полной темноте я уже ехал к поезду, отходившему в 8-10. По пустынным улицам добрался неожиданно быстро и 40 минут мерз перед закрытыми дверями вагона. Ноябрь, однако. Наконец подтянулись и погрузились остальные москвичи. Леша со своим верным каяком еще вчера полетел самолетом, а с саратовцами мы должны были встретиться в Адлере. С чего начинается поездная жизнь большинства туристов? Правильно, с еды и пяти капель за начало похода. Мы исключением не являлись, а тут еще Терешкина предложила весьма оригинальный, но действенный способ питания, когда один человек (в поезде) и соответственно пара (на маршруте) кормят всю группу по одному разу. Завтрак выпал мне, поэтому, предвидя правильное начало путешествия, кроме сыра и корейки прихватил трехлитровую упаковочку вина. Как водится, завтрак плавно перетек в обед, а затем и в ужин, разнообразные емкости сменяли друг друга на столе довольно часто.

Утро встретило нас жарким солнцем, пальмами в Сочи и морем на прогоне до Адлера. Перрон Адлера, кроме солнца, освещала улыбка вечно неунывающего Мозолева. Его присутствие, а также одного из саратовцев, Виталия, позволило нам перенести все вещи к вокзальной площади в одну ходку. Пока мы, пыхтя и проклиная выпитое в поезде пиво, ползли по виадуку через пути сначала вверх, а потом вниз, Леша успел рассказать, что он снимает комнату в доме, там же лежит его каяк, он купался в море, на площади ждут автобус и саратовцы в полном составе, и еще кучу разных вещей. Навстречу из здания вокзала вышла Лиля и, как-то недружелюбно глянув на меня, спросила: “Ну, что, мне надо сказать „здрасти“, что ли?”. Впрочем, мое лицо, залитое потом, после прогулки под 50-и килограммовым рюкзаком (кат целиком + шмотки + жратва) и упаковочкой железа с веслами, скорее всего не сильно источало радость от встречи. Бодренько добредя до автобуса, хлебнув из заботливо предложенной бутылки пива и отдышавшись, познакомились с саратовцами. Причем Леша, пришедший нас встречать, представлялся им не иначе, как: “Здравствуйте, я ваш новый каякер!”. Быстро договорившись о стоимости заброски и погрузив шмотки, поехали за Лешиным каяком. Домик, в котором он снимал комнату, оказался прямо на берегу моря. Пока Мозолев грузился, некоторые товарищи сбегали сфотографироваться на пляж, а Вячеславна купила макароны потому, что мы с ней так и не поняли, кто из нас закупает сухую картошку. Ну, все, поехали, последний рывок (не последний, а завершающий, как меня все время поправляли).

  Пока ехали по городу и пригородной зоне, наслаждались буйством красок осенних субтропиков. Почти на всех деревьях и пальмах висят плоды, в садах желтеют мандарины и хурма. Дорога поползла выше, в гору, и все начали обсуждать таблички, приглашающие на платный сплав. Проехали Ах-Цу, вредный водила отказался остановиться, но, похоже, что воды мало. В Красной Поляне остановились, так как Ирина
обещала провести экскурсию в погребок тети Зины с вытекающими, в прямом смысле этого слова, последствиями. Это было актуально в связи с тем, что спиртного мы с собой на маршрут не брали, надеясь на местные закупки. Водилам задержка явно не понравилась, но это было оговорено заранее, и мы не обращали внимания на их легкое брюзжание. Ира быстро, видимо, по нюху, вычислила дом тети Зины, которая незамедлительно распахнула гостеприимные объятия ее небольшого, но изрядно уставленного бочками подвала. Разумеется, начали дегустировать. Остановились на вине 2-х летней выдержки, которое здесь почему-то называют “Изабеллой” и ароматном бальзаме (~35%), гордо именуемым коньяком, хотя ни цветом, ни вкусом на коньяк не походившем. Большинству он понравился. Вычерпав все запасы “коньяка”, слегка опустошив бочку с “Изабеллой” и прикупив для ассортимента пару баночек орехов в меду, загрузили эти маленькие радости жизни в автобус и двинулись дальше к Эстосадку и Нарзанам. Доехав до ручья выше Эстосадка, водила категорически отказался переезжать через ручей. Блин, ну, прям как в прошлый раз. Ни уговоры, ни деньги не помогли. Вообще странно, несмотря на более низкую, чем в прошлый приезд (весна 2001 г.) воду в Мзымте, ручей стал более широким и мутным. На наше счастье в ту же минуту подъехал попутный грузовик, везущий погранцов.

 

– Выручите? Подбросите до моста? Сколько?

– Бесплатно, но мне дорого время!

– Мы мигом! – закричали все хором и бросились перегружать вещи из автобуса в грузовик. Сразу решили, что с вещами едут Лиля и Ира, а из мужиков – кто поместится. Я уж было поместился, но тут оказалось, что рядом пасется еще одна группа водников из Перовского турклуба, как минимум с двумя каяками. Они попросили довезти и их скарб. Ну, как не помочь? И так случилось, что после загрузки их вещей, из наших мужиков никто не влез. Это мы поняли, только пересчитав друг друга после отъезда машины, но решили, что услуга за услугу – мы взяли их шмотки (и как позже оказалось, одного их мужика), а они помогут разгрузить наши.

Бодро зашагали вверх по дороге, передавая друг другу бутыль с остатками пива. Меня все спрашивали – где Троллейбус, где Троллейбус, а я пытался его найти. Пару раз ошибся, так как камней повылазило до черта, не мудрено ошибиться. Но уж мимо упавшего дерева не пройдешь, лежит, родимое. Посмотрели. Не всем понравилось. Заход дерьмовенький – через мелкую каменную гряду, затем в паре мест отбой от острова, а дальше оно – дерево. И надо протиснуться в ворота под правым берегом между островом и торчащей веткой, хотя видно, что струя будет сносить левее, ближе к центру, прямо на дерево. А дальше, если попадаешь в эти ворота, слив, и точнехонько вываливаешься на полуобливную плиту, и при этом уровне воды с гарантией садишься, в лучшем случае, правым носом, а если не повезет, то обоими. Дальше один камень, другой, на который хорошо валит струя, прижим к правому берегу, камни, сливчики, между ними бочечки, в общем, ничего серьезного, можно нормально чалиться. Все вроде ясно, но, похоже, не всем. Пошли выше, и меня опять кто-то спросил: “А где же Троллейбус”, – издеваются? В реке камни, камни, камни…

  Наконец дотопали до лагеря, где уже стояла пара групп, разбирались наши “попутчики”, и в стороне, чуть выше по течению, мы увидели наших дам. Видок у них был, мягко говоря, недружелюбный. Причина их неудовольствия нам была известна. Мы, правда, тоже хороши. Ладно, у нас девушки отходчивые, и надо отдать должное, что костерили они нас не сильно.

Еще в Эстосадке солнышко показало свои последние лучи, а когда мы дошли до лагеря, то и вовсе стало холодно и как-то промозгло. Быстро поставили палатки и озаботились поиском дров, точнее, дровами озаботилась только часть коллектива, другая его часть активно занялась сборкой судов. Эх, и хорошо же в этом плане каякеру! В перерыве между работой сделали небольшой перекус со всеобщей дегустацией вина и “коньяка”. Когда окончательно стемнело, а произошло это на удивление быстро – около шести вечера, почти все машины были в первом приближении собраны. Температура воздуха окончательно решила свалиться ближе к нулю, ну и влажность от реки не приминула заглянуть на огонек. Я, сдуру, не надел свежекупленной куртки с мембраной, а напялил старые походные шмотки, поэтому продрог довольно быстро. Попытался компенсировать недостаток теплоизоляции своего тела усиленным подогревом изнутри. В результате между восьмью и девятью пошел в палатку, уютно там обустроился и уснул сладким, как “коньяк” тети Зины, сном. Ребята продолжали кутить, а самые стойкие продержались до двух ночи.

Спал я в палатке саратовцев, Виталия и Андрея. Помня о не до конца собранном накануне катамаране (недостаток машины не промышленного изготовления), вылез наружу пораньше. На улице мерзко, мокро и холодно. С неба постоянно что-то сыплется, и сразу не поймешь, дождь это или снег. Земля под ногами и под палатками довольно быстро превратилась в жидкую холодную грязь. Вскоре вылезли и все остальные участники экспедиции. На большинстве лиц после удачно проведенного вечера читалось желание как можно быстрее начать сплав, но, видимо, какие-то флюиды сомнения витали в воздухе, поэтому каждый посчитал своим долгом подойти и задать один и тот же вопрос: “Ну, что, идем сегодня?”. Бодрым, насколько мне это удавалось, голосом отвечал – завтракаем и собираемся. Я стоял под тентом рядом с Ирой, и было похоже, что слегка прохладно не только мне. В какой-то момент дождь перешел в самую настоящую грозу, что явно усилило вредное влияние флюидов. Я задал провокационный вопрос: “Может, согреемся?”. Как ни странно, поддержка в виде положительного ответа нашлась среди большинства пьющей части нашей команды. (Я забыл отметить, что были и два не пьющих бойца, один по убеждению, а другой … тоже по убеждению.) Коньяк возымел на промерзшие организмы должный согревающий эффект, но усилил и влияние вредных флюидов. Дабы подать пример сомневающимся, экипаж Рэда начал облачаться в гидрокостюмы. Поглядев на них и мысленно представив себя на их месте, повторили и увидели каякера, бодро тащившего своего желтого друга куда-то к мосту. Разминаться, наверное. В эту минуту дождь еще усилился. “ Не, – сказала часть коллектива, – в такую погоду не пойдем”. Чтобы одержать хоть небольшую победу над проклятыми флюидами, я объявил, что вниз не пойдем, но будем разминаться на этом участке. Не знаю, как другие, но, надев еще сухой 5-мм неопрен, да с термобельем, я почувствовал себя при этой погоде гораздо комфортнее.

 

Пока мы готовили кат к спуску на воду, наш замечательный каякер, стартовав значительно выше моста, ухитрился залечь с отстрелом прямо напротив стартового улова, но ближе к противоположному берегу. Выбрался там же на камни и, героически отказавшись от помощи морковки, отлил воду из своего желтого друга, учинил тюлений старт и продолжил покатушки. К моменту, когда Котенок оказался в улове выше моста, Рэды успели обкатать мост раза три, а Беляков с Максом и Егорка с Лешей – как минимум по разу.

При нашем уровне воды перед правым пролетом моста рядком стояли три камня, перед опорой – еще один, побольше, с какой-то дурацкой сваей чуть левее. Левый пролет, вроде, почище, но сразу за мостом лежит здоровый валун, на который неплохо валит. Правый вариант читался лучше, и мы с Лилей решили пойти там. Глядя, как перед нами легкий спортивный Тритон без видимых усилий траверснул струю и нырнул в правый пролет, мы решили реализовать ту же линию движения, но Котенок-то далеко не Тритон. В итоге не доработали и точняк серединой левого баллона навалились на сваю с камнем. Попытки выгрести вперед ни к чему не привели. А назад-вправо ой, как не хотелось, могло расклинить между сваей и мостом. Но пришлось. Сделали разворот через правый борт и, ювелирно вписавшись между сваей и опорой моста, пролезли-таки в правый пролет, где и развернулись носом по струе. С моста что-то кричал Димка, а глумливая Терешкина всю эту раскоряку снимала. Эти “посиделки” окончательно сняли расслабленность и придали необходимую толику злости. Дальше прошли как по маслу и легко зачалились на струе даже выше намеченного места.

Прокатившись еще пару раз, устали носить катамаран, но тут выяснилось, что неугомонные Рэды, которым это занятие надоело еще раньше, прогулялись вверх по Мзымте (не по Пслуху) и нашли там интересный 2-х метровый сливчик, который и собирались пройти. В последний момент к ним присоединился Мозолев. Для того, чтобы занестись за слив, надо перечалиться с л.б. (орографически), на котором мы находились, на правый, и уже по нему тащить машины вверх. Сам слив осложнен габаритным камнем на выходе. Котенок там не вписывался, поэтому мы с Вячеславной встали на страховку в знакомое улово выше моста, а Лорд Грей – выше по течению, непосредственно под скалой, осложняющей проход по левому берегу. Ждать пришлось довольно долго. И вот, наконец, появился неунывающий каякер, а следом за ним кат с сияющими физиономиями саратовцев. Все вместе прошлись под мостом еще разок и решили на этом покатушки закончить, но так как было еще довольно светло, дружно, не разгидриваясь, потопали смотреть бревно на Троллейбусе, чтобы не тратить на это время завтра.

Посмотрели, определили тактику и линию движения. На обратном пути пытались найти дрова, но безуспешно. Вдруг увидели вылезающих на дорогу со стороны реки ребят с катом. Какой знакомый кат, подумали все, и цвет, как у одного из наших, бывает же! Каково же было наше возмущение, когда, придя в лагерь, выяснили, что это действительно был Лорд Грей! Типа, “взяли покататься”, а спросить? Соседи бывают разные. Несмотря на слегка подпорченное этим инцидентом настроение, вечер прошел очень удачно. Началось наше с Лилей дежурство, а она припасла домашние вкусности, да столько, что знаменитый плов всеобщим решением был перенесен на утро.

(Еще о еде. Когда мы решили, что у нас будет столь необычный вариант раскладки, Ира сказала – берите, что хотите, хоть красную икру, но только качественную. И с первого дня у нас на столе обязательно присутствовала банка икры, правда, одна и та же.)

Вечер прошел в теплой дружественной обстановке, и мне показалось, что пили меньше, чем накануне, но может потому, что в итоге полностью исчерпали все запасы, купленные у тети Зины. Грязь под ногами, перемешенная с листьями, ближе к ночи начала застывать, а вот лужа перед палаткой застывать не хотела. Ночью приходил мокрый Колотун-Бабай, но почти все к его приходу были готовы, кроме Лильки, которая мало того, что не пила и, захлебываясь слюной, смотрела на нас, так и малое количество теплых вещей вкупе с мокрым спальником сделали свое дело.

В итоге в 6 утра я проснулся от голосов около палатки. Мужского и женского. Оглядевшись, не увидел Баранцева, а голос, как мне тогда показалось, принадлежал Ире. Помня, что встаем мы не в 6, а в 7, уснул снова. Проснулся от пинка Баранцева, который изрек: “Вставай, ты дежурный, Лилька там с 6-й утра сидит”. Так и не поняв, в чем заключалась моя вина в подъеме Вячеславны в 6 вместо 7, вылез и понял, что делать особо и нечего. Костер уже горел (а кто ж целый час утром без костра просидит?), дрова остались с вечера. Вообще мое дежурство заключалось в то утро в отдраивании кана с пригоревшим на дне пловом. Небо было чистым, но солнце не спешило прийти в наш лагерь, а скромно пряталось за горами так долго, что большая часть вещей высохнуть не успела. Быстро собравшиеся экипажи отправились на прогулку к “нарзанам” и принесли оттуда несколько бутылок с мерзко пахнущей водой. Моя попытка оптимизировать вещи двух человек до одного рюкзака в очередной раз потерпела фиаско, и пришлось остановиться на варианте рюкзаков: большой – маленький, причем маленький со стороны Лильки, так как ей, по теории, сегодня предстояло уклоняться от дерева. Стартовали при первых лучах долгожданного светила, договорившись собраться в улове метрах в 500 ниже по течению. Причем все стартовали из знакомой бухточки выше моста, а экипаж Сеньки, не ища себе легких путей, с правого берега сразу за мостом. Ну, да им виднее.

Успешно собравшись через 20 минут в условленном месте, еще раз обговариваем линию движения. Впереди, на взаимостраховке, Рэды – как наиболее сильный экипаж, Котенок – вторым, обоими судами страхуем каякера. Жертвуем фото-видео съемкой, но обеспечиваем все это плюс страховку остальным судам. К тому же Котенок самый высокий, и если он удачно пройдет под деревом, то другим опасаться нечего. Дальше Младший Брат, Сенька и Лорд Грей, через 5–7 минут после нас.

Пошли. Рэды перед нами вертятся, обходя камни, мы тоже вертимся, но меньше, половину камней просто пропуская между баллонами, благо машина позволяет. Блин, что это? Между нами, выйдя из-за камня л.б., вклинивается чья-то чужая, не груженая фиолетовая двойка. Нет, ну офигели они, что ли? Места на реке мало? То, что не видно маневров Рэда, это еще полбеды, а то, что они пустые, а мы груженые – это да, начинаем догонять. Я не знал, на сколько богат словарный запас Лилии Вячеславны. Она, не отвлекаясь от гребли, очень четко проследила родственные отношения экипажа фиолетового ката по материнской линии, причем оказалось, что сам катамаран тоже является, в некотором смысле, родственником, и как ни странно, обоим гребцам. Черт, ведь скоро остров! Наконец, вильнув на прощанье фиолетовой кормой перед носом Котенка, ребята решили зачалиться. Слава Богу! И вот началось. Камень, бочка, бочка, камень, бочка. Одна бочка – старая знакомая, умеющая хорошо держать Котенка, в этот раз только подкусила, поставила лагом и заставила раскрутиться. Выбрались. Впереди заход на остров, но что это – Рэды идут левее. Нет, ребята, заход же дальше, ближе к острову, а слева сейчас мелко! Точно, сели на камни. Ну, нет уж, мы пойдем по намеченной траектории. Первыми так первыми, не привыкать. Убедившись по бурной жестикуляции, что у второго ката все в порядке, проходим ближе к острову и сливаемся. Да, струя есть и не слабая, здорово отбивает от острова влево, а нам нужно наоборот, ближе к нему, вправо. Тяну. Успеваем. 25 метров – это вагон времени и расстояния даже на Мзымте. Оберегая Вячеславну от дерева, притираемся вплотную к скалам острова, но напрасно, – от левого баллона до сучка больше 1,5 метров, можно даже не пригибаться. Удачно прокрутив слалом между камнями ниже дерева и уйдя за поворот, чалимся на л.б. Меньше, чем через минуту, подходят Рэды и каякер. Прошли они, разумеется, удачно. Сразу выяснилась причина неадекватного поведения Рэдов. Оказывается, они увидели проплывающее мимо них весло (при этих словах я судорожно пересчитал запаски, вроде все на месте), видимо, ушедшее с того фиолетового ката, и ринулись за ним в погоню. Ну, то есть поспорили сначала “за ним” или “в порог”, но потом все-таки пошли “за ним” и засели, а потом благоразумно решили не устраивать свалки и пропустить нас вперед.

 

Сойдясь во мнениях, что криминал при прохождении минимален, оставляем Лилю с машинами, а сами идем организовывать страховку типа “фотосъемка” с морковкой, ф/аппаратом и камерой. Вовремя. Едва успели привязать морковку, а я достать камеру, как в объективе появляются Егорка с Лешей, нажимаю “REC” и … фигушки. Умная техника заявляет, что для нее слишком влажно и отказывается снимать. Зараза, и зачем я тебя сюда тащил? Сделать ничего не удается. Будем надеяться на ф/аппарат, который я дал Виталию. Идут почему-то Беляков с Максом, за ними Сенька. Но что это, если предыдущие машины сбрасывало влево от острова отбойником, и они выгребались вправо, в “ворота”, то Сенька после сброса продолжает уходить влево, под комель дерева. Стоящие на берегу Леша, Виталий и Андрей помогают зачалить машину. Убираю, ставшую не нужной, камеру и иду помогать. Дима решил не рисковать и перенести кат через дерево. Ладно, ему виднее. Правда, Ира немного не в себе от этого, так как сначала она начинает подниматься навстречу мне – в сторону дороги. Когда я вежливо интересуюсь, как она собирается продолжить путь – по реке или по дороге, отвечает, что по реке, и спускается обратно. Перетаскиваем груженую машину через дерево. Ребята садятся, правда, попытались при посадке поменяться местами, исправились, стартовали и дальше прошли без приключений.

После сбора и небольшого перекура двигаемся дальше, но не далеко. Через энное время слалома на струе замечаем отставание Сеньки и Грея, встаем метрах в двухстах перед ручьем, до которого нас довез автобус. Ждем. Солнце начало свое движение в сторону горизонта, и в его лучах хорошо виден мутный грязный поток ручья, врезающийся в сине-белые воды Мзымты. Чуть в глубине, на берегу, видны свежие постройки-навесы. Мозолев, отлив каяк, пошел на разведку, Рэдам тоже не сиделось на месте. Они решили перечалиться в небольшой уловок за выступающей скалой п.б., почти напротив того места, где мы стояли. Но, похоже, недооценили скорость течения и сели на каменюку метрах в десяти ниже намеченного места. Хорошо так сели. Лагом. Виталику вода уже по пояс. Был бы не камень, а ветка, уже лежали бы. Жестами спрашиваю, не нужна ли помощь. Отказываются, показывая, что все OK. Неугомонная Лилька побежала вниз по течению, посмотреть, на чем сидят. Пришлось вернуть, больно рискованная ситуация. Поелозив минут пять, снимаются и чалятся в устье мутного ручья. Наконец появляются отставшие суда. На Сеньке отвязался багаж. Со слов Димы: “Ну, идем мы, чувствую – поворачивать тяжело, плохо управляется. Глядь, а рюкзачка с продуктами на раме нет! Полощется под днищем”.

 

Отчаливаем и идем в сторону Люльки. Требую держаться ближе друг к другу во избежание подобных эксцессов. Проходим канатку, мост, река ни на минуту не дает расслабиться, хотя ничего серьезного нет, камни и валы. Очередная чалка на острове за мостом. Переводим дыхание. Леша опять отливает каяк, а остальные по желанию. За мостом начинается участок, где по большой воде река разливается, и начинаются разбои. Сейчас одно широкое русло, но от этого не легче, очень мелко, часто цепляемся днищем. Солнце близится к закату, и начинает слепить глаза. Временами полностью перестаю что-либо видеть, ну, зрение у меня такое. Передаю управление Вячеславне, получается весело (попробуйте представить, закрыв глаза).

– Говори, куда идти.
– Там камень справа, потом дерево, потом камень, слева тоже камень.
– Эээ, а идти-то куда?
– Ну, туда, туда!

 

За вторым мостом экипаж Грея просит чалку, один понтон сильно травит. Посмотрели – нет, все нормально, возможно, задели пробку. Лиля утверждает, что мы под мостом задели арматурину, но внешне не заметно, все обошлось. Сделали групповое фото. Скоро Люлька, и Мозолев хочет, чтобы Котенок шел первым. Объясняю, что мы и так идем впереди, ориентиры четкие и места для чалки хватит всем. И действительно,

через несколько минут сплава виден водомерный пост на п.б. и тросы с люлькой. Все, на сегодня сплава хватит. Пока совсем не стемнело, часть группы пошла смотреть порог.

За левым поворотом реки начинается остров, в его начале небольшой, выступающий в левую протоку завал. Метров через 10–15 после него, ближе к острову, лежит камень. Основная струя идет слева от него, но заходить в порог лучше справа, так как по основной струе, почти сразу за камнем, идет рваный V-образный слив с кривой бочкой и навал на большой камень у л.б. с торчащим из под воды бревном. Отбиваясь от него, река образует еще один, уже пологий слив с валами, заканчивающийся навалом на скалу острова, над которой еще один завал, частично спиленный. В прошлый раз я уходил сразу за первым завалом направо, впритирку к острову, обходя первый камень справа, и дальше по струе с уходом от последнего прижима, влево. Бойцы, после недолгого обсуждения, решили выдерживать такую же линию движения. Мне же показалось более простым и логичным не кочевряжиться с обходом первого завала, рискуя в случае неудачного маневра впилиться бортом в камень, а наоборот, пройти по струе слева от камня, слиться левым баллоном точно по V-образному сливу и потом просто держаться центра струи. В этом варианте всех, кроме нас с Лилей, пугал неровный слив. В итоге каждый избрал наиболее подходящий для него вариант, и мы потянулись к лагерю, а Дима о чем-то глубоко задумался.

К моменту нашего возвращения в лагере уже стояли палатки, горел костер и суетились люди в сухой одежде. Но спиртосодержащих веществ у нас не было! Решили отправить экспедицию на другой берег за горючим. Так и не сойдясь в мнениях по поводу работоспособности хитрого девайса типа люлька, избрали более традиционный способ переправы в Красную Поляну. После недолгих сборов и записи пожеланий, в миниэкспедицию отправились Виталик, Леша и я. К этому моменту наши дамы, экспроприировав два кана с горячей водой, удалились в заросли прибрежных кустов выше лагеря. За окончанием водных процедур мы и застали их, таща кат вверх по берегу. Но они там были не одни. Двухлетний бычок густо-черного цвета “козлил” по кустам, рыл копытами землю, фыркал и вообще пытался вести себя воинственно. Завидев нас, он вообще озверел, тем более Рэд, на котором мы собирались перечаливаться, красно-белой окраски, да и спасы тоже не черные. Высказывание идущего впереди налегке Белякова о том, что быки дальтоники, оптимизма не прибавило. Когда эта скотина начала имитировать атаку, а из ноздрей у него повалил пар, Виталик, несущий кат спереди, сказал: “Если он на нас бросится, я бросаю все нафиг и бегу”. В этом я был с ним полностью солидарен.

Наконец бык остался позади, найдены подходящие улова на обоих берегах и началась переправа. Правда возникла маленькая техническая заминка – куда сажать Лешу? После перебора нескольких вариантов остановились на том, что Леша сел на грузовую площадку перед Виталиком (как более легким), а ноги упер в правый баллон, на котором сидел я, образовав еще одну поперечину. Благополучно переправившись, мы разделились. Ребята пошли в КП, а я остался стеречь кат. Солнце уже село и начало стремительно холодать. Неопрен с термобельем и шерстяной свитер, правда, далеко не первой молодости, уже не спасали, хорошо, хоть спасик слегка защищал от ветра. Пришлось как Пятачку из м/ф ходить по дороге туда-сюда, правда, не приговаривая: “Кажется, дождик собирается”, ибо только этого нам не хватало, а стараясь не наступить на кучи битого стекла. Уже в почти полной темноте, когда мои мышцы по состоянию задубелости превратились в деревяшки, на дороге появились гонцы. На ходу порадовав тем, что чачи нет, начали облачаться в спасы. Пока они возились, по привычке попытался минимизировать объем сумки, чтобы было легче привязывать, надавил сверху (там же бутылки, а лишний воздух зачем возить?), и тут что-то внутри захрустело. На меня зашикали в два голоса. И на вопрос: “Что там?”, ребята не ответили, а смотреть внутрь я не стал. Сюрприз так сюрприз. Привязали сумку на мой баллон, спустили кат на воду, Беляков сел и … сумка отвязалась. Поймали, привязали беглянку, как следует, и благополучно зачалились в бухточке перед лагерем. Ура, теплая сухая одежда, на столе традиционная банка с красной икрой, пять капель для сугрева, что еще нужно? Кроме выпивки, которая включала вино, водку и литровую бутыль самогона (вместо чачи), ребята купили тортик, кремовый. Плюс ко всему дежурство Иры с Димой. Ира вообще шокировала – меня, так точно, но, думаю, что почти всех. Две пластиковые бадейки домашних салатов, сырного и еще какого-то, и куча другой еды. Тортик, привезенный с другого берега, ее скорее огорчил, чем порадовал, так как она достала еще два – вафельных. Это не поход, это обжираловка какая-то, я дома столько не ем!

К концу вечера насильное впихивание любого, даже самого вкусного кусочка, могло вызвать нелицеприятный рефлекс. Разговоры у стола стали затихать, так как желудок давил на глаза, и бойцы потихоньку начали расползаться по теплым спальникам. В итоге у костра, который в эту ночь горел ярко, благо дров здесь в избытке, остались Виталик, Макс и я. То ли от обильной и не по-походному вкусной еды, то ли еще отчего, но самогон не оказал на меня никакого эффекта (абыдно, да?). Проговорили мы до половины двенадцатого, а потом Козинцев, а за ним и Макс тоже отправились на боковую. Слегка задержавшись у стола, с которого мы ничего не убрали, начал прикидывать, что же может соблазнить незваных гостей и куда бы это “что же” убрать. Вовремя. Со стороны поляны, на которой резвился вечером бычок, раздался легкий звон колокольчика. Ближе, ближе. Зараза, и не боится ведь! Свечу в сторону звука фонариком. В луче света появляются две коровы, белая с колокольчиком и еще одна, неопределенно-грязного цвета. И обе медленно, но уверенно топают в сторону лагеря, и не просто топают, а идут по нашим катам, разбросанным по поляне. Сорвавшись с места, бегу им навстречу, схватив по пути какую-то ветку. Увидев мои, явно не добрые, намерения гости ретируются. Возвращаюсь к костру. Спать совсем не охота, ну и не беда. Придется подождать со сном с такими соседями. Звон колокольчика повторяется в том же месте уже через несколько минут, интересно, а до этого она кралась, что ли? Предчувствуя, что второй визит далеко не последний, тихо пытаюсь поднять не успевших заснуть Виталия и Макса. Пока я бегал между палатками, это животное прошлось по Лорду Грею, который лежал на берегу в нескольких метрах от женской палатки. Ну, скотина, берегись! Светя на нее фонарем, я побежал, прихватив дубину, поувесистей предыдущей. Почуя неладное, скотина пронеслась мимо палатки к реке и забралась в нее по колено. В воду лезть я не собирался, а вот дубину запустить успел. С характерным хрустом гнилушки она сломалась о тощий коровий хребет. Корова, явно не обрадованная таким приемом, поскакала вверх по течению, поднимая тучи брызг. Ее товарка ретировалась более незаметно. За спиной у меня часто дышал Макс, и спешил на помощь Виталик. Решив, что утренняя заклейка дыр от коровьих копыт в катамаранах не входит в планы нашей группы, начали складывать машины в одну кучу. Получилось прикольно. Опять вместе сели у костра, чтобы подождать дальнейшей реакции местных буренок. Колокольчик обидчиво звенел в районе верхней поляны, но приближаться не рисковал. Выждав минут двадцать, собрались сделать контрольный обход и после этого пойти все-таки спать. Оторвав свои задницы от бревен у теплого костра и посвечивая фонариками вокруг, направились в сторону полки-полянки в 100–150 метрах от лагеря, туда, где в последний раз слышали колокольчик. Не обнаружив никого на нашей полке, дружно подняли фонари на соседнюю, которая была в 2–3-х метрах выше нашей. Я стоял чуть правее и ближе к откосу, ведущему на поляну, а ребята, вдвоем, метрах в пяти слева сзади от меня. В свете трех фонарей мы ясно увидели чахлый орешник, склон, на вершине которого стояла белая корова с колокольчиком, у ее ног мирно пристроился теленок; чуть правее была еще одна корова, а вот над всем этим, буквально в воздухе, в черной пустоте светились глаза. Увидели мы все это одновременно. В затылок и в спину как будто подул порыв холодного ветра с реки. Никто не двигался. Одинаковых глюков сразу у троих быть не может. Мы видели их в одном и том же месте, но так как стояли под разными углами, я видел глаза зеленого цвета, причем так четко, что, несмотря на свое слабое зрение, мог различить зрачки, а ребята – оранжевого и ярко-алого. Все замерли. Первым ситуацию озвучил Макс, сказав: “Пошли-ка отсюда”. Дружно развернувшись, стараясь держаться вместе, пошли к костру, казавшемуся таким далеким и желанным. Оборачиваться ни у кого желания не возникло. Подбросив в огонь изрядное количество дров, опрокинули по стопочке и принялись наперебой уверять друг друга, что это, наверное, был бычок, просто черный очень, поэтому мы его и не видели. Колокольчик белой коровы опять начал звенеть то слева, то справа от лагеря, но ходить ее гонять ни у кого не вызывало приступов энтузиазма. Только светили фонарями и подбрасывали в костер дров. Дружно сошлись во мнении, что, дабы коровы не устроили ночной дебош в лагере, надо установить дежурства. Само собой, так как мы не спали, вахту с 12 до 02 несли мы, далее Беляков с Мозолевым, Егорка с Лешей, а в шесть уже можно будить дежурного Димку. До конца дежурства развлекали друг друга байками о нападениях коров в прошлых походах, я рассказал про оборону на Китое. Разбуженный Беляков долго не верил в правдоподобность ситуации, но пирамида из катов рассеяла его сомнения, тем более, что корова гуляла по его машине. Сфотографировались у пирамиды и пошли спать. Заснули, как убитые. Коровы ночью не снились.

  Утро было хмурым, туманным и сонным. Не вполне проснувшийся народ попытался шутить на тему ночных дежурств, но шутки как-то быстро сошли на нет.

Подкрепившись сытным завтраком, начали оперативно собираться. В этот момент с другого берега реки на пресловутой люльке к нашему лагерю перебрался парень лет 26–30 с пацаненком лет семи. Он был слегка пьян, но вел себя вполне дружелюбно. Попытавшись напугать нас ужасами предстоящего участка реки и не найдя себе интересного собеседника, так как все были заняты своими делами, поехал обратно. Сборы уже подходили к концу, и большинство машин, готовые к старту, лежали на берегу, когда этот же товарищ в сопровождении 4–5 ребят постарше вновь переехал на наш берег. Похоже, он успел где-то догнаться, но агрессивности не проявлял. Пока остальные заканчивали сборы, Дима, Леша и я пошли еще разок глянуть на порог. Так как Беляков и Дрожжин захватили с собой ф/аппараты, они решили остаться и заснять прохождение первых экипажей, а то ни одной фотки на воде! На полпути к лагерю меня встретил Макс с кислой физиономией и известил о том, что у нас проблемы – местные требуют денег, за что – не понятно. Дойдя до судов, моментально оценил обстановку и послал за оставшимися на пороге ребятами, валить надо было быстро. Похоже, фотографий и в этот раз не будет. Местный заводила, несмотря на сильное опьянение, вычислил во мне старшего, и дальнейшая беседа велась уже между нами. Вкратце – все было просто. Требовал денег на выпивку, обещая чуть ли не все земные блага в обмен на полтинник и неприятности в случае отказа. Оттягивая время, чтобы успели подойти наши ребята, перевел разговор в полушутку-полупровокацию и уломал-таки его хлебнуть оставшегося самогона, предусмотрительно засунутого под обвязку рюкзака. Правда, пришлось пойти на небольшой трюк, чтобы не надираться с утра самому, так как этот урод хотел, чтобы я выпил первым. Для этого пластиковую бутылку надо слегка сжать, а потом незаметно заткнуть горлышко языком, запрокинуть голову и потихоньку ослабить руку. Поднимающиеся пузырьки воздуха будут создавать впечатление больших глотков, а на самом деле в рот не попадет ни капли. В итоге он глотнул, реально так глотнул. Предвидя результат, я немного отодвинулся в сторону, но у него хватило сил отвернуться прежде, чем его вырвало. Ну, очень вонючий самогончик! Пока главный задира блевал по кустам, наша команда собралась и начала рассаживаться по судам. Подошел еще один парень из местных, трезвый, извинился за своего другана и пожелал счастливого пути. Убедившись, что все наши готовы к старту, скомандовал: “На взаимостраховке, дистанция 25 метров, пошли!”, и мы с Лилей столкнули Котенка с отмели. Порог прошли красиво и совершенно не напрягаясь, даже по пояс не замочило. Но скорость набрали приличную, поэтому при попытке зачалиться перед Рэдами нас просто отбросило от берега, развальсовавшись, встали за ними. Опять же, встали – это сильно сказано. Нос отбило от довольно высокого берега и развернуло на струю, которая, соответственно, начала нас отрывать. Я вцепился в корень какого-то дерева и держал кат одной рукой, но понимал, что надолго меня не хватит. Благо, долго держаться не пришлось. Лешка прошел порог великолепно, Младший Брат тоже, Сенька слегка замешкался в последнем прижиме, но вышел, за Грея я не волновался, да и сил держать машину уже не было, несмотря на то, что Вячеславна все это время усиленно гребла, здорово мне помогая. Крикнув, что мы встанем чуть ниже, вышли на струю и зачалились за отмелью л.б. с большим завалом плавника. Через несколько минут к нам начали подходить остальные. Выяснив у подошедших первыми Рэдов, что вся команда прошла нормально, махнул рукой, чтобы остальные шли дальше, не задерживаясь. Ага. В результате получилось, что в авангарде оказались Ира с Димой на Сеньке, которым такой расклад совершенно не понравился, и они решили пропустить остальных, выбросившись на отмель правого берега за ближайшим поворотом. Увидев такой маневр, страхующий их Грей проделал ту же шутку, только чуть раньше, притормозив на каком-то камне и сильно уменьшив этим габариты прохода. Пришлось делать хитрый финт “поворот под 90 перед носом Грея”, рискуя, что струя снесет на него, и мы посадим их на камень еще плотнее. Это место являлось началом вторых порогов, в прошлом году они были более явно выражены. Видя перед собой яркий силуэт ловко уходящего от камней, в избытке разбросанных по руслу, Рэда, прошивающего реку слева направо и обратно, как красной иглой, попытались повторить его траекторию и начали крутиться, как заводные мишки. Но после того как я купнул Вячеславну, слегка зацепившись бортом Котенка за один из обливняков и ее бортом свалившись с другого, довольно высокого, вспомнили, что у нас свой стиль, и он ничуть не хуже. Уж больно не понравилось выражение ее глаз, глядящих из этой бочки за камнем. После очередного ухода от очередного камня замечаем, что впереди идущий экипаж подозрительно исчез, хотя река не собиралась поворачивать. Завершив маневр, довольно поздно заметил стеклянный горб, перегораживающий реку почти на треть. Ничего себе, обливнячок! Крикнул: “Влево!”, но понял, что не уйти, уж очень он большой. Говорю: “С него! Помнишь?”. Лиля помнила, пару месяцев назад она прыгала с “Катапульты” на Жом-Болоке, а тот слив был явно повыше, но не намного, подумалось мне, когда Котенок оказался на краю камня, а внизу уже стояли, носами вверх по струе, готовые страховать нас и каякера, Рэды. И смотрели мы на них уж очень сверху вниз. Прыжок. Вот, что надо снимать на фото и видео! Четко, красиво, носами вниз Котенок встал почти вертикально, а затем спокойно всплыл за бочкой. Молодцы! У ребят, явно не ожидавших от нас такой выходки, были очень удивленные лица. Еще немного такой развлекухи, и тишина и спокойствие предплотинного плеса как-то резко и сильно напрягла слух, больше, чем постоянный рев воды, к которому, казалось, успел привыкнуть за это короткое время.

– И это все? – спрашивает Мозолев, который все это время висел у меня на хвосте.
– Да, вот плотина.
– Сань, а что это ты в пороге несколько раз оглядывался? Меня, что ли, страховал?

И ржет. Обещаю к следующему походу повесить зеркало заднего вида. За нашей троицей по очереди в озеро вываливаются остальные суда. Физиономии у всех довольные. Вытаскиваемся справа от плотины и идем смотреть Греческое Ущелье, хотя ясно, что, если в прошлый раз Котенок в Белоснежку физически не пролез, то теперь и вовсе говорить не приходится. Ира с Димой не идут вообще, наверное, чтобы не поддаваться искушению полезть туда.

На дне ущелья очень красиво. Разноцветные камни причудливо обточены водой, в лужах плавают цветные листья, а также плоды неизвестных деревьев. Кто-то предположил, что их можно есть, но проверять не решились. Рэды надолго зависли над Белоснежкой, которой каякер, увидев, сразу метко дал определение: способ прохождения – “винт”. Часть народа крепко задумалась, а Лиля, Цыганов и я пошли обратно. Мне здесь пройти не светит, только если на Тритоне, но и тот, с большой вероятностью, придется сдергивать морковками из какой-нибудь узости. Ну, нафиг, чего слюной давиться. Занялись делом более социально полезным – поиском машины. Сократа, который в прошлом году нас перевозил, дома не было, поэтому дошли до пожарной части, где и наняли жуткую машину, которая, как позже выяснилось, была без тормозов. Хитрый водитель озвучил этот факт только, когда первая партия катов, рюкзаков и людей была в нее загружена. А пока выяснив, что на подготовку этого рыдвана и поиски бензина уйдет не менее часа, наша троица разделилась.

Леша, который не пьет по убеждению, пошел к катам и ребятам, дабы поведать об успешном выполнении миссии, а мы с Вячеславной, не пившей, но глотавшей слюну при виде употребляющих всевозможные напитки соратников, решили, что пиво – это именно то, чего мы уже непозволительно долго лишены. Ко всему прочему это то, что ей можно в ограниченном количестве выпить. Бабушка, торгующая медом на обочине дороги, направила нас в сторону Эстосадка, сказав, что до магазинчика не далеко. Может, по местным меркам 2,5 км в одну сторону и вглубь поселка это и не далеко. Слегка отвыкнув от цивилизации, мне было не очень удобно заходить в магазин вполне приличного вида в сплавных тапках, но Вячеславна быстро убила во мне этот комплекс, спросив, а в чем же сюда люди зимой заходят? Прикинув, что горнолыжных ботинок я почему-то не стесняюсь, а тапочек – должен, рассмеялся. Закупка пива прошла весело и оперативно.

Вернувшись к судам, застали “представление”, которое устроил Егор, катавшийся на Лешином Векторе. Он залег метрах в двадцати от берега и отстрелился. На помощь ему бросился Беляков на кате и сам хозяин кильнувшейся посудины, но вплавь и без спасжилета. На мои крики, что у берега очень глубоко и грязно, Лешка, озабоченный судьбой своего желтого друга, не отреагировал и в результате в метре от берега оказался по горло в грязной жиже. Беляков, сидя на кате, ржал и не мог понять, кого ему надо вытаскивать, спокойно плывущего Егорку или истошно орущего Леху. В итоге все выбрались самостоятельно.

Вскоре приехал грузовик, и началась загрузка первой партии, в процессе каковой (загрузки) и была озвучена радостная весть про отсутствие тормозов. Так как у нас их тоже не наблюдалось, известие было встречено очередным взрывом хохота, и погрузка продолжилась. В процессе развязывания рюкзаков с моего ката пришлось согнать Иру, которая уютно на нем угнездилась, предварительно положив под себя пару спасов. Котенок становится женским любимцем? Но вот и наша очередь грузиться. Рюкзаки, каты, Ира опять возлежит на Котенке, и никакие уговоры, что она явно выше бортов, что кат, хоть и в кузове (частично), но не привязан, так как не за что, на нее не действуют. Так, лежа, и проехала весь путь до конца ГУ. Разумеется, после разгрузки все ломанулись смотреть, что это за зверь – Кондовая Шивера. Большая часть дошла до места непосредственного впадения воды из трубы в остатки того, что вытекает из ГУ, а Ира, Дима, Лиля и я прогулялись по бетонной “набережной”, утыканной торчащей арматурой, и посмотрели на это издалека, так как там, в принципе, кроме валов ничего нет, а сейчас и валы маленькие. Больше смущал участок от места выгрузки катов до КШ. Очень камней много, ну очень, а воды мало, ну очень мало. Поднявшийся было вопрос идти сегодня дальше или встать здесь, чтобы часть желающих могла попробовать пройти завтра ГУ, быстро решился в пользу “идем, сколько сможем”, так как на воде сегодня считай, что и не были, а машину ловить – все равно, где. Загрузились, причем, я, сдуру, увязал рюкзаки на высоком берегу, и минут десять в восемь рук мы Котенка оттуда стаскивали. Как я и ожидал, Котенок засел на первом камне, не отойдя от места старта и двух метров. Рэды ухитрились пройти чуть дальше, метров десять. Для того чтобы сняться с каменюки, пришлось на нее вылезать, а Лилька все это время кричала не своим голосом: “Белкин, залезь обратно на кат, я не хочу без тебя в Ах-Цу!”. Пыхтя от напряжения, поинтересовался, а что, со мной хочешь? “Лезь на кат, я говорю, щас мы кильнемся!” – кричала она. Откуда? Каменюка, конечно, широкий, но высотой не больше десяти сантиметров, и в воде можно стоять не глубже, чем по колено. Но вот, наконец, слезли и, стараясь, как можно ювелирнее вписываться в каменные ворота, доползли до входа в шиверу.

– Как стремена, плотно сидят? Видишь тот пульсирующий вал? Заходим правее, струей нос само довернет.
– Я не могу одновременно проверять стремена и заходить на вал!

Вот и началось. Валы побольше, чем были до этого, но в провалах между ними кажется, что цепляешь камни на дне, может, так и есть? Валы идут частой чередой, и Котенок врезается носами в следующий, не успев съехать с предыдущего, что обеспечивает постоянное умывание морд обоих членов экипажа. Рэды просто играют в подводную лодку, постоянно сидя по пояс в воде и не утруждая себя всходами на валы. Группа опять слегка растягивается по реке, поэтому делаем иногда небольшие промежуточные чалки, не слезая с судов. Через двадцать минут такого приятного времяпровождения в очередной раз обгоняем Лорда Грея. Беляков кричит:

– Сань, а когда закончится эта шивера?
– Она уже километра четыре назад закончилась!
– А это что?!
– А это плесы!

Лешка аж грести перестал, только крикнул вдогонку:

– У нас сумка ушла!

Мы с Лилькой переглянулись и одновременно сказали: “Иркина!”. Помчались вперед, одновременно отбиваясь от валов и пытаясь высмотреть беглянку. Проходя мимо Сеньки, совершавшего хитрые маневры в опасной близости от какого-то бревна, поделились новостью с экипажем, – оказывается, они уже в курсе. Полетели дальше, но сумки не нашли, решили, что утонула. Жаль, там были каны. Под рассуждения “Как нам дальше жить без канов?” увеличили количество пройденных километров. Продолжаем принимать водные процедуры типа умывание. Мимо мелькают очень знакомые берега, надо бы зачалиться, но подходящего места не видно. Обгоняем Рэдов, поймавших полуобливной камень, и вырываемся в лидеры. На высоком правом берегу ведется прокладка тоннеля, скоро пора вставать, что мы и проделываем за левым поворотом реки. Почувствовав при чалке веслом дно, спрыгиваю с машины и … оказываюсь в воде на спасжилете, дна под ногами нет. Вячеславна, увидев это, опять орет: “Лезь на кат!”. Хорошо, хоть грести не перестала. До берега чуть больше метра. Краем глаза вижу спешащих на помощь Рэдов. В этот момент нога дотягивается до дна. Выберемся сами. К моменту чалки саратовцев Котенок лежал на берегу, а я выслушивал от Лильки очередную порцию фраз про ее нежелание проходить Ах-Цу в одиночку. Что-то остальные суда нас не догоняют. Пока Андрей ходил вверх по течению посмотреть, где же отставшая часть группы, я осмотрелся. Да это же тот самый прижим, где в прошлом году Котенок чуть не залег, а четверка погнула поперечину, но как же изменилось русло, – вместо большого камня отмель, а на пляжике правого берега набросаны бетонные ежи. Андрей вернулся с известием, что остальные собрались метрах в пятистах выше по течению, все целы, все живы, чего-то активно обсуждают. Прождали мы их около получаса, задубели конкретно, Лилька нахохлившимся воробушком сидела на корточках рядом с катом. Наконец к нам перечалился Мозолев. Оказывается, часть бойцов решила, что это уже тоннель рядом с Ах-Цу, а когда разобрались, что к чему, некоторые захотели избавиться от результатов испуга, а в неопрене этот процесс довольно длительный.

  К моменту, когда вся группа воссоединилась, начало смеркаться. Поэтому приняли решение идти до первой приличной стоянки на правом берегу. Таковая нашлась еще через пару километров сплава. Небольшая бухточка с метровой высоты берегами, в которую поместились три ката. Остальные зачалились за поворотом реки метрах в двадцати ниже. Разгрузить все машины одновременно не представлялось
возможным, поэтому мне пришлось еще минут десять простоять по пояс в воде. Холодно! На береговой полочке платановая роща. Немного сумрачно под сводами деревьев-великанов, зато под ногами мягкий желто-красный лиственный ковер. Но, пока я ждал своей очереди на разгрузку, а потом разгружался, шустрые Рэды начали разбивать лагерь на красивой полянке, которая была отделена от платановой рощи зарослями орешника. На краю поляны прямо у воды росло одинокое дерево, настолько заросшее мхом и лишайниками, что больше всего к нему подходил эпитет “косматое”. Кусты орешника быстро покрылись ровным слоем сплавного шмотья, хотя высушить его по такой погоде было совершенно не реально.

По середине поляны под тентом организовали импровизированный стол и устроили праздничный ужин, на котором наконец-то открыли нашу долгоиграющую банку с красной икрой. Похоже, это последний сплавной день, по крайней мере, для части группы. Терешкина интересуется, далеко ли отсюда до конца Кондовой шиверы, имея ввиду сплав вниз по течению. Сговорилась с Беляковым? Второй раз объясняю, что шивера давно позади, а это прогонный участок. Похоже, не верит. Наутро группа планирует разделиться. Егорка с Димой и Макс едут на закупки к т. Зине, Лиля и я остаемся дежурить в лагере, а остальные пытаются пройти ГУ. Часть “штурмовиков” ненавязчиво пытается соблазнить меня на эту авантюру, но что-то неважно я себя чувствую, да и на “тритонах” нет свободного правого места. Ира также собирается идти ГУ – фотооператором.

Дождь то моросит, то прекращается, а мы сидим у яркого костра и беседуем. Завтрашнее прохождение, планы на весну, впечатления от реки. Пятна света от костра пляшут по космам одинокого дерева.

В районе одиннадцати дружно отваливаем спать.

Утро, народ шуршит за стенами палатки, просыпаться не охота, да мне и не обязательно, я никуда не иду. Егорка собирает заказы на дары Красной Поляны. Ира отказывается от предложенной видеокамеры, которая (вот зараза) опять заработала, отдаю ей фотоаппарат с указанием – пленки не жалеть!

Провожаем ребят до подъема на дорогу и возвращаемся в лагерь. Удачи вам, друзья!

Кат разбирать смысла не имеет, так как очень влажно и безветренно. Туман, похоже, не собирается подниматься выше 10 метров над землей, а может, это уже облако? Делаем с Лилькой костер побольше. Делать абсолютно нечего. Сидим, беседуем по душам. Через пару часов мимо нас по реке пролетает разгруженный кат-4, гребцы дружно машут веслами, соревнования у них, что ли, или опаздывают куда? Дружно решаем, что на встречу с Ах-Цу. По реке изредка проплывают большие фрагменты деревьев. Глядя на них, начинаем гадать, а не наш ли отважный каякер прорубается мощными гребками весел через завалы в ГУ. Но, вроде, рановато. Через час после прохождения ката, синхронно махая веслами, проносится шестиместный рафт с гребцами в белых касках. Красиво идут! В какой-то момент отхожу от костра за очередной порцией дров, вдруг слышу крик Лильки: “Сашка! Наши идут!”. Со всех ног бегу к реке, чтобы встретить победителей и … никого не вижу. Из кустов выходит Вячеславна и говорит:

  – Не по воде, со стороны дороги идут.
– Случилось что?
– Да нет, они просто не уехали.

Ну, ничего, чай, не в последний раз. Зато договорились об автобусе до Адлера на одиннадцать утра, на завтра.

  Кат собрал уже утром и, как назло, стоило всем упаковать рюкзаки, как сквозь туман проглянуло солнышко. В две ходки относим вещи к автобусу. “Пожадничал!”, – крутилась в голове мысль, когда лез с рюкзаком по осыпухе вверх к дороге. Еще бы, кроме мокрого ката, в рюкзаке за спиной плескалось 3 литра коньяка, 4,5 вина и 1,5 литра меда. Хорошо, что Димка подал мне руку, когда я вылезал на дорогу – кубаринг с
рюкзаком мог бы закончиться плачевно. Фотографирую ребят у автобуса, и в путь. Солнце начало не по-детски припекать, что сказалось на активности членов команды, все ржут по любому поводу.

На просьбу остановиться над Ах-Цу водитель отреагировал довольно неожиданно, сам порог он проехал и остановился метрах в 400 за ним, утверждая, что все здесь фотографируются. Блин, какие разные у нас понятия. Но что поделаешь – сфотографировались. Быстрее, быстрее, к солнцу, к морю, к пиву!

  За символическую плату оставили вещи во дворе дома, в котором до похода жил Мозолев, и побежали к морю. Леша не забыл прихватить свой верный каяк. Черт, я не плавал в Черном море уже 16 лет, вот до чего водный туризм доводит! Все бросились плавать и плескаться в воде, только Ирка разлеглась на гальке в черной одежде и потягивала пиво. Вдоволь наплававшись, я поинтересовался причиной столь необычного
поведения. “А я плавать не умею”, – ответила она. Вот те раз! Оказалось, шутит. Наплававшись просто так, народ бросился осваивать каяк. Вспомнив, как летом все требовали от меня исполнения “эскимоса”, который категорически не получался, я решил отыграться. Начал скандировать “ЭС-КИ-МОС!”, стоящие на берегу подхватили, в итоге кильнулись все, кто садился в каяк. Встал только Макс, ну и, разумеется, Мозолев, который вставал винтом и от носа, и от кормы.

Слегка пообсохнув на солнце и изрядно проголодавшись, отправились на поиски ресторана. Пока выбирали подходящее заведение, мужская часть группы внаглую пялилась на проходящих девушек в мини-юбках и с вызывающими декольте. Терешкина начала громко возмущаться, когда одна из дамочек перехватила мужские взгляды и, окинув нас презрительным взором, сказала что-то типа “фи”. “Она! Моих мужиков! Да они самые лучшие!” – возмущению Иры и нашему ржанию не было предела. Обед был вкусным и сытным.

До поезда оставалось немного времени, и группа озадачилась закупкой еды на обратную дорогу. Что и было проделано на рынке Адлера, где оказались довольно смешные цены на мандарины и хурму. На вокзале попрощались с саратовцами и быстро погрузились в вагон. С нами ехала детская туристическая школа, которая тоже была на Мзымте. Первое известие, с которым прибежал Леша, – дети прошли Ах-Цу! Настроение сразу испортилось. Дети. Прошли. А мы нет. Но вскоре все выяснилось. Младшие сидели на турбазе Ах-Цу, а старшие катались на прогоне от Кондовой Шиверы до Троеречья.

Позвонил в Москву, жене. Ждет, выгонять пока не собирается.

Ночью Ирка помогла вытащить у одного из “пионеров” клеща. Оказывается, и на Кавказе они есть.

В четыре утра Москва встретила нас холодом и снегом. От мысли, что еще вчера я купался в теплом море, становится совсем противно. Прощаемся друг с другом. Что ж, вот и закончился очередной поход.

Мы с Мозолевым надеваем рюкзаки, берем его каяк и по щиколотку в снегу бредем ловить машину.

 

Александр Белкин

Редактор:
Ирина Терешкина
Фото:
Алексей Мозолев
Алексей Беляков
Александр Белкин

   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |