Часть вторая. Чонг-Кемин

- Джон, мы пьем пиво вместо спирта, жрем доширак вместо блевчика, скоро мы резиновых женщин по игрушечным порогам катать начнем...

До сплава по Чонг-Кемину у меня было две иллюзии относительно сплавов на каяке. Первая - если ты перевернешься в мелкой и очень каменистой реке, то обязательно стукнешься головой о камень. Вторая - стукнуться головой о камень больно.

В переезде с Малого Нарына на Чонг-Кемин ничего интересного не было. Сначала мы жутко долго и нудно пытались догрести до города со славным названием Нарын. Встали уже по темноте, уставшие, как черти, и нереально околевшие, километров десять не догребя до Нарына. Разобрались, кое-как заночевали, а с утра отправились на трассу ловить машину. Машину поймали почти сразу же и за тысячу зверобаксов доехали до слияния Чонг-Кемина и Чу. Потом, доплатив еще сколько-то денег, доехали до Чонг-Кеминских деревень, где нашли грузовик, согласившийся довезти нас до притока Джимджису, на котором собирались начать сплав...

Вообще поиски грузовика были отдельной эпопеей, но вспоминать об этом не хочется. Факт остается фактом - до верховьев Чонг-Кемина мы добрались. Уже ночью, поставив палатку и глотнув чаю, завалились спать. А утром обнаружили, что добрые киргизы не довезли нас до Джимджису пару километров. В общем, конечно, новость не пренепреятнейшая, но и невеселая. Я предложил забить на "Габарит" - порог, с которого мы планировали начать сплав по Чонг-Кемину, но Джон уперся... Ну что ж, надо так надо.

Команда принялась собирать пароходы, а я завалился читать книжку. Через пару часов надоело. Народ продолжал собирать катамараны. Я достал нитку с иголкой и попытался пришить к юбке оторвавшуюся еще на Сумульте петлю. После получаса возни сменил иголку на шило, а еще минут через десять просто плюнул на это явно неблагородное занятие. Взял рюкзак и зашил карман на клапане, порвавшийся года три назад. Потом заменил сломавшуюся пряжку. Дочитал книжку. Сходил за дровами. Сходил погулять... Народ продолжал собирать катамараны. К четырем часам я зашил все дырки на штанах вместе с карманами, чтобы те не вываливались постоянно, сфотографировал каждого члена команды за работой и сварил ужин.

В общем, к вечеру катамараны были собраны, надуты и готовы к труду и обороне. Мои соратники по веслу, жутко уставшие от непомерного труда, быстро сожрали ужин и, выпив немного спирта, завалились дрыхнуть...
- Мать твою за ногу, ты что, совсем охренел, что ли???
Что ни говори, хорошее начало хорошего разговора. Но, как ни крути, у прооравшей эту фразу Ирки были основания на то, чтобы это сделать. Я откручиваться и не собирался.
- Сама охренела. Кто из нас завхоз, ты или я? Ты должна с вечера собирать продукты на завтрак.
- Да пошел ты на хрен! Продуктов ему не хватило! Нафига весь рюкзак на землю высыпал???
- Я кукурузу найти не мог.
- А на хрена тебе кукуруза? Сверху же пшенка лежала!
- А на хрена мне пшенка? Я кукурузу сварить хотел...
В общем, нормальное, почти ничем не омраченное утро. Впереди страшные пороги, которыми нас запугали аборигены, а мы тут из-за кукурузы ссоримся, каша из которой, надо отметить, получилась замечательная. Да и вообще, Ирка не совсем права: я ее вещи вывалил ровной кучкой, в одном месте, а не стал раскидывать по всей поляне, хотя жутко хотелось. Дело в том, что, когда я начал варить утреннюю кашу, не обнаружил никаких ее ингриедиентов, ни крупы, ни соли, ни сахара, ни даже котелков. Ирка с вечера все заботливо куда-то заныкала, наверное, чтобы не скоммуниздили все те же аборигены.

Все остальные члены команды, наблюдая эту картину, хмуро молчали... Я вот только, как обычно, не понял, сочувствующе или осуждающе.

После завтрака мы шустро собрались, спрятали рюкзаки у берега реки и, подхватив средства сплава, дружно отправились в путь. Через километр мне стало тоскливо. Еще через километр начался длинный, муторный и стремный подъем вверх по дороге. Я вырвался вперед, едва дыша, дополз до вершины и отправился обратно - фотографировать одухотворенные лица согруппников в процессе переноски катамаранов. В общем, дело немудреное, но Юрбана с Иркой я так и не дождался, что-то у них не заладилось с переходами.

Где-то через полчаса после этого мы уже готовились к старту на берегу очень мелководной речки. Воды было чуть больше, чем в Верховьях Нарына, только, в отличии от той воды, эта вода не вяло струилась между камней, а весело по ним прыгала, образуя несильное, но на удивление устойчивое нежелание в ней плавать. До порога "Габарит" от точки старта было около двухсот метров.

Сели, поплыли, зачалились, пошли смотреть "Габарит". Просмотреть удалось только до середины, дальше берег был скалистый, и мы, чтобы не лазить по скалам, решили перечалиться, благо мест для перечалки было более, чем достаточно. Единственной загвоздкой было то, что мне стало жутко лень грести в дыру подходящего для катамаранов размера, и я решил, протиснувшись вдоль камней правого берега, зачалиться там же, на правом берегу, в то время как все остальные должны были чалиться на левый берег... Но осуждения моя лень ни у кого не вызвала, и мы пошли. Сначала пошли Джон с Санчесом, они, само собой, не вписались в дыру. Вдоволь нафотографировав их мучительные попытки освободится из каменного плена, я слез со своего камня и вытащил их катамаран. Ирка с Юрбаном прошли лучше: хотя в габаритную дыру они тоже не вписались, но их гораздо менее жесткий катамаран смялся и пролез. Потом поплыл я. Дело мне особо мудреным не представлялось и таковым не оказалось.

Зачалившись в крохотной суводи правого берега, я посмотрел вниз, так сказать, в светлое будущее, и увиденное меня ни фига не порадовало. Долина снижалась заметно для глаза, метров через двадцать высилась груда камней, за которой реки не было видно вообще. Кто когда-нибудь видел подобное зрелище, тот меня поймет, особого оптимизма оно не внушает.

Я вылез, выкинул каяк на берег и шустро потрусил на разведку. Зрелище было более чем достойное: река упиралась в несколько огромных каменюг и, протиснувшись между ними, через щели по метру-полтора падала где-то с полутораметровой высоты. Если бы на этом все заканчивалось каким-нибудь радостным уловом, то я был бы готов прыгать через эти камни хоть целый день. Но это была только середина порога, а дальше была жесткая крутопадающая лестница, разнообразия ради истыканная в шахматном порядке обливниками. Это безобразие продолжалось еще метров сто, после чего было довольно спокойное улово. Мое воспаленное воображение тут же нарисовало, как я буду плыть через весь этот разврат вниз башкой, и мне стало несколько не по себе.

Радостно помахав друг другу, мы начинаем действовать: Джон с Санчесом уходят к катамарану, Юрбан с Иркой ставят морковки, а я выбираю точку съемки. Я, правда, так и не понял, каким макаром они собирались проходить через камни, но, решив, что это не моего ума дело, просто забрался на удобный для съемок камень и замер, приготовившись.

Вообще вариант для прохода катамаранов я видел: в одном месте можно было выпрыгнуть левым баллоном на камень, правым баллоном слиться вниз и сдернуться с камня. Когда-то, по молодости лет, мы такие штучки на Песчанке проделывали, но, надо заметить, что не от безысходности, а баловства ради. Ибо шибко чреват этот вариант переворотом в тот момент, когда катамаран находится в крайне неустойчивом положении - наполовину внизу, наполовину вверху.

Джон с Санчесом решили использовать именно этот вариант, но что-то у них не заладилось, и вместо того, чтобы весело слиться вниз, они застряли на верхушке здоровенного камня. Вдоволь напрыгавшись, они решили вылезать на берег. Вылезли, попытались вытащить катамаран, но тот не хотел поддаваться ни в какую. Наши бравые ребята начали дергать катамаран на счет "раз-два-три" и через некоторое время добились определенных успехов. Точнее, даже немного перестарались... Ну, а если еще точнее, то перестарались они конкретно. Застрявший катамаран вылетел из камней, словно пробка из бутылки, свалил Джона куда-то за камень и, вырвавшись из недостаточно цепких рук Санчеса, отправился в автономное плавание по порогу.

Увидав такое зрелище, я пару раз сфотографировал катамаран в пороге и, аккуратно положив фотоаппарат на камень, бросился вниз по течению - ловить уплывающую посудину. Буквально метров через сто на выходе из улова, которым оканчивался порог, беглец застрял в камнях возле правого берега. Там я его догнал, вытащил на берег сушиться и отправился фотографировать второй экипаж.

Первая неудача не остановила бойких катамаранщиков, но они, как всякие умные люди, учились на собственных ошибках, и Юрбан с Иркой решили пройти порог через дыру возле правого берега, с их берега не просматриваемую, в надежде, что там будет проще. Наивные, могли бы и у меня спросить. Никакой мазы пройти порог справа не было даже у крохотного каяка, не говоря уже про здоровенный катамаран. Мало того, что струя в этой дыре поворачивала на девяносто градусов, так она еще после поворота упиралась в неправильной конфигурации камень, просачиваясь мимо него в сорокасантиметровые щели. Само собой наши бравые герои застряли ровно на повороте, уткнувшись в непреодолимую преграду в виде вышеописанного камня. Пришлось мне бежать к ним и помогать вылезти на берег, а после этого вытаскивать катамаран.

Наступила моя очередь идти. Очень хотелось отказаться, но, подавив все трусливые поползновения своей мелкой душонки, я пошел. Вылетел, как задумал, на обливник, гребанул и упал вниз на манер мешка с навозом. Ну, не получается у меня буф, хоть ты тресни. Точнее, получается, но иногда, и обычно тогда, когда мне он особо и не нужен. Например иной раз, когда в бочку можно и нырнуть, я через нее уверенно перелетаю, но ровно в тот момент, когда необходимо прыгнуть с полутора-двух метров через камень, я почему-то падаю резко носом вниз и ухожу под воду на манер маленькой красной субмарины. И если на Сумульте подобный маневр был оправдан, там я прыгал из-за бревна и разогнаться мне было особо негде, то то, что произошло в "Габарите" не может быть оправдано никакими словами, - места для разгона было вполне достаточно, метра два точно. Буф у меня не получился, и я упал с камня в воду вышеозначенным способом. Провалился по шею, а пока всплывал, под струю попала корма каяка, и само собой, нос резко пополз вверх, стремясь опрокинуться. Отвратительное состояние, особенно учитывая те радости жизни, которые находились в русле реки несколькими метрами ниже по течению. Совершив героическое усилие, я удержал каяк на ровном киле и, выровнявшись, поплыл дальше.

В этот момент началось кино, - по-любому одна из серий "Пятницы тринадцатой": как-то неловко стукнувшись о два обливника поочередно, я перевернулся ровно в середине той самой мешанины камней и воды, где я так боялся перевернуться. Мозг еще не успел переварить всего ужаса, происходящего со мной, когда тело, повинуясь дремучим инстинктам выживания, начало делать обратный винт, благо руки оказались как раз в подходящей для этого позиции. Еще не веря в то, что это произошло, я оказался над поверхностью воды, оставалось сделать еще малюсенькое усилие и встать... Но не верил я не напрасно: днищем каяк уперся в здоровенный камень у берега, и как я не пытался довернуть каяк до нормального состояния ровного киля, ничего не получалось. Совсем ничего. Потом весло мое дошло до носа каяка, опора кончилась, и я рухнул обратно под воду. На этот раз я делал прямой винт (весло оказалось в идеальной для него позиции) уже осознанно. Так была развеяна первая иллюзия.

Мы догребли до места, где заныкали рюкзаки, привязали их к катамаранам и поплыли дальше. От "Габарита" до выхода из четвертого ущелья была только мощная шивера, которую прошли без эксцессов.

Часам к четырем вечера мы доплыли до пятого ущелья и решили проходить его в тот же день. Особого там ничего не намечалось, только куча порогов пятой категории сложности, которые чисто теоретически можно было проходить без разведки. Но на раведку пару раз мы ходили и ничего выдающегося не увидели. Вообще пятое ущелье отложилось в памяти довольно сумбурно: камни, бочки, сливы, все это намешано в одну кучу и достаточно легко читается с воды. Читать с воды, правда, несколько напрягало, не всегда было понятно, куда стоит грести, а куда грести не стоит, так и греб - по наитию души. Когда мы вышли из ущелья, стало сыро, холодно, солнце начало закатываться за горизонт, а в морду подул неприятный ветер. В общем, стало довольно бесколбасно. Джон решил до вечера дойти до начала шестого ущелья, что составляло еще около часа пути. Я в общем и целом был не против такого развития событий, но организм мой чувствовал себя крайне устало и замерзше. Где-то посередине перегона между пятым и шестым ущельем я остановился передохнуть, пропустив катамараны вперед. Далее началось какое-то сумасшествие: через десять минут сплава река резко повернула налево, долина сжалась, и началось повторение пятого ущелья, бочки, камни, сливы... В общем и целом - пороги. Только катамараны шли где-то впереди, видимость была ниже средней, а усталость всяко выше. Я начал материться. Сперва негромко, бурча себе под нос всякие нелестные эпитеты по поводу организации похода, потом немного громче, описывая моральные и аморальные качества нашего руководителя, и в конце этого миниущелья совсем уже громко, рассуждая на тему всего похода в целом.

Пройдя эти нелютые бурбулентности, я с радостью обнаружил на левом берегу зачалившиеся катамараны, но счастье мое было преждевременным: они зачалились вовсе не на стоянку, а просто для того, чтобы выловить мое бренное тело, буде таковое выплывет из миниущелья. Когда мое бренное тело выплыло, не совсем ведомое волей течения, а управляемое железной рукой, на лицах моих согруппников настолько хорошо читалось сожаление, что я даже предположил, что последние мои слова про поход они услышали...

На стоянку встали на живописной полянке на левом берегу. Пока остальные отвязывали вещи, я, трясясь от холода, лазил по кустам и собирал дрова. Санчес, даже не переодеваясь, достал из рюкзака спирт, и тут же, прямо в кружке, развел его. Я, как самый замерзший, приложился первым: в кружке развода было где-то до половины, а когда оставалось уже совсем немного, услышал вопль: "Это на всех!". Пришлось еще раз идти за водой.

На следующий день вышли довольно рано: предстояло штурмовать шестое ущелье. Пороги там были не то, чтобы очень... Но, по описанию, через один "пятой це" КС, что по этому же описанию соответствовало шестой КС. Зачем были нужны такие сложности, я так и не понял, но напрягся, ибо "Габарит" тоже был промаркирован как "пять це".

Первый порог назывался "Каменоломня" и представлял собой в общем-то немудреную заморочку: довольно хитрый слалом между камней в начале порога, потом несколько приличных сливов и поворот под скалой. Бегая по берегу над порогом, я пытался заучить линию движения в начале порога, - промахнуться где-то было некритично, но грозило неприятностями: отклонившись, я бесперспективно влетал либо в каменные дебри, либо в очень кривые и неприятные сливы. Так и смотрел, пока проходили катамараны: "поворот - вдоль левого, камень - влево вдруг, слив - прямо, прямо, слив - вправо вдруг, прямо - правее зуба, влево... Горка - по обстоятельствам". Завершающие сливы можно было пройти как угодно - ничего сложного в них не было, только левый - невероятно кривой, а правый - очень мелкий, типа воды там мало падает и соответственно несет влево. Настала моя очередь стартовать, я дотопал до каяка, повторил еще раз схему движения и пошел. Собственно, и прошел, ни на сантиметр не отклоняясь от схемы.

Дальше по ущелью до порога "Ералаш" шли все сходу, ничего сложного там не было, я разок перевернулся, уж не помню отчего, помню только, как несло меня под водой, а я пытался вывести весло в исходное положение для прямого винта, - так сподручнее было. Но ничего не получалось: весло постоянно втыкалось в камни. После того, как лопасть в третий раз отбросило назад, я плюнул на это явно неблагодарное занятие, во время следующего удара о камень подловил момент, оттолкнулся веслом от этого камня и встал.

Ну, а дальше мы подошли к "Ералашу". Место на редкость бесколбасное. Точнее, как раз колбасит-то там не по-детски, это было видно сразу, еще на разведке, но вот желания поколбасится там почему-то было маловато... Порог длиной метров в пятьсот, от правого поворота до левого, и еще маленько дальше. Два места для чалки: одна - после несложной входной части, перед началом заморочек, другая - после кульминации, перед началом несложного. Ну и сам порог... В русло реки навалены огромные глыбы камней, и река, извиваясь, словно змея, ползет между ними, постоянно падая со сливов, горок и прочей дребедени. Кульминация порога заключалась в каменной гряде, наискосок перегородившей всю реку, с двумя равнозначно хреновыми проходами слева и справа, точнее, слева был довольно пологий и весьма слаломный проход, и справа проход был на манер слива, только очень бестолкового, кривого и с камнями. В общем, для себя я почти сразу решил идти влево. Вот только проблема была в том, что для того, чтобы уйти влево, приходилось резко вырываться из струи и выворачиваться почти под острым углом из-за камня. При неудачном исполнении этого маневра я однозначно попадал в решетку камней, через которую вода падала просто на камни. В общем, выглядело это очень невкусно. За решеткой была офигенная горка из пены, с приличным падением, парочкой бочек в середине русла и несколькими зубьями, торчащими прямо из воды. И бочки, и зубья при правильном заходе объезжались довольно просто, но вот при неправильном... В общем, об этом размышлять не хотелось.

Порог решили проходить в два приема: сначала вход, потом кульминационную часть, там чалиться, страховать и после этого двигать дальше в стандартном режиме, то бишь сходу. Перечалились без проблем, для этого надо было всего лишь вырваться из струи, несущейся вдоль левого берега между двух сливов, и забиться в небольшое уловко. Я решил эту проблему по-своему и зачалился еще до сливов. Почему-то мне так захотелось. Дальше пошли основную часть порога. Джон с Санчесом прошли через левый проход, удачно слились с горки и зачалились на повороте перед финалом. Ирка с Юрбаном поехали через правый, также довольно удачно. Потом пошел я. Дополз до каяка, глянул вниз, сел, натянул юбку и поехал.

Нырнул в первый слив, вынырнул, нырнул во второй, опять же вынырнул, сориентировался, прогреб дальше, нырнул в еще парочку сливов, обошел справа, как и планировал, каменюгу посередине пологой горки, тормознулся в малюсенькой бочке и начал разворачиваться, чтобы сваливать в левую дырку. Разворачиваться я начал не обычным, дуговым гребком справа, а хитрым гребком от середины к носу слева с небольшим притоплением кормы - для пущей эффективности разворота, ну, то есть, чем-то наподобие катамаранного диагонального подтяга. Вообще этот фокус я довольно хорошо отточил еще на Катуни, но здесь что-то пошло не так: весло вместе с левой рукой по плечо провалилось под воду. Я не перевернулся, но пока доставал весло из-под воды меня безнадежно пронесло мимо левого прохода... Тратить время на размышления, а тем более на развороты, я не стал и сиганул вниз, на камни, приблизительно с метровой высоты прямо через решетку. Приземлился, пребольно ударившись задницей, уперся веслом, удержал равновесие, сориентировался и погреб на ранее запланировнную линию движения. Там съехал с горки мимо бочек и зубьев.

После финальной части порога я перевернулся еще раз и, даже не успев сообразить, что происходит, повстречался башкой с камнем. Из глаз посыпались звезды, появилось легкая дезориентация в пространстве. Вставал я на автомате, а потом, зачалившись, долго разглядывал каску, надеясь найти там незапланированные дырки. Дырки были, но все те же, что и раньше, только возле лба появилась новая царапина. Голова даже и не болела. Таким образом, я развеял для себя вторую иллюзию о сплаве на каяках, сделав общий вывод, что каска вещь великая.

Дальше пошло, как обычно: очень красивое ущелье и пороги, пороги, пороги... Сливы, бочки, камни, зубья и прочие составляющие сплава. Несколько раз ходили на просмотр, даже ставили страховку. А с каждым новым порогом, пройденным сходу, во мне накапливалось какое-то дикое напряжение страха, я не мог просто расслабиться и грести вниз по течению, так сказать, на волю волн, и постоянно пытался угадать, что же там, за поворотом, за следующим камнем или бочкой, что же там еще... Вместе с этим рос какой-то загадочный пофигизм сродни апатии, уже не хотелось пройти правильно, а хотелось просто пройти абы как, хотелось, чтобы этот невыносимо долгий день поскорее закончился.

Ближе к вечеру мы догребли до порога под именем "Повицкого". Порог был так себе, на уровне "ничего особенного", только на входе нужно было совершить маневр: зайти слева прямо под берегом и на коротком участке перегрести под правый берег. Джон с Санчесом с этой задачей справились, обсидев все камни. Я пошел следом. К этому моменту самочувствие мое было близко к наличию отсутствия такового и, не мудрствуя лукаво, я не стал грести под левый берег, а прыгнул через камни посередине русла, стукнулся правой рукой и вяло проплыл выходные бочки. Юрбан с Иркой прошли порог гораздо лучше первого экипажа и на камнях почти не сидели.

На стоянку встали на первом удобном месте за порогом, на левом берегу в каких-то кустах. Попили спирта, почитали описание седьмого ущелья, кондово шестой категории сложности, которое нам предстояло штурмовать завтра, и завалились спать, даже особо и не ругаясь между собой.

До седьмого ущелья, или как его еще называют, порога "Зеленый", мы дошли где-то к одиннадцати часам утра. Зачалились на галечном пляже на левом повороте, бросили пароходы и пошли смотреть. Сразу за левым поротом был поворот правый, за которым и начинался непосредественно порог... Река резко сжалась в каньон с высокими скальными стенками и узенькими тропиночками среди огромных каменюг по берегам.

Дошли до первой ступени. Н-да... Редкостное говнище: вся река на большой скорости прорывается через кучу здоровых черных каменюг с острыми гранями... Нет, чисто теоретически пройти можно, я даже представлял себе как, но... Это чисто теоретически, и если не заклинит между камнями.

Дальше до левого поворота река представляла собой пенный желоб, одну длинную горку с камнями в русле, зачалиться там никакой возможности. За поворотом была вторая ступень: так же, не выравниваясь, русло резко поворачивало влево, накренивалось еще больше, и струя втыкалась в два пенных котла, один за другим. После этого, даже не притормаживая, струя резко поворачивала направо, потом тут же налево и прямо на левом повороте обрывалась двухметровым сливом водопадного типа.

Метров через сто после слива перед началом последней ступени можно было зачалиться.

В последней ступени река широко разливалась и круто падала вниз между здоровенными круглыми обливниками, расставленными, как водится, в шахматном порядке. За последней ступенью река успокаивалась и уходила в узкую скальную щель.

Я огляделся: красота невообразимая, узкий каньон, яркое солнце, голубое небо и река... Белая, очень белая река и черные скалы противоположного берега. Черные потому, что в тени. Белое и черное, черное и белое, перемешанное в очень контрастной форме... Н-да... Поднялся и пошел вверх за каяком: хрен с ним, с каньоном, надо будет, пройду еще. Дело даже не в том, что там что-то невозможно пройти, нет, все там ходится, ходится даже несложно, но не в моей нынешней форме, слишком уж много всего там навалено в одну многострадальную реку.

По пути наверх отснял весь каньон, подошел к Вуде.

- Да, старик, такого ты еще не видел. И не увидишь, по крайней мере, в этом году. Нахрен-нахрен, я воду сливаю... - В ответ, как обычно, тишина. Я вздохнул и, не дождавшись ответа, взвалил своего краснобокого друга на плечо.

Часов до двух мы занимались исключительно обносом вещей и средств сплава: катамаранщики, вдохновленные моим примером, обнесли первые две ступени порога, с третьей решив прыгнуть. Я обнес порог целиком, настолько уже не хотелось опять напрягаться по поводу и без такового. Только часам к трем стартовали. Катамараны прошли третью и четвертую ступень без эксцессов, и мы отправились дальше вниз по течению.

Через двадцать минут и один мой переворот, каньон кончился, и началось обычное ущелье с довольно крутыми берегами, поросшими красивейшими елками. Ну, может быть это были и не совсем елки, а например пихты или какие-нибудь лиственницы, но вид они имели очень даже елочный. Приблизительно через полчаса сплава по ущелью мы уперлись в очередной порог.

Порог так себе: почти прямой проход вдоль правого берега, но падение было довольно серьезным, и как результат, русло реки оказалось нашпиговано бочками разнообразных размеров. Ну и, само собой, камни по обеим сторонам прохода, огромные, серые, разнообразной формы.

В общем, порог сначала прошли Джон с Санчесом, потом пошел я. Состояние мое можно было назвать только вялым. Работать не хотелось, да я и не работал толком, в бочки падал, как придется, благо почти все они были проносными... А потом, вполне закономерно, меня заколбасило, выплюнуло боком, а в процессе разворота я, вроде бы несильно, приложился носом каяка об камень... КРАК!! Жуткий треск, словно сломался не полиэтилен, нафаршированный стальной сеткой, а, как минимум, кость... А у меня было ощущение, словно на самом деле сломалась одна из моих костей. Остаток порога я прошел, жутко матерясь, зачалился, достал пароход из воды... Поперек злосчастного носа Вуды снова зияла здоровенная трещина... Но что делать, времени горевать особо не было, я замотал нос каяка водопроводным скотчем, и мы отправились дальше.

Седьмое ущелье закончилась, а к пяти вечера мы догребли до восьмого ущелья. Пока я добавлял скотча на поврежденный нос каяка, Джон с Санчесом отправились на разведку, а вернувшись, заявили, что можно идти и так. Ну что ж, можно так можно, и мы пошли...

Такого многообразия бочек я не видел нигде. Большие, маленькие, косые, прямые, длинные и не очень, глубокие и поверхностные... Бочка за бочкой, иногда по три в ряд, одна за другой... Это было сплошное удовольствие: ныряешь - всплываешь, и так постоянно... О линии движения я не думал вообще: все равно, куда не пойди - кругом одно и то же, только в вариациях. Пару раз переворачивался, вставал и снова шел дальше. В одном месте я заметил катамараны, чего-то ждущие на повороте, река от меня до катамаранов на первый взгляд не представляла собой никакой сложности: почти ровная, с несильным уклоном и парой камней в русле... И уже почти в самом конце я заметил ступеньку с метровым перепадом через всю реку, за которой, соответственно, была довольно большая бочка... Нырнул, зацепился, всплыл и с огромным удовольствием наблюдал, как медленно, словно подводная лодка, поднимается из воды нос моего каяка...

Эпилог

Десятое октября. Уш-Тобинский вокзал. С него мы уезжали чуть больше года назад в Новосибирск, возвращаясь с Кок-Су. Позади безумная гонка за поездом Алма-Ата - Новосибирск, неизвестно зачем устроенная Джоном. Поезд мы так и не догнали, но зато не спали всю ночь, трясясь в пыльном автобусе, а потом сидя на Уш-Тобинском автовокзале, пока Джон с Юрбаном ездили в Талды-Курган, узнавать про автобус до Семипалатинска. Вообще, если честно, то я немного поспал, уютно устроившись на скамеечке на манер бомжа, свернувшись калачиком и положив под голову фотоаппарат.

Пока все остальные дрыхли на скамейке в зале ожидания, я стоял возле газетного киоска и изучал заголовки местной периодики, пожирая не совсем свежее яблоко. Откусив кусок я почувствовал загадочный привкус, причем в этимологических корнях этого привкуса явно лежало слово "гадить". После осмотра оставшейся части яблока я пришел к выводу, что откусил подгнивший кусок. В голове начали вертется разные нехорошие идеи, я стал оглядывать в поисках места, куда бы выплюнуть все то, что во рту лежало...
- Приятного аппетита! - От неожиданности я попытался проглотить недожеванный кусок яблока... Кусок этот застрял у меня в горле, я промычал что-то невнятное и обернулся. Передо мной стояла девушка, явно казашка по национальности, с примесью русской крови. Невысокая, стройная, симпатичная, в майке с надписью "Земфира", она мне кого-то напоминала. Вот только я никак не мог вспомнить, кого.
Я наконец справился с застрявшим в горле яблоком.
- Спа-асибо.
- Путешествуете?
- Ага. Домой едем. В Новосибирск.
- А где были?
- В Киргизии.
- В горы ходили?
Я посмотрел на огромные рюкзаки, поверх которых горделиво возвышалось мое красное чудо, в смысле - каяк.
- Ну... Не совсем, по рекам плавали.
- На этом? - Она кивнула на каяк.
- Ну, не все, на этом только я, - в голосе моем мелькнули горделивые нотки, - остальные на катамаранах.
- Не страшно? - Страшно и еще как... Но не буду же я объяснять, что страшно и как... Зачем?
- Да нет, интересно!
- А много путешествуете? - Она любопытная... В ее глазах явно читался тот романтизм, который зачастую толкает людей на безумные поступки. Наверное, здесь ее считают девушкой не в себе... Или наоборот, слишком в себе. Вообще, конечно, нужно быть немного не в себе, чтобы вот так подойти и заговорить с грязным, вонючим, заросшим парнем, тупо глядящим на газетные заголовки...
- Я уже почти три месяца... Сперва на Алтае полтора месяца катался, а в середине сентября сдвинулся сюда уже с ними, - я киваю на мирно дрыхнущую команду.
- И как?
- Здорово... Только домой уже хочется.
- Классно! И давно ты так путешествуешь?
- С девяносто восьмого года. Тогда всего месяц проездил, а теперь с каждым годом все больше и больше...
- А в следующем году куда?
- В следующем? Не знаю... Вот придет следующий год, тогда и посмотрю... Оно же всегда так, просто стоит только очень захотеть... Я, может, еще в этом куда-нибудь поеду...

И уже много позже я подумал: а как это - всю жизнь прожить на одном месте, никуда не ездить, каждый день ходить на работу, проводить отпуск на даче и только изредка, во снах, видеть себя отважным героем, бороздящим бушующие океаны на парусных кораблях, чтобы утром проснуться удовлетворенным и снова идти по одному и тому же пути, за годы заученному до каждой выбоины на асфальте. И встретив случайно на привокзальной площади заросшего человека с рюкзаком за плечами, брезгливо отвести взгляд...

 

Говор Михаил
Редактор Терешкина Ирина

   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом |  Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  База |