Хара – Мурин 2002

(по мотивам Грифячьего дневника

и Горынычевской лоции)

 

Тумбари,

тумбари,

тумбари,

туридари…

(таёжное регги)

 

 

Фотографии

 

Жили - были:

 

·        Адмиральский Бирюкат

Власов Вадим – гуру. Просветлен и авторитетен. Капитанствующий адмирал, что поделаешь;

Жаров Антон – вперёдбегущий энерджайзер группы;

Бирюков Андрей – групповой видеооператор;

Крылова (Бирюкова) Юлягрупповой массажер.

 

·        Кок-бура

Свердловский Лев – просветлен в силу своего капитанства и находится в поиске альтернативных источников углеводов в силу докторской должности;

Рыдкин Олег – художественный осмыслитель и фотозапечатлитель группы;

Ким Лёня – точитель сахарных ништяков, реммастер и владелец Большого Зеленого Тента;

Пичугина Лена – совесть экипажа и, как не странно, по совместительству завхоз группы.

 

·        Пупындра

Сорокин Егор (Egorka) – Горыныч. Субъективно засветлен, морален, капитанствует;

Собинов Сергей (Griffin) – нескромно умалчивает о себе огромное кол-во положительных черт. Аморален.

 

И были бы себе дальше, если б в одну душную Московскую ночь не пришла бы к ним большая нужда. Нужда явила себя зудом в соответствующих конечностях и неудержимым стремлением. Для начала стремление заставило этих замечательных людей собраться вместе и поругаться. Позже оно же пригнало их на вокзал и шепнуло на ухо: «Ага, вооон те билеты, рыженькие, симпатишные.» И слава Джа. Ведь если б не та нужда не началась бы ТАЁЖНАЯ СКАЗОЧКА.

 

 

Заброска.

 

16е - 19е июля.

 

            Проще простого. Забиться в большую зеленую змею с маршрутом на борту Москва – Иркутск и все меняется. Теперь мы четверо решительно потеряны для социума. Вообще группа конечно несколько больше, но остальная часть в силу каких-то своих соображений предпочитает  комфорт и скорость аэрофлота и вылетает соответственно на три дня позже. Глупо, конешна (с) Юля. Разве сравнится пятичасовой перелет в обнимку с курицей на пластмассовом подносике с гордым трехдневным шествием через всю страну, с осмотром основных ее достопримечательностей. Поезд занят своим делом – сейшенит на рельсах какими-то безумными джазовыми ритмами, Андрюха с Юлькой своим – едят и временами штопают катамаран, мы с Егором составляем «Пивную карту России». Бремя сие нелегко и отнимает уйму времени и здоровья. Утешает лишь мысль о благодарности всего прогрессивного человечества и признании нашего несомненного исследовательского подвига. Пива в России много. Установленный факт. Как следствие этого, уже к вечеру первого дня в купе завелся небольшой пугливый зверек – икошка. Днем, впрочем, вел себя вполне прилично, спрятавшись где-то под рюкзаками, зато ночью безобразничал, издавая различные звуки в купе, бегал по вагону и курил в тамбуре. Что поделаешь, дикий совсем. Из другой живности в поезде обнаружились проводницы, ведущие довольно вялый и инертный образ жизни, и вагонный, наоборот находящийся в перманентном состоянии сумасшедшей активности. В те редкие минуты когда его не подпускали с молотком к сортиру, который он безуспешно пытался починить, он бегал по перронам встречных городов и, потряхивая своей бороденкой, пугал туземцев, напоминая отца Федора с колбасой в зубах из незабвенной экранизации Ильфа с Петровым. Вагонный, как оказалось, - родом из Курска.

К вечеру второго дня наступило временное просветление. Мы с Егором сконцентрировались и подумали о том, что неплохо бы сшить морковку. Мысль эта была крайне утомительной и чтобы хоть как-то отвлечься, пришлось срочно раздать карты. На Юлькиных картах обнаружились полуобнаженные женщины, что крайне заинтересовало Егора. Заметив это, Юлька провела экспресс-исследование, предложив всем выбрать из колоды по пять наиболее понравившихся теток. Результатом этого исследования стало объявление Егора самцом морала, а меня соответственно аморала. Обидно и несправедливо. Пришлось утешать себя пивом.

            На третий день, не приходя в сознание, была предпринята героическая попытка сшить-таки Большую Синюю Морковку. В этих целях мною был вырезан поплавок, а Егором сшит мешок. На этом дело застопорилось, так как веревки у нас не оказалось. Жаль, а ведь могли бы и сшить! Предавшись мыслям о бренности всего сущего, в очередной раз нашли утешение в пиве. Для ускорения процесса составления пивной карты пришлось разработать «Нефиговое приспособление».

Нефиговое приспособление предназначается для оптимизации процесса отделения подотчетных этикеток от стеклянной тары емкостью не более 0.5 литра, и представляет собой усеченный по высоте обрабатываемой тары пластмассовый контейнер (рекомендуется использование стандартной пластмассовой емкости из под пива, объемом 1,5 литра) заполняемый технической водой с температурой не превышающей температуру плавления контейнера. Нефиговое приспособление позволяет значительно сократить время затрачиваемое на отделение подотчетных этикеток от стеклянной тары и высвободившееся время пустить на увеличение количества обрабатываемых емкостей. Ик.

 

 

 

 

Доброска.

 

20е июля.

 

            Прибытие в Иркутск – город, внесший достойнейший вклад в общечеловеческое пивное наследие, состоялось около 6 утра по местному времени. До времени обозначенном в Москве как контрольное для воссоединения в аэропорту с остальной частью группы остался час. В связи с этим, не смотря на глубокий уход от реалии, вызванный трехдневным непрерывным просветлением, пришлось включаться в вокзальную суету. Суета на первых порах оказалась мало результативна. Поиски газели, способной перевезти нас и грудку ручной клади, наводившую суеверный ужас на проводниц, окончились полным провалом. Единственный микроавтобус согласившийся добросить нас заломил нереальную цену в 300 рублев. Попытавшись представить себе количество пива которое смогли бы приобщить к нашей коллекции на эту сумму, мы с Егором нервно вздрогнули и решительно отказались от его услуг. Время шло и утро переставало быть томным. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если б на другой стороне дороги мы не заметили одинокий рафик. Как пояснил водитель, опасаясь разборок с местной вокзальной мафией он подъезжать не станет, но довезет нас за символическую плату в 120 рублей. Таким образом без 10 минут время Ч мы оказались в аэропорту.

            Зря суетились. Власов & Кº прибудут не раньше чем через пол часа. Обнаружив в аэропорту буфет, провели эти пол часа осмысленно. Осмысляли пиво с магическим названием «Байкальская корова». В связи с этим, к моменту трогательного воссоединения группы впали в сантименты и отметили прибытие адмирала вручением ему означенного пива.

Дальнейшие события происходили с калейдоскопической быстротой (то ли в силу нашего с Егором просветления, то ли из-за переизбытка энергии у вновь прибывших). Люди, как тараканы, носились по аэропорту. Что поделаешь - москвичи. Панаеееехали тут. Как следствие, через несколько минут мы уже грузились в два микроавтобуса, а еще через несколько перегружались в ЛИАЗ в надежде добраться до аэродрома с вертолетами. Добрались. На въезде на аэродром произошел небольшой затык. Вдруг, откуда не возьмись, кривоногий и хромой, вохр вылез ненормальный и давай трясти башкой. Мол, а гдееее эт у вас граждане туристы Российские вкладыши в паспорта? Ась? А нету (торжествующе)! Ну нету и нету. Позлобствовав немного, вохр внезапно вспомнил о деньгах, которые мы должны заплатить за вертолет, произошло переполнение емкости модуля его памяти и он тут же забыл о вкладышах. Устаревшая модель.

            Находясь под впечатлением от злобного вохра, я ожидал что заброска произойдет как минимум с КА-50 (эт тот что Черная акула) и идти мы будем на бреющем по ущельям, время от времени отстреливая управляемыми ракетами аппачей и нанося точечные напалмовые удары по тайге. Действительность оказалась удручающе прозаичной. МИ-17 был хоть и заляпан пятнами защитной раскраски, но ничего особо секретного в нем не обнаружилось. Оперативно загрузившись взлетели. Практически сразу стал наблюдаться следующий природный феномен: над поверхностью Байкала, ровно до береговой черты подвисла плотная облачность, над сушей же небо было ясным до безобразия. Таким образом можно было видеть сразу два Байкала – один на земле, другой из облаков в небе. Отраженные миры, блин. Похваставшись таким чудом, вертолет ушел в сторону и пейзаж внизу сменился на горный. Захваченные в качестве балласта аэродромные ремонтники в обществе Егора и карты стали метаться от борта к борту тыкая пальцами попеременно то в карту, то в иллюминатор, поэтому было совершенно неясно где мы находимся, и момент когда под нами появился Хара-Мурин стал полной неожиданностью. Неожиданностью для пилотов стало и отсутствие места для посадки в, казалось бы, прекрасно оборудованной тайге. В итоге - нас высадили на отмели острова где-то в верхнем каньоне.

            Вертолет помахал нам на прощанье лопастями и ушел назад, в гнездо, утащив с собой цивилизацию. В тот же момент на нас со всех сторон навалилась тайга. Минут пять мы ошалело бродили по отмели оглушенные тишиной и осознанием того, что ближайшие люди находятся от нас за 200 верст. Немного придя в себя, осознали еще и то, что остров для стоянки и стапеля малопригоден. Вадим со Львом пробежались в округе и как результат мы, форсировав вброд рукав Хара-Мурина и ближайший ручей, вышли на вполне пригодное место на левом берегу. Придя в себя, озадачились своим географическим положением на реке, ибо анатомическое вызывало все меньше сомнений. В результате было определено, что десантирование состоялось в паре километров ниже Зун-Байги. Вода в реке была определена как малая, количество камней как неутешительное. Достаточно четкое определение увиденному дал Вадим. Затейливо (произносится с грустной задумчивостью). Дабы определить режим дальнейшего передвижения (варианты – обнос, проводка, вызов вертолета сигнальными огнями и отчаянными криками с ближайшей горушки и совсем уж невероятный - сплав) решено было немедленно организовать две разведывательные группы с целью осмотреть реку и тайгу на предмет проходимости. Если верить каякерам, ходившим тут до нас, где-то здесь по левому берегу должна идти тропа, которая «практически не теряется».

          Вот ведь. Хорошие люди эти каякеры. Правду написали. Тропа действительно практически не теряется, с одной оговоркой, она заодно и практически не находится. В силу этого обе группы слились в одну могучую кучку и ломанулись вдоль реки через тайгу. Тайга ожидания оправдала. Движение по прямой более пяти метров крайне затруднено. По кривой тоже. На пути встретилась парочка бомов, которые пришлось обходить поверху. Сверху характер реки кажется полностью соответствующим тайге над ней. Здесь также движение по прямой крайне затруднено. Тем не менее мест из разряда затейливых переходящих в сомнительные обнаруживается всего два. Слив, прижим под скалу. Собственно ничего страшного, но для раскатки крутовато. Одно из этих мест после долгого задумчивого брожения над ним Егора объявляется фигней. Это настораживает. Обычно сдерживающим голосом разума в экипаже является Егор, а тут… В общем раз так, то уж чего нам - кабанам. Тем более перспектива лазанья по этим скалкам под рюкзаками с катами выглядит даже не сомнительной, а утопической. После краткого собрания на утесе на повестку которого был вынесен вопрос «Ну Дык?» подавляющим большинством голосов было принято решение «А фигли!». Осталось решение о предстоящем подвиге донести до томящихся в лагере.

Прежде чем отправится обратно, мы стали свидетелями печального события. Антон с Левой, очевидно, находясь в состоянии аффекта, устроили безумное купание под камнем. Громко выражая свое одобрение температуре окружающей их воды, которая очевидно не превышала шести градусов, они заставили остальную часть группы тихо усомниться в их здравомыслии. Ну ладно Антон, у него должность такая – энерджайзер. Он просто обязан бегать впереди группы что-либо шумно выражая, тем самым поднимая общий боевой дух. Но Лёва! Какой пример он, доктор, подает нам, доверчивым и впечатлительным. Ох, не к добру это. На обратном пути нас накрыло дождиком и передвижение по скалам стало еще более затруднительным. К моменту подхода к лагерю остатки сомнений в способе нашего дальнейшего продвижения были основательно вымочены и фактически растворились.

На стоянке нас порадовали горячим чаем и известием, что в дежурство Бирюковых чай будет несладким, ибо сахар ими забыт как белая смерть. Грустно. Леня со слезами на глазах отдал свою сахарную заначку. Очень трогательно. Спасибо, Леня. Однака утрата сахара вскоре показалась сущей безделицей. ВАДИМ ЗАБЫЛ ВЕСЬ СПИРТ. Вот`,»@#%^&^%$@!@ censored спортсмены *&^%$#!!! Первый вечер в тайге прошел в лиричных тонах.

 

 

Стапель №1.

 

21е июля.

 

          А в тайге по утрам туман. Что-то все ж здесь не так. Небывалый случай. Я проснулся первым около 7 утра. Через некоторое время выполз Олег и мы с ним, и с удовольствием, потребили его кофейную заначку. После этого вскипятили воду в канах и стали тихо взывать к совести дежурных. Потом громко. Потом просто бесполезно. Через пол часа выполз Андрюха и вяло начал готовить завтрак. Откушавши, приступили к стапелю. Обе четверки стали для их экипажей откровением и неиссякаемым источником обычных для первой сборки ката радостей. Мы же собирали Пупындру уже неоднократно за этот сезон, и никаких новых истин мы для себя не открыли. Прислушиваясь к беседам доносившимся со стороны четверок, мы с Егором особо не напрягались. Звучало это примерно как: «Ух ты!….. Опаньки!…. Вот @$&^ не втыкается!…. Вадим, давай меняться шкурами!». В итоге шкурами все ж поменялись.

А еще хочу стукнуть на Егора. Подойдя ко Львовой Кок-Буре, он с интересом спросил для каких карликов вяжут упоры. Обидел Лёню, человека отдавшего Бирюковым сахар и владельца Большого Зеленого Тента. Это нехорошо. Даже заступление в обед на дежурство не уменьшило относительной скорости сборки Пупындры.

В перекус надо признаться, я внес некое разнообразие в монотонное бубнение на стоянке. Дело в том, что два дня перед отъездом я посвятил общению с хорошими людьми, то ли провожавшими, то ли спроваживающими меня в тайгу и как результат совершенно не помнил куда упаковал чай. Пришлось на перекус по совету Вадима заваривать местное растение бадан. Отведав баданчику и узнав от Вадима о его хороших мочегонных свойствах, группа огласила стоянку радостными криками и незатейливыми шутками. Даже сборка пошла как-то повеселее. Чай я, правда, вскорости нашел. В упаковке с веслами. Да здравствуют крепкие инстинкты! (с) А бадан мы позднее все равно заваривали. С крыжовником и смородиной оч даже неплохо.

Одним из послеобеденных аттракционов стало назначение меня Вадимом центром вселенной. В непосредственные обязанности центра вселенной входило держание веревок, в то время когда Вадим или Антон бегали по поляне, опутывая ими все окружающее в попытках обнаружить веревковую середину.

За ужином состоялись первые биржевые торги, ставшие в последствии регулярными. Лёня скупал сахар, предлагая в качестве бартера различные плюшки к чаю и специально обученные Бирюковские сухари. Сухари спросом не пользовались так как, будучи выданы на первом же обеде, могли использоваться для держания во рту и помешивания супа вплоть до окончания похода, ибо имели поразительную устойчивость к внешним воздействиям. Единственное что удавалось иногда, это ценой неимоверных усилий расколоть один сухарь на две половинки. Грызть их мало кто решался. Сухари сбывались по демпинговым ценам. Зато бешеным спросом пользовались Лёнины плюшки и колбаса. Как следствие сахар резко вырос в цене. Развернулись настоящие баталии с двусмысленными намеками на покровительство различных крыш. Завхозья была признана крышей в авторитете и традиционное приветствие «Завхоз – ворюга!» если и произносилось, то уже не после ужина вместо «приятного аппетита», а в лучшем случае шепотом в спальнике под покровом ночи.

Ночь не заставила себя ждать. Странное дело, каждый раз в первую или вторую ночь на реке засыпая у воды, в ее шуме можно услышать разные голоса. У каждой реки свой голос. На Зеленчуке, например, это была женская болтовня и смех, не обремененные осмысленностью. Так в последствии река и вела себя: по-женски несерьезно. В верхнем каньоне Хара-Мурина я засыпал под шаманские напевы. То ли сказывается дневное утомление, то ли таким образом происходит постепенное привыкание к постоянно сопровождающему тебя шуму воды, но хочется верить что это не  банальная шизофрения, а в то, что река здоровается. Сложно описать какие эмоции вызывает отчетливо различимые в шуме воды однообразные шаманские завывания. В этот момент слово телевизер не вызывает практически никаких ассоциаций, да и совсем недавнее существование в цивилизованном мире кажется мало реальным. Здравствуй дядька Хара-Мурин.

 

 

Первый сплавной.

 

22е июля.

 

            С утра достапеливались. Нам собственно делать нечего, так как фактически Пупындра была собрана еще вчера. Оперативно свернули лагерь и навязали вещи на кат. Сидели, покуривая и наблюдая как четырежды перепаковывается Кок-Бура. Перепаковка проходила весело и непринужденно. Несколько раз со стороны Кок-Буры донеслось: «Казззззел!». Это Леня в шутливой дружеской форме выражал одобрение действиям Льва. Увлекательно. От нечего делать я даже вырубил в тайге более-менее приличный спуск к воде.

***

Первые метры сплава – елозили по камням. Власов даже провелся. Местами небольшие сливы. Сплошные камни. Линия движения не явная. Через 300 метров чалимся для просмотра.

Впереди остров. Левый берег – бом с отрицалкой, по которому мы лазили накануне. Хрен знает, что под ним, поэтому выбираем правую протоку и идем смотреть. Камней полно, но проход вроде есть. За островом в этой протоке видится непроход, но это еще впереди. Проходим по очереди, местами изрядно корячась между камней.

На нижней оконечности острова зависаем прямо на камнях, и я иду смотреть. Типичный перекат. Большинство воды через гряду переваливает влево. Вдоль левого берега проход более-менее просматривается, только в самом конце надо проскочить между двух камней. До конца просмотреть я не успел, надо было возвращаться.

Пока перетаскивали кат через гряду, объяснил Сереге, где идти. Пошли как задумано. Вот только проход между камушками на выходе оказался не таким уж и габаритным. Но мы все-таки пролезли, правда, оставили на одном из них засечку рамой.  (*)

(*) Здесь и далее курсивом - авторство Егора - Горыныча.

***

            Непосредственно в процессе падения в слив в этом месте (вроде бы занявшем какие-то доли секунды) произошел целый диалог, который в несколько отредактированном виде звучал примерно так:

-         Не будет ли любезен уважаемый капитан, в чисто познавательных целях, прокомментировать это безусловно интересное, но так внезапно возникшее препятствие, которое он несомненно внимательно изучил за время своего столь продолжительного отсутствия?

-         Ээээ двух метров не дошел.

-         Как жаль.

-         !!!

-         !!!!

***

Следующие 500 метров идем в том же режиме. Походим метров 100-150, пока проход становится совсем неявным. Просматриваем. Повторить.

Наконец уперлись в первое суровое место. Сначала полутора метровый слив шириной 3 метра. За ним через 15 метров здоровенный камень (с полтроллейбуса). Потом 50-ти метровый участок достаточно спокойной воды, который заканчивается грядой камней. Струю отжимается под правый берег и сразу поворачивает на 90 градусов влево с навалом на отвесную стенку длинного выступа правого берега. За выступом поворот вправо на 90 и 30-ти метровая крутая чистая горка.

Вчера сверху это смотрелось нестрашно, а сейчас очко играло. Основную неприятность представляет именно навал на стенку. Его можно избежать, если после первого слива зачалиться на левый берег и перетащить кат через гряду. Тогда останется пройти только прямую горку.  Так и решили идти.

Первым пошел адмирал. Слив прошли хорошо, увернулись влево от камня. А вот с чалкой у них не заладилось. Кат застрял на камне и начал сползать вправо вдоль гряды. Только на крайних камнях они смогли выбраться на гряду и перетащить кат через камни. Пока они корячились на гряде, мы с Лёвой с морковками наперевес скакали по камням, чтобы успеть подстраховать их снизу. Дальше прошли нормально.

Следом пошли мы. Ухнули в слив, отгреблись влево, зачалились, перетащили кат через гряду, скатились по горке. Всё, как и планировали. Кок-Бура решила идти все полностью. Первый слив проскочили. А вот в прижим влетели, и прокомпостировали баллон концом продолины.

Для ремонта зачалились метров через 100 справа на плите. По этому поводу устроили перекус. Чтобы не терять времени, решили просмотреть, что впереди и приглядеть место для стоянки. С этой целью перечалились еще метров на 100 вперед по правому берегу, где виднелась полочка.

К сожалению, на месте полочки оказалось болото, и мы, пока ждем Кок-Буру, пошли на просмотр. Уже метров через 200 стало совсем грустно. За очередной грядой впереди воды просто не было видно. Явно немереный перепад. Когда подошли, так и оказалось. В начале реку перегораживает огромный "кирпич", оставляя слева проход в полтора метра, а справа – менее метра. Затем каменное месиво, поворот налево на 90 градусов, и мощный слив винтом во всю реку с навалом на выступ левого берега. Дальше река поворачивает на 90 вправо, но там уже всё просто. Зрелище впечатляет. Для нас явный непроход. Даже вторая часть. Сей порог получил название "Жопа с винтом". На этот день сплав закончен. Прошли немногим более двух километров.

Для обноса перечалились на левый берег. Разгрузили каты и поперлись вперед. Там в километре, уже за порогом, просматривалась высокая полочка. Только тут понимаешь, что такое тайга. Этот километр мы шли почти час.

***

После некоторого раздумья постановили «Жопу с винтом» обносить. Лагерь разбили ниже порога метрах в трехстах на левом берегу. Для начала обнесли барахло. В процессе отвязывания оного обнаружили  Хара-Муринов бонус. На берегу тихо и мирно загорала комплектная клмншка. Миска глянулась мне и была тут же заначена. Поскольку с установкой лагеря и обедом управились достаточно быстро, была объявлена недодневка. Группа тут же расслабилась и начала активно придаваться неге и томлению. Томились в основном по ужину. Неге придавались каждый по-своему. Мы с Егором залезли на небольшую скалку над рекой и выкурили по трубочке. Олег схватился за фотоаппарат и убежал в направлении начала маршрута. Возможно, его мучает мысль о том, что за день не было сделано практически не одного снимка по причине всеобщей занятости и теперь он решил наверстать упущенное. А может просто решил побегать с фотоаппаратом. Лев ушел глядеть на реку за поворот. Вадим задумчиво бродит. Остальных не видно. Не иначе как затаившись чего нить жрут. Бирюковы уж точно. С дрожью вспомнился вчерашний вечер, когда я, находясь весь в лирических чувствах здоровался с Хара-Мурином, и тут в ночной тишине громогласно стало раздаваться жадное чавканье. Андрюха обсасывал заначенный за обедом сахар. Романтики, блин.

В ужин дежурство у нас забрали. А на здоровье, нам не жалко! Однако свою нескромную лепту в него я все же внес. Проникшись теми же чувствами, что и Лёня двумя днями ранее при расставании с сахаром, я выкатил общественности пол литра неучтенного и благозаначенного спирта. Жест добрый воли был по достоинству оценен, и половина запаса тут же и употреблена. Расслабившись, некоторое время медитировали. В общем, вечер удался б, если бы не таёжные свистелки. Своими нелепыми воплями и свистом они не давали полностью отрешиться от реальности. Подлые создания прятались где-то в глуши кедровых зарослей, и их гражданская наружность осталась для нас загадкой. Подозреваю что у них вообще нет никакой наружности, тем более гражданской. Немного поразмышляв над этим фактом, день объявили завершенным.

 

 

 

 

 

Обнос.

 

23е июля.

 

            Да здравствует Ленка, лучшая в завхозьем племени! Казалось бы, грубая лесть, но верно это лишь от части. На завтрак магическим образом из сублимированного мяса и черт знает чего еще, она умудрилась наколдовать нечто решительно замечательное. Имя тому отныне – Ленкин соус (бурные аплодисменты, переходящие в овацию).

            Подкрепившись, таким образом, казалось бы были морально готовы к обносу. Каким трогательным и нелепым заблуждением это кажется теперь! К обносу можно готовиться, готовым быть нельзя. Для начала, Кок-Буровцы перегнали все каты метров на сто ближе к Жопе с винтом. Процесс подготовки к этому мероприятию и сам перегон заняли примерно столько же времени, сколько ушло бы на их обнос до того места по суше, однако по энерго-затратам был признан предпочтительным. А потом начался сущий бардак. Катамараны, громко радуясь, забрались нам на шеи. И чего они так радуются? По мне – если ты катамаран, веди себя прилично. Передвигайся по воде. Иуды. Набежавшую посмотреть на это безобразие Юлю Бирюкову Вадим отогнал, мотивировав это тем, что традиционно в процессе обноса для общения друг с другом и катамаранами используется особый язык, для неподготовленной психики могущий сыграть роковую роль. Слова в нем отсутствуют как класс, заменяясь фразами. Расстроенная Юлька ретировалась. Обнос закончили часам к трем. Вернув катамараны в положенную им стихию, перегнали к лагерю.

***

            Cто метров быстротока, заканчивающиеся короткой крутой горкой. Даже не загидривались, только надели каски и спасы. Слегка побрызгало на колени.

***

            Выполнив таким образом задуманную программу справедливо вознаграждены полноценной полудневкой. Время до обеда прошло насыщенно и увлекательно. Все загорали, особо перегревшиеся купались. Я загорал. Не потому что был не особо перегревшимся, просто когда купаешься очень трудно распевать бодрые и оптимистичные песни. В лучшем случае получается бодро и оптимистично орать букву «А». Чтобы ничто меня не отвлекало от пения я накинул на лицо бандану, а что бы никто не подумал обвинить меня в том, что я пою во сне нацепил поверх нее свои знаменитые очки. Те самые в которых, по мнению Егора, я похож на оккупанта. Видеть я таким образом ничего не мог, зато хорошо слышал. Например то, что идущая мимо Ленка испугалась. От испуга даже попыталась немного утопить меня, но внезапно передумав, ушла в сторону обеда с загадочной фразой: «Чем больше люди становятся инструкторами, тем страннее он становятся». Мне стало стыдно, и я пошел вслед за Ленкой и обедом.

За обедом открылось истинное лицо дежурных. Пользуясь тем, что Лев пришел последним, и видимо руководствуясь известным афоризмом «баклан, прилетающий поздно, пролетает мимо» они по тайному сговору лишили его положенной порции. Раздав ее всем под молчаливое одобряющее чавканье группы. Я тоже молчал. Но я не одобрял! И мне стало стыдно за себя, когда Лев поинтересовался, где его еда! Чтобы облегчить мои мучения Ленка с Олегом отполовинили от своих мисок немножко еды Льву. Спасибо. Ведь меня могла до смерти замучить совесть. Большей нелепости трудно себе представить.

 Вот он момент истины! Еще в далекой сказочной Москве при распределении обязанностей Лёня уверено взял на себя роль главного рыбодобытчика. Те магические приготовления, которые он затеял на стоянке после обеда, видимо были призваны вызвать любопытство обещанного хариуса, и заставить его передислоцироваться поближе к лагерю. Любопытство для начала это вызвало у Егора и Антона, и они с энтузиазмом включились в эти магические пассы. Хитрый, как бабуин, хариус не спешил вылезать из воды. И не удивительно. Общеизвестно, что самая любопытная в мире рыба – Пумбрия, и только она может повестись на магические приготовления вроде забрасывания в воду будильников. Поняв это, шаманствующие забрали свои нелепые приспособления, и ушли к реке.

Воспользовавшись этим, я затребовал, и что характерно получил, обещанный мне еще в поезде Юлькой Бирюковой массаж. В каждом человеке, если поискать, есть что-то правильное. В Юльке это массаж. Наглядевшись на это зрелище, массажику затребовал и Олег. И тоже получил. На этом вакханалия Юлькиной щедрости иссякла, и я удалился с ревизией к рыбакам.

            На этом фронте особых достижений не было. Выяснилось, что из всех троих, одного совсем не хитрого хариуса поймал только Леня. Этот представитель - просто позор всего гордого хаурисового племени. Поделом ему. И еще узнал, что червяки привезенные из Москвы от скуки сдохли. Пришлось забраться на камень посреди «Жопы с винтом» и пошаманствовать по-своему. С помощью трубки и хорошего табака. В результате через 10 минут жопа благоухала не свойственными ей ароматами, а у Егора пошел клев. Довольно занятное зрелище наблюдать рыбную ловлю в прозрачной насквозь реке. Чтобы хитрые хариусы его не заметили, и не подумали, что он затевает что-то недоброе, Егор прятался за камнями. Как результат штук семь ошалелых от дыма зверюг, трое из которых заслуживали уважения своими размерами. Леня с Антоном, до которых задымление не дошло, так ничего больше и не поймали.

            В лагере нас встретили восторженными криками, а после ужина Ленка пожарила добычу, подтвердив тем самым мои утренние восторги и вызвав сомнения в ее завхозьей компетентности. Ну не может завхоз быть таким щедрым, постоянно выдавая из собственных заначек то муку и масло к рыбе, то приправу с надписью «Огнеопасно!». А и ладно. Мне такой неправильный завхоз гораздо более симпатичен, чем толпа жадных и правильных завхозов гордо восседающих на заначенных продуктах. Засыпали благостные. А ночью мне приснилась рыба Пумбрия. Самая любопытная рыба в мире.

 

Затык.

 

24е июля.

 

            С утра Лев развил бурную деятельность. Как результат его экипаж собрался и загидрился раньше остальных, и теперь томится в тоскливом ожидании. Не дождавшись общей готовности пару минут, они отчалили первыми, пообещав дождаться нас за первым поворотом.

***

Сначала пошли резво и прошли метров 500 до поворота, но потом уклон увеличился, и проходы стали менее очевидны. Пошли смотреть.

Шивера длиной около километра. Камней до жопы. Проходов существенно меньше. Рюкзаки обнесли по берегу (тут вдруг тропа обнаружилась). Каты частично проводили, частично шли.

За шиверой метров 300 чистой воды. То есть  совсем чистой, без камней вообще. Даже непривычно. А затем опять проводки. И заканчивается всё это Симпатичным негабаритным двухметровым водопадом. Водопад обносим по левому берегу.

После обноса устроили перекус с купанием. Затем пошли смотреть, что дальше. Причем пошли прямо с рюкзаками, дабы два раза не ходить. У нас Серегой рюкзак был один на двоих, так что первым его понес Серега, а я пошел налегке. Берег не шибко удобный для прогулок под рюкзаком – здоровенные каменюки. И налегке – не сахар. Очень скоро (метров через триста) стало ясно, что мы тут не идем. Начался откровенный каньон. Не для нашего это опыта. Поэтому выбрались наверх на тропу.

***

 

Эх, где-то там, среди бульников, я рассчитался с Хара-Мурином за подарочную миску, оставив ему свой стропорез. Выбравшись на тропу, я в свою очередь обнаружил грудку брошенных рюкзаков и наличие отсутствия чьего либо присутствия. Через некоторое время подбежал привычно оптимистичный Антон и радостно сообщил: «Все, хана, антистапель и обнос». Из приличия я какое-то время сочувственно порадовался вместе с ним, после чего побрел назад к Пупындре снимать с нее остальные вещи и полковое знамя. На обратной дороге я время от времени поглядывал вниз в каньон и все больше впадал в меланхолию. Очевидный приток Брахмапутры. И мы его не идем. Грустно. Поэтому даже зрелище Юли Бирюковой хаотично разваливающейся между катамаранов не доставили мне особой радости. Может не настолько я и аморален? Вытащив барахло из наплывов, я уподобился Юльке и развалился прям на адмиральском катамаране, ожидая вестей от авторитетного руководства.

Дождался я только Егора в авторитете, который придя устроил чиста конкретную разборку на тему «фигли все барахло еще не запихано в рюкзак»? Может он был и прав, но когда я барахло все  ж запаковал и мы выдвинулись к оставленным рюкзакам, он допустил оплошность, подмочившую его грозную репутацию. Он забыл у катамаранов ПРЕДМЕТ! Предметом на Хара-Мурине была признана пол-литровая пластиковая бутылка с водой, основным предназначением которой у нас в экипаже являлось отнюдь не питье из нее воды, как мог бы предположить эрудированный читатель, а швыряние друг в друга в целях психологической разрядки. И эту бесценную вещь Егор забыл! Одним словом позор. Однако  использование предмета и не по прямому назначению на нашем нелегком пути было бы не лишним. Тайга, однака, пить хочется, рюкзак опять же этот.… В общем, когда мы добрались до места, где оставили рюкзаки, уже несколько подзалюбились. Там выяснилось, что для места определенным сегодня как лагерное надо добираться еще пару раз по столько. Просто праздник какой-то! Пустив перед собой Юльку с Андрюхой, бодро поплелись в его направлении. Еще пол часа такого оттопыра и мы на месте. В общей сложности всего и вышло то, что километра три по тайге. А тут уже и дежурные Вадим с Антоном сфантазировали что-то вроде обеда.

Что сказать. Обед – это здорово! Да и стоянка удалась. Ходишь проваливаясь по щиколотку в мох, а при попытке сесть тонешь в нем так уверенно, что становится ясно – вставать не будет никакого желания. Гамак да и только. Практически сразу после обеда состоялся ужин, за который прожорливый Егор, воспользовавшись минутной слабостью Ленки и Олега, умудрился слопать к своей еще полторы чужие порции еды. Чревоугодник.

После ужина Антон, вдохновленный вчерашними Егоровыми подвигами, спустился в каньон и вытащил из него четырех хитрых хариусов. Все-таки это скоко ж в нем энтузиазизма! Правда, последствия насыщенного дня оказали действие даже на неунывающего Антона. Некоторое время он бродил по лагерю, печально интересуясь, чей это свитер он таскает в руках. Не найдя сочувствия у окружающих решил сам разрешить этот животрепещущий вопрос. После тщательного исследования свитер был признан Антоновым. Что повергло наблюдавших за этой картиной да и самого Антона в состояние истерического хохота. После этого, для большинства совершенно внезапно, Егор объявил, что ночевать он будет под открытым небом, и быстро пополз в мох. Это все из-за того, что кто-то слишком много ест! (с)

Больше ничего хорошего в тот вечер не ожидалось, кроме того, что Юлька измазала мою обгоревшую спину какой-то косметической дрянью, попутно рассказывая мне какая эта дрянь дорогая. Тем самым, Юлька подняла мою самооценку равно на стоимость переведенного продукта. Остается надеяться, что помимо этого, зелье окажет еще хоть какой-нибудь эффект, так как завтра предстоит антистапель и обнос судов, а таскать катер на обоженной спине средненькое удовольствие. Я бы даже сказал, никакое это не удовольствие. А скорее даже совсем наоборот. Печально.

 

 

Антистапель №1.

 

25е июля.

 

            После завтрака вернулись к скучающим катерам и начали антистапель. Занятие это, несмотря на весь свой очевидный трагизм, шло на удивление весело и бодро. Добрый смех и незатейливые шутки, среди которых все чаще стало раздаваться уже привычное Лёнино: «Каззззззёл!» - стихали только при приближении Юльки Бирюковой с камерой. Свободная пресса. Ты скажешь, а они смонтируют. Коварррррные. В общем, деструктурировать это вам не структурировать! С этим покончили довольно оперативно.

            Процесс переноски катамаранов к лагерю занял часа три. Так как спуск на воду в районе лагеря в каньон вызывает смутные ассоциации со словом безперспективняк, и так же сомнителен, как попытки выговорить это слово, еще вчера решили катамараны нести дальше, к устью Дзымхи – началу классического Хара-Муринского маршрута. По предварительным прогнозам Вадима и карты это примерно пять километров. Зря Вадим общается с этой коварной тварью. На редкость лживые созданья. И что самое печальное, что в тот самый момент, когда ты, разуверившись в ней, используешь ее для разведения костра или каких других прозаических целей, окажется что как раз с этого места, карта и была правдивой. Утешает одно - тропа от лагеря есть.

            А счастье было так возможно, и так возможно, и вот так. М-да. И не терялась тропа вроде, а все равно радости это почему-то не принесло. Просто в определенный момент на ней обнаружился довольно свежий кедровый завал. По низу обходить его негде ибо обрыв там, и казалось бы, логичным решением было обойти его по верху, но поднявшись метров на 10 обнаружили еще один, потом еще, и так до тех пор пока увы, тропа не была утеряна безвозвратно. Как результат те триста метров, которые мы шли бы по тропе 5 минут, мы обходили по тайге полтора часа. Выбравшись наконец из завалов, угодили в заросли кедрового сланника (КС). Это заросли такого специально обученного кустарника, который очевидно стремится всех убедить, что он кедр и просто сильно болел в детстве. Плохо у него получается. Прямо таки хреново. Кедр никогда не позволил бы себе такого мерзкого поведения. Вырастая где-то до уровня груди, эта плотно растущая сволочь создает определенные неудобства при движении через него под рюкзаком и с руками занятыми рамой или веслами. Мало того, что передвигаясь по нему, не видишь куда ставишь ногу, он еще и постоянно норовит зацепиться за все выступающие части организма. А у водника с катамаранными веслами в руках есть за что зацепиться. Мал, но многочисленнен этот сланник. Совсем как китайцы. К тому же застилает практически весь склон над Дзымхой. Китайский засланник, да и только. И поэтому после того как Егор уже привычно, раз в пятый за последние пол часа, объявил, что до Дзымхи не больше километра, и она внезапно появилась, ликованию нашему не было придела. Тут же был организован спонтанный нудистско-моржовый пляж, и проведены показательные громогласные купания. Для справки: нудист моржовый – подвид водника окоченевшего, встречается на отдельных горных реках. Находясь в воде, издает характерные нелепые вопли и достаточно подвижен, на берегу являет собой жалкое зрелище, потерянно бродя и непрерывно нудя: «Гдеееее моя одеждаааа?».

            Взбодрившись таким образом, отправились обратно, решив на этот раз с тропы не сходить не на метр. И не сошли ведь! Как результат обратная дорога до лагеря заняла у нас вместо трех – полтора часа, и в общей сложности была оценена как 7 км. В лагере, организовав уже традиционный обед переходящий в ужин, предались мечтаниям. Мои первоначальные намерения предаться мечтаниям о чем-то большом и светлом, например о пиве, были цинично разрушены дикой фантазией Егора. Он мечтал о летающей сковородке с яичницей. Огромной, как Боинг и горячей, как солнце. Ужас. После этого и без того разладившаяся психика дала сбой, и мечты приняли совсем уж извращенную форму. Мы разрабатывали способы поимки и последующей готовки бурундуков. Причем самыми разумными были признаны два способа: первый заключался в том, чтобы положить в Вадимову палатку с открытым входом кедровую шишку, и когда бурундук за ней придет, вход закрыть, и выдернув все колышки бить его ногами пока не сдастся. Способ был признан не конструктивным так как Вадиму очевидно жаль палатки. Второй заключается в гипнотизировании бурундука взглядом до такой степени, что он приходит, сам себя освежёвывает, и садится в кан с водой. Однако тут требуется некоторая сноровка. Для начала я попробовал загипнотизировать Егора, но добился лишь того, что его рука стала нервно нащупывать Предмет.

            Вечером, однако, вместо запланированных бурундуков в лагерь пришел меланхоличный таёжный мыш. Он сел рядом с Олегом и начал с такой нескрываемой печалью пожирать растущий там гриб, что даже наши черствые сердца растаяли в умилении. У Олега тем временем проснулись фотографские инстинкты, которые сродни охотничьим. Ругаясь, он зашнуровал ботинки и рванулся к палатке за камерой. Мыш посмотрел, печально вздохнул, и ушел в траву. Олег посидев минут 10 с камерой на изготовку ругнулся вторично и отнеся ее в палатку сел расшнуровывать ботинки. В это время из травы появился мыш, и осуждающе покачав головой при виде Олега, принялся доедать гриб. Олег, ругаясь вдвое громче прежнего, снова зашнуровал ботинки и побежал за камерой. Вторично вздохнув мыш, как и следовало ожидать, угрюмо ушел в траву. Тут отчаявшийся Олег, с сомнением поглядывая на свои ботинки, решил противопоставить звериному упрямству человеческое. В противостоянии характеров победил мыш. Олег, просидев с фотоаппаратом у недоеденного гриба до наступления темноты, так ничего не дождался. А мыш пришел утром и с видом победителя у всех на виду гриб доел. Вот что значит суровый таежный зверь.

 

 

 

 

 

 

Стапель №2,  Дзымха.

 

26е июля.

 

            Утром, оперативно собрали лагерь и по  ставшей уже привычной тропе перенесли его к Дзымхе и катамаранам. Уже традиционно на стапеле приняли дежурство. Это даже начинает настораживать. Предложили Вадиму отменить наши последующие дежурства во избежание новых стапелей. Поразмыслив Вадим отказался. Зря он так. Возможно, ему нравится тот факт, что вместо положенной каши на сухом молоке у нас в дежурство по утрам бывает каша из сгущенки. Сгущенка берется из лично мною заначенных запасов. Но нельзя же так цинично пользоваться моей добротой и скромностью! Нехорошо.

            Пользуясь неспешным ритмом стапеля, Егор нашел на поляне кедровую шишку, вызвав тем самым приступ моей черной зависти. Не то чтобы оно мне было особо надо, но лучшего подарка из тайги придумать трудно. В общем, процесс стапеля шел без лишней суеты. Параллельно мы успевали дежурить,  а я еще недружелюбно бубнить и проводить работы по модернизации текущего неподалеку ручья. Выложив бульниками его дно таким образом, что организовывалось небольшое озерцо, откуда гораздо удобней черпать каном воду я счел работу по улучшению мироздания на сегодня выполненной.

            Чур меня. Люди. Сначала из тайги вывалились дикие вопли а вслед за ними и два мрачного вида мужика. Потом они доукомплектовались двумя тетками. Сразу стала ясна причина их мрачности. Пермяки. Ходят на Хара-Мурин уже четвертый год подряд. Выше Дзымхи не были. Привели перворазных теток. Собстно и все. Диагноз очевиден. Хара-Мурин, конечно, хорошая речка, но чтобы четыре года по ней теток выгуливать… Это на мой взгляд перебор. Сообщили что вода за последние четыре года только раз была выше. Верится с трудом. Встали поодаль, на другой стороне Дзымхи. Ну да и фиг с ними.

            После этого до вечера ничего так и не произошло. Ну стапелились и все тут. Какая уж тут сказочка. И это, не смотря на то, что прямо над лагерем находится красивейший порог с многообещающим названием «Замок». После ужина некоторое время сидели у костра, и тут мне в голову пришла счастливая мысль. После того как я выделил всем присутствующим по глотку живого коньяка из магической фляги, жизнь неожиданно снова волшебным образом преобразилась. Мы с Егором даже устроили акцию по уничтожению старого и отжившего. Среди прочего, отжившими были признаны мои носки. Со всеми возможными почестями, после непродолжительной, но трогательной панихиды они были преданы кремации. Я был безутешен ровно две минуты. После чего, чтобы отметить каким либо значительным поступком свою новую жизнь, решил начать ее с единения с природой. Эту ночь я намерен спать под тентом, предоставив палатку в полное Бирюковское распоряжение.

 

Выход на маршрут.

 

27е июля.

 

            Вот так всегда. Все благие начинания разбиваются о жестокие реалии жизни. Природа буквально поняла мой призыв к единению и наслала на меня ночью полчища недружелюбно настроенных бурундуков. Эти злобные твари хорошо знают свое дело. Складывается впечатление, что их долго тренировали в специально профилированных лагерях. Хорошо организованной толпой они всю ночь носились вокруг меня, все ближе и ближе подбираясь к заветной фляге с коньяком. Тщательно продуманная бурундучья тактика подкреплялась негуманными мерами психологического давления. Старательно и громко топая они создавали впечатление, что вокруг носится как минимум первая конная армия во главе с комдивом Буденным. И куда только смотрит ООН?! На Егора это произвело малое впечатление, так как за своим храпом он, как я думаю, не расслышал бы и прямого попадания ядерной боеголовки. Так что всю ночь я сражался с бурундуками один на тысячи. Не на того напали! Чувствуя свою правоту, я только сильнее прижимал к себе единственную утешавшую меня вещь.  Флягу. Отнять у туриста его верную подругу, утешительницу и лекаря одновременно! Я решил держаться до последнего. Эти твари получат коньяк только через мой труп! К утру обессиленные и посрамленные враги с позором ретировались.

            После завтрака, в душе торжествуя, мы провели акцию справедливого возмездия. Решив лишить бурундуков их естественной пищи, мы добыли практически все кедровые шишки на поляне. Немаловажную роль тут сыграло и мое желание привезти хоть чего-нибудь значимое из тайги в качестве подарка. Методика добывания придумана не нами, и до безобразия проста. Для начала берется гигантский ДРЫН (чем больше, тем веселее), после этого берется не менее гигантский разбег (зависимость та же) и с диким устрашающим криком наносится превентивный удар дрыном по ближайшему кедру. Основная тонкость здесь в том, чтобы не промахнуться мимо, потому что в этом случае существует большая вероятность с тем же дрыном и криком (правда уже скорее грустным, чем устрашающим) попасть в место не совсем для этого подходящее. Например, в реку. Но зато если траектория окажется верной, то вы будете награждены несколькими крупными шишками, обрушивающимися на вас с кедра. Для опасающихся о возможном прямом переходе шишек с кадра на голову, можно посоветовать проводить эту процедуру в касках.

            В общем, утро вышло насыщенным. Помимо всего прочего мы умудрились еще и достапелить катамараны, поэтому к выходу были готовы только к полпервого.

***

            Пор. №1 (нумерация порогов соответствует отчету №5584 библиотеки МГЦТК) просмотрели. Вроде всё ничего, только воды маловато и на выходе надо довольно точно вписаться. Прошли нормально. Пор. №2 не запомнился. По-моему даже не смотрели

Перед пор. №3 зачалились и пошли смотреть. Там вся сложность в том, что после 50 метров надо точно попасть в слив и увернуться от камня за ним. А дальше уматываешь под левый берег и всё в порядке. Там еще метров 50 шиверы и куча камней на выходе. Прошли не шибко чисто. На камне за сливом не посидел только Кок-Бура. А на выходе отметились все, тут мы прошли чище остальных. Техника нашего сплава вообще растет на глазах.  Лучше всего удается команда «Жопой!» произносимая уже практически синхронно.

Пор. №№ 4-5 не отложились в памяти. За ними два острова. В принципе, первый обходится справа, а второй слева. Я протоки между ними не углядел. Некогда было – корячились между камней. Посему оба острова проходили правой протокой. Всё бы ничего, но уже в самом конце, перед слиянием проток, крутая каменистая горка с поворотом. Четверки скатились нормально, а нас развернуло, и мы со всей дури врезались носом моего баллона в бульник. Вот тут Пупындра и не выдержала. Старенькая она уже, да и не стоило при ней говорить, что я её собираюсь продавать. Обиделась. Лопнула дека. Устроили перекус, пока я штопал деку. Для надежности наложил бандаж.

Дальше идем практически без просмотра. Все пороги представляют собой каменистые шиверы, достаточно легко читаемые с воды. Вылезаем только, если проход совсем уж неочевиден. Периодически садимся на камни, и при этом струячит сильно, с ката не слезешь. В одном месте расклинились в габарит в сливе между двумя здоровенными камнями. Вылезали несколько минут, грубо матерясь. Таким макаром прошли пор. №№ 7-9. Постепенно долина реки сузилась и приобрела вид каньона.

Подошли к порогу №10. Гряда здоровенных камней пересекает реку слева направо, между ними слегка габаритные проходы с приличными сливами. Блин, как выглядит помню, а как шли – нет. Затем проскочили шиверу (пор.№11).

Зачалились перед пор. №12, поскольку после очередного слива воды видно не было, а река резко уходила влево. Порог достаточно локальный. Перепад 1.5 метра. Слева прохода нет. По центру водопадный слив. Справа трек. Затем река сразу поворачивает влево с прижимом под выступ правого берега, а потом направо. Просмотр не очень удобен, камни скользкие, и кое где надо пройти по воде. Первым пошел Власов. Они скатились по треку. Мне этот трек не понравился, и мы прыгнули по центру. При этом правый баллон прилично подкусило, но Пупындра вынесла. Небольшую двойку могло и положить. Кок-Бура тоже прошел по центру. При этом правый баллон затопило почти полностью. Во время прохождения Ленка сломала весло.

Времени было уже много, а впереди предстояла длинная шивера. Так что решили сегодня дальше не идти. Тем более, что тут же справа оказалась небольшая полочка.

***

            А ведь действительно зря Егор говорил при Пупындре о продаже. Нехорошо вышло. Сидит теперь, нашивает заплатки. В лагере царит приятная расслабленность и умиротворение. Нарушает его только Юлька Бирюкова, которая, почесываясь, дефилирует мимо Егора, мешая ему сосредоточится на штопке. Егор странным образом реагирует на это явление. Он дико ржет, мешая тем самым, сосредоточится уже мне на раскуривании послеобеденной трубки и созерцании вида каньона и недавно пройденного порога. Я расстраиваюсь и иду мешать всем остальным релаксировать своим мрачным видом. Юлька, не находя понимания в обломанном обществе, снова направляется в сторону Егора. Круг замыкается. Во избежание роста геометрической прогрессии общего бардака было принято решение о немедленном ужине и отбое. Правда группа преферансистов не легла спать, пока не выиграла у Андрюхи Бирюкова очередную пару бутылок пива.

 

Нарин-Гол.

 

28е июля.

 

 

            Хмурое и дождливое утро. Самая сплавная погода. Собрались оперативно, и привычно сидим на Пупындре, размышляя о превратностях судьбы. Время от времени со стороны Кок-Буры доносится традиционное Лёвино: «И с этим, с позволения сказать, человеческим материалом приходится иметь дело!» и ответное Лёнино: «Казззззёл!».

Удивительно, как быстро многое становится привычным. А ведь совсем немного, и в Москве мы будем только вспоминать, что нормально – это, не придя с работы уткнуться носом в телевизор, плохо понимая о чем нервно вещают из него различные говорящие головы, а после хорошего сплавного дня сесть вечером на теплый и совсем не жесткий камень и, закурив трубку, наблюдать как меняет свой цвет вода. Где глубже она кажется темно фиолетовой, почти черной; где помельче – светло зеленой, иногда даже желтой. Что нормально - это не шум усталого и раздраженного бубнения окружающих, а шум недавно пройденного порога. Сказочка, да и только. Однако о чем это я? Ведь зарекся впадать в лирику в отчетах! Все равно не передать. Безперспективняк. В общем, впереди нормальный сплавной день.

***

Практически сразу после отплытия начался пор.№13. Эдакий набор перекатов шиверного типа с неслабым уклоном. Местами настолько мелко, что приходится частично проводить каты. Общая длина – километра два. Постепенно уклон уменьшается, и долина реки расширяется. Слева впадает Нарин-Гол. Река успокаивается. Довольно долго встречаются только простенькие шиверки. Из них выделяется пор. №16 длиной менее сотни метров, образованный в протоках острова. Правая протока широкая и прямая, левая – огибает остров под скальной стенкой. Уклон приличный, камней много. Явных проходов не видно. Власов решился идти левой протокой, где, по крайней мере, читалась струя. Прошли они не много. Дальше началась обычная свистопляска с перетаскиванием ката через камни. Мы пошли по центру и застряли уже ближе к выходу. Покорячившись немного, выбрались на ровную воду. Кок-Бура пошел ближе к правому берегу, и их утащило в каменный завал. Так что пришлось разгружаться и проводить кат. Пока ждали Кок-Буру устроили перекус, а я заштопал порвавшуюся сидушку.

Постепенно шиверы усложняются. Длиной они не превышают двух-трех сотен метров, но уклон большой, много надводных камней. Почти все заканчиваются прижимами. Как правило, под левый берег.

"Четверочники" наши совсем офанарели. Почти все идем без просмотра. Ориентируемся уже после прохождения. Боимся влететь в пор. №28, который Власов помнит как шибко неприятный. И тем ни менее многое идем с ходу.

В определенный момент, пройдя очередной порог, мы с Серегой не обнаруживаем четверок. А куда идти не понятно. То есть, понятно, что "только вперед", но не понятно "как". Уже знакомая крутая каменная горка с едва габаритными проходами, прямиком бьющая в левую скалу (пор. №27). Общий перепад немногим меньше двух метров. Однако делать нечего, идем потихоньку. Уже на финишной прямой видим Власова, который машет нам руками, типа указывая проход. Ну да, ему снизу может и виднее, а мы и так там корячимся. В результате несколько камней пропустили между баллонами, изрядно долбанувшись поперечинами. Благо у Пупындры "клиренс" большой, иначе могло и раму разхерачить, а нам хоть бы хны.

За поворотом после короткого плесика тот самый страшный пор. №28. Длинный, собака, пару сот метров. Идем смотреть. По воде идем, так как берег для этого не приспособлен. Жарко, скользко, тяжко. В конце порога каменистый остров делит реку пополам. Левая протока маловодна, а правая заканчивается мощным крутым сливом с каменной затычкой. По нашей воде негабарит. А по большой воде тут наверно изрядно колбасит. Особенно если учесть, что сразу за сливом струя долбит в скальный выступ. Постояли, погрустили, и пошли проводить каты левой протокой. Даже умудрились большую часть протоки пройти своим ходом. Вот только на выходе пришлось изрядно покорячиться между здоровых камней.

После этого порога река становится поспокойнее. Несложные шиверы. В определенный момент замечаем, что на Пупындре разошелся шов сантиметров на двадцать. Проходим так еще пару шивер и подходим к пор. №36 "Зигзаг". Он состоит из двух частей, разделенных стометровым плесом. Первая ступень – череда прижимов к выступам левого берега на узком треке большой дуги правого поворота. Вторая ступень – каменистая горка, оканчивающаяся резким левым поворотом с навалом на выступ правого берега. На повороте первой ступени есть неплохая стоянка. На ней мы и встали, потому как идти порог с дырявой шкурой совсем не хотелось. Да и уже подошло время вставать на стоянку.

***

            А денек выдался на загляденье. Где-то в очередной шивере я потянул руку, но радует не это. Радует то, что «Зигзаг» мы сегодня не пошли. Нет, ничего против шивер я не имею. Просто подзаколебали они. Такой сплав иначе как карякинг не назовешь. В результате группа в общем составе из гордых катамаранеров была переквалифицирована в карякеры. Да и общее состояние стремится к нулю. Олег так вообще температурит. На Пупындре разошелся шов Егорова баллона. В общем, предстоит вечер глобального ремонта.

            Начали с ремонта Олега. Полкружки горячего чая на полкружки водки залпом. Если не помрет, поправится. Егор взялся за Пупындру. Надо полагать, что она тоже не отказалась бы от водки, но была удостоена только иглы с суровой ниткой. Вот такая вот несправедливость. Привычно бодр и оптимистичен один Антон. Хотя водки вроде ему не давали. Это даже настораживает. Снова наловил рыбы. Вот за это – спасибо, хоть и жарить ее ни у кого нет сил. Засолили. На том и разошлись.

 

Зигзаг.

 

29е июля.

 

            Нет, все-таки не ту вещь сырником назвали. Определенно сырник – это нонешнее утро. Олег вроде бы пришел в себя. Возмущается тем, что вместо того, что бы вчера сидеть всю ночь и охранять от диких зверей несъеденный ужин смертельно больного человека, мы цинично его сожрали. Ужин в смысле, а не человека. А ведь могли. Хм.…Тем более теперь, когда он такой здоровый и оптимистичный.…Подождем пока.

В общем, собирались рекордно долго.

***

 Загидрились только к двенадцати. Наскоро еще раз просмотрели 1-ю ступень "Зигзага", расставили страховку и операторов и пошли. Особых трудностей это ни составило. Только Юлька каким-то образом умудрилась сломать весло. Затем поглядели 2-ю ступень "Зигзага". Ничего особенного – короткая крутая горка, а сразу за ней резкий поворот налево с прижимом. В большую воду тут воткнет не слабо, а в нашу – ерунда. Все прошли нормально. Через полтораста метров зачалились перед пор. №37 "Рубикон" и пошли смотреть. Пошли сразу с рюкзаками, чтоб два раза не ходить. И так было ясно, что даже в самом лучшем случае идем разгруженными.

Вещи отнесли на стоянку между 1-й и 2-й ступенями "Рубикона". Поглядели на всё это безобразие. Грустно. Первая ступень начинается двумя косыми грядами здоровенных камней пересекающими реку справа налево. В первой гряде проход у правого берега, во второй – у левого. Дальше метров 200 лавировка между камней, и заканчивается это всё грядой больших камней поперек русла с прижимом к выступающей скале левого берега. Уклон большой, проходы между камнями едва габаритны, сильный навал на камни. Затем сто метров быстротока перед 2-й ступенью. Вторая ступень – слив с  перепадом 1.5 метра за которым струя бьет в выступ правого берега, с нависающим карнизом. Обход этого выступа осложнен большим надводным камнем с центре русла, оставляющим узкие (не более 3-4 метров) проходы по бокам: между камнем и выступом и между левым берегом и камнем. За сливом справа большой улов перед выступом скалы.

Первую ступень идти не рискнули. Смутила гряда в конце ступени. Вылетание на камни может быть чревато для рамы. Всё остальное вроде бы идется.

Погода разгулялась, солнце шпарило во всю, так что Власов объявил полудневку. Не спеша, обнесли каты. 

***

            Прийдя на стоянку, не сразу поняли куда попали. Пятизвездочный отель посередь тайги. Баня, коптильня, скамейки со столом. Рио–де–Жанейро. И только внимательно оглядевшись, поняли причину такого нечеловеческого сервиса. С краю полянки было оборудовано рабочее место системного администратора тайги. Такой техники даже у нас в ЦУПе не встретишь. Монитор 21 дюйм, стойка с черт знает чем в нее понапиханым, модем, естественно мышка, колонки и клавиатура тоже имеются в наличестве. И все очевидно совершенно не способно зависать. По одной простой причине – каменное. И уронить непросто - тяжелое. Все за исключением клавиатуры. Это явно какая-то хитрая админская клава. Прибита гвоздями соткой к столешнице и сначала смущает отсутствием некоторых клавиш, но приглядевшись внимательно, можно обнаружить, что самое необходимое на ней есть. Ctrl-Alt-Del в частности. Я даже не представляю себе, что будет, если тайга вдруг подвиснет. Слава Джа, есть такой дикий и нелюдимый человек как сисадмин тайги. Этот труженик леса ночами перезагружает тайгу и отлавливает злобные вирусы в виде несознательных туристов. Мы туристы сознательные, и отдав должное его нелегкому труду, не пытались взломать систему. Ну разве что совсем чуть-чуть. Просто чтобы посмотреть прогноз погоды в тайге на ближайшую пару недель и кое-что поправить в бурундуках. Безуспешно. Куда нам с нашими ламерскими познаниями до этого великого и таинственного человека.

            В общем, ставили лагерь со всей возможной почтительностью. По случаю объявленной полудневки, группа привычно тихо безумствовала. Мы с Егором затеяли комическое представление под кодовым названием «Схватка двух Якодзум или Годзилла возвращается». Использовав в качестве самурайских мечей обломки Ленкиного и Юлькиного весел, мы схлестнулись в кровопролитной схватке за звание почетного молодца тайги. Победивших в схватке не оказалось, зато были жертвы. Ничего не подозревавшая Ленка, находясь в каких-то своих хитрых завхозьих раздумьях, не успела вовремя спрятаться подальше от безумной пляски Якодзум и как результат, я в пылу сражения нанес разящий удар тешкой весла по ее драгоценной завхозьей голове. Нет, будь завхозом кто другой на месте Ленки я, может быть, и не расстроился из-за этого. Типичному завхозу это даже пошло бы на пользу. Для бодрости духа. Но Ленка у нас завхоз – нетипичный. Поэтому, устыдившись и покаявшись, я ушел спать на большой теплый камушек над второй ступенью «Рубикона». Егор, видимо чувствуя себя соучастником преступления, решил загладить вину поимкой невероятного количества хитрых хариусов. Благо большая тусовка хариусов отчетливо видна в воде совсем рядом с лагерем.

            Толи хариусы здесь хитрее, то ли Егор теряет квалификацию, но он ничего так и не поймал. Не поймал и Антон, решивший наглядно поучить заслуженного ловца хариусов как это делается. В итоге Ленка пожарила пойманных еще над «Зигзагом» и засоленных в свое время рыбин. От этого они вышли ничуть не менее а может даже и более замечательными чем обычно. Для их поедания даже группа преферансистов в составе Вадима, Левы, Лени и Андрюхи занятая своим привычным делом, то есть выигрыванием у Андрюхи очередного пива, на время прервалась.

            После поедания хариусов энергичный Антон убежал за грибами, преферансисты вернулись к развлечению с Андрюхой, мы с Егором стали играть в альпинистов. Недалеко на берегу торчит пригодная для этого скалка. Полазив по ней, и осознав свою крутизну, разбрелись. Егор привычно штопать обиженную на него Пупындру (мне он это ответственное занятие не доверяет), я по мере сил помогать Ленке колдовать над ужином. Те магические пассы, которые производила Лена, так и остались для меня загадкой. Единственно чем я мог ей посодействовать, это поддерживать примерно одну интенсивность горения углей в костре. Результатом этих усилий стал праздничный тортик украшенный кедровыми орехами и курагой к ужину. Праздник так праздник. Я выкатил остатки личного коньяка. На каждого пришлось по паре глотков. Вечер определенно удался.

            На ночь я сделал очередную попытку выспаться на свежем воздухе. Но через некоторое время ко мне пришли бурундуки. Возмущенные тем, что им не досталось не грамма коньяка, они мстительно топали по спасу, на котором я спал. Жалкие пижоны! Разумно рассудив, что в своей бессильной злобе эти твари способны на многое, я ушел спать в палатку, оставив бурундукам храпящего Егора. Егор не коньяк, много не съедят.

 

Рубикон.

 

30е июля.

 

            Действительно, на утро заметных недостач в Егоре не обнаружено. Это хорошо. Привык я к нему. Хоть и капитан. Бурундукам тоже вон не понравился.

Утром у Льва наступил прилив оптимизма. Еще раз осмотрев первую ступень «Рубикона», он изъявил желание ее пройти. Вслед за этим началось долгое уговаривание экипажа Кок-Буры на это отважное мероприятие. Экипаж не поддался и, отчаявшись, Лев даже подумывал о прохождении ее на Пупындре вдвоем с Вадимом. Остановил их Пупындров преклонный возраст и тяжелое состояние здоровья. На все это потратили довольно много времени.

***

Сходили окончательно поглядели 2-ю ступень "Рубикона" и пошли. Власов решил перестраховаться, и сначала ушел в улов за сливом, и только потом, прицелившись, прошел в узкий проход между скалой и камнем. Мы и Кок-Бура прошли всё сразу.

Дальше встретилось несколько шивер средней сложности. В одном из прижимов нашли плавающую морковку. Серега  забрал себе карабин, а я срезал кусок стропы. Постепенно река выполаживается, долина расширяется. Препятствия приобретают характер перекатов. Очень скоро пересаживаемся в "жопную" посадку. Потом в “пузную”, т.е. ложимся пузом на деку и машем веслами. Изголяемся как можем. Просто расслабуха. Только Юлька что-то совсем раскисла, сидит, уткнувшись лицом в баллон, "глаза на мокром месте". Антон учудил. Сидя верхом на рюкзаке, он по привычке сделал мощный зацеп, и сразу же очутился в воде. Поржали на славу, пока советовали ему, как забраться обратно на кат. Никому даже в голову не пришло помочь. Так развлекались часа два-три.

Остановились у впадения Серебрянки, дабы сходить посмотреть на водопад, описанный в лоции. До водопада минут пять хода, тропа хорошая. Еще на подходе видно большое облако брызг. Сам водопад впечатляет своей мощью. Высота метров тридцать пять, расход 2-3 куба, вода падает отвесно, без уступов. Можно спуститься и залезть за стену воды, что собственно сделали Антон, Серега, Андрюха и я. Обснимали всё это великолепие на фото и видео.

***

Виды - сказка. Когда пытаешься пройти за водопад в грот, то движешься практически через большое количество висящих в воздухе радуг. Магия. Сам водопад впечатление тоже производит довольно сильное. Люди, независимо друг от друга, подходя вплотную к водопаду просто вставали на колени. Настолько мощно это выглядит. Да и водяная пыль там струячит неслабо.

Вернувшись на воду безобразие продолжили. Разве что, ко всему, река еще больше расширилась и поднялся ветер. Через некоторое время Вадим заметил на берегу таёжную копытку (каззззла) к которой так долго взывает Лёня. Из под весел периодически выскакивают ошалевшие утки с утятами. Дурные.

***

Еще около часа гребли по практически ровной воде. Затем прошли пару простеньких щиверок (пор. №60 и №61) и встали на стоянку около впадения Сайбата.

***

            Стоянка конечно не сравнима с лежбищем таёжного админа, но тож вполне благоустроенная. Даже дрова припасены, заботливо накрытые полиэтиленом. Видимо здесь обитаются какие-то охотники - браконьеры. Над стоянкой на длинном шесте торчит флюгер.

            В виду пасмурной погоды ставим Большой Зеленый Тент, и привычно разбредаемся кто куда. Почему бы и нет? Мы же в отпуске в конце концов! Антон обследует окрестности, я курю трубку, в общем релаксируем у кого как получается. У Егора получается плохо. В очередной раз, подшив свои клоунские сплавные кедики(которые он собирался выбросить еще на майские на Зеленчуке, да так и не поднялась рука, сентиментален он становится к старости), Егор принялся бушевать. В нем проснулись первобытные инстинкты добытчика. Вожделел он добыть себе на ужин шишек и добыл таки. Для начала для этого он использовал старый проверенный метод с дрыном и Андрюху Бирюкова. Когда же, не выдержав бешеного напора Горынычевой страсти к шишкам, Андрюха ретировался, пошло в ход Егорово ноу-хау. В качестве снаряда он воспользовался новейшей разработкой отечественной инженерной мысли:  ракетой земля – шишка. В ее качестве использовалась Левина морковка или проще спасконец. Старты ракеты производились с потрясающей воображение частотой, но коэффициент полезного действия всех этих манипуляций стремился к КПД паровоза. То есть был пренебрежимо мал. По началу Лев даже поддержал Егорову идею, так как ему тоже хотелось шишек, но заметив признаки безумия в его глазах, благоразумно оставил Егора наедине с кедрами. В общем, закончилось все это, как и следовало ожидать, тем, что Левина морковка в один из пусков осталась на кедре на высоте 10-15 метров. Егору полегчало, и, печально побродив по лагерю, он после некоторых усилий снял Левину морковку с дерева и на этом успокоился. Однако к положительным результатам этой вакханалии можно отнести с десяток кедровых шишек разного калибра, живописным рядком сохнущих теперь недалеко от костра.

            Развлекаясь таким образом, скоротали вечер. Леня долго бродил по лагерю, заклиная Матангу великого и ужасного. Божество заведующее погодой. В результате дождик, собирающийся весь вечер, был отложен на ночь. Заслужив таким образом одобрение руководства, Леня получил от него добро на 15 минут ругани на Льва, который по его мнению не там поставил палатку и вообще не прав. Спать укладывались под начинающийся дождь и громкие четкие формулировки Лени. И то и другое прекрасно усыпляет.

            И только одинокая таежная когтяжка бродила ночью под дождем по берегу, не находя нигде приюта и утешения, и оставляя на песке глубокие отчетливые следы. Возможно ее утешил бы кто-нибудь из туристов, поданый в качестве ужина, но над лагерем висел, перекрывая собой шум дождя, богатырский храп доносящийся из адмиральской палатки. Это Егор с Вадимом охраняли наш крепкий сон отпугивая хищников. Не решившись подойти ближе к лагерю, когтяжка, тоскуя о человеческом тепле (или теле), ушла в ночь, оставив следы на песке немым укором людской черствости.

 

Сайбатский прорыв.

 

31е июля.

 

            С утра, надивившись на диковинные когтистые следы на песке, я отмел предположение об их рысьем происхождении. Слишком просто. Разве могла рысь, об активности которых нас предупреждали еще перед походом, так долго и мрачно бродить по берегу? Нет не могла! Ведь, судя по рассказам, рысь она какая? Она каааак напрыгнет с кедра!(с) Какая уж тут депрессия и сплин. Блин.

            Ночью произошло еще одно событие, не столь удивительное, а скорее закономерное. Бурундуки. Снова они. Кто еще может так высококачественно испортить настроение. Дело в том, что шишки, добытые с таким трудом в результате вчерашнего Егорова безумия, мы поделили по справедливости, и каждый спрятал их в меру своей догадливости. Кто под палатку, кто под рюкзак. Но, когда с утра из разных концов лагеря стали доносится крики изумления, а потом и отчаянья, мне сразу стало ясно, чьих мерзких лап это дело. Пожрали все. Оставили лишь сиротливые кучки опилок и пару шишечных огрызков, как бы бахвалясь своей удалью. Еще б черную кошку нарисовали. Пижоны. Благо на собственном опыте, зная о их коварстве, свои шишки я трижды запаковал и занычил в рюкзак, и тот в свою очередь в палатку. Только это их спасло. Сохранились и Егоровы шишки, но это уже не так удивительно. С некоторых пор в нем стало наблюдаться маниакальное пристрастие к этим кедровым семенам. И уж он то наверняка спрятал их так, что не одному тупоголовому бурундуку в жизнь не сыскать.

            Не смотря на все переживания, сборы вышли оперативными.

***

Метров через двести, после отплытия пристали на правый берег для просмотра пор. №62 "Сайбатский". Следует отметить, что просмотр на редкость мерзкий. Сначала надо ползти вверх по крупному курумнику среди зарослей кедрового стланика чтобы выбраться на открытое пространство, затем идти верхом по курумнику с полкилометра и спускаться по нему же вниз. И при этом сверху шпарит солнце, так что неуютно даже в неопрене. Сам порог состоит из двух ступеней. Первая ступень – длинная прямая горка с валами. Вторая – мощный слив поперек всего русла наискосок слева направо. Порог шли с промежуточной чалкой между ступенями. Все прошли нормально, только мы с Серегой немного начудили во второй ступени. Мы что-то совсем расслабились, и нас протащило по плите, ограничивающей слив слева. Но Пупындра вынесла – хорошая девочка.

Дальше прошли несколько несложных шивер. Выходили смотреть порог-шиверу №64. Мы с дядей Лёвой пробежались за поворот и не увидили там ничего страшного. Еще через несколько шиверок остановились на перкус. Дальше должен был быть пор.№70 "Жигули".

Какой из последующих порогов был "Жигулями" так точно и не определили. Зато совершенно точно идентифицировали пор.№71 "Бобслей". Поглядели. Стремно. Сначала сотня метров заходной шиверы, после неё широкий прямой полуметровый слив, через 15 метров за которым струя бьет в  два обломка скалы и сваливает налево по треку. Справа от камней остается канализация чуть больше полутора метров шириной. В общем, выгребаться надо активно. Даже выставили пару морковок (чего до этого с нами не случалось :) Первым пошел Власов. Они со всей дури влетели в самый правый камень и потом минут пять корячились, пропихиваясь по канализации. Мы въехали лагом на левый камень, но струя нас довернула, и всё обошлось. А ведь могло и положить. Я ЛЮБЛЮ ПУПЫНДРУ!!! И только Кок-Бура прошел четко по треку.

Буквально через сотню метров зачалились для просмотра пор.№72 "Ниагарка". Поглядели. А я еще считал, что "Бобслей" – это стремно. Собственно они чем-то похожи. Только в "Ниагарке" заход поплоше, слив поуже и повыше и навал идет сразу на гряду (на поверку навал на гряду оказался слабым, зато потом был сильный навал на правый берег). Ну и маневр нужен не влево, а вправо. Впечатлило. Опять поставили морковки. Все прошли хорошо. Только после слива каждый кат приложился к камням правого берега.

Еще через сто метров пристали к левому берегу для просмотра пор. №73 "Дракон". Власов нас уже давно им пугал. Пока ходили, Кок-Буре (что по-киргизски означает «зелёный верблюд»), видимо, надоело лежать на берегу, и он решил пойти в порог без экипажа. Благо он застрял на камнях правого берега еще на входе. Снарядили спасательную экспедицию и вернули дезертира законным владельцам.

Просмотрели, наконец, "Дракона". Ничего страшного. Правда длинный, около пары сот метров. Заходная шивера захламлена камнями, чистых проходов нет. Далее горка вдоль правого берега и навал на огромный камень, напоминающий голову дракона. Проход справа перегорожен бревном, единственный реальный обход слева. Дальше полтораста метров шиверы с локальными сливами. Проходы широкие, хорошо читаются с воды. Поставили две морковки, скорее для приличия. Все прошли достаточно чисто.

За «Драконом» встали на ночевку на левом берегу.

***

            Дежурим снова мы. Даже удивительно, что не нарисовалось никакого стапеля. Оно и к лучшему. По сравнению с предыдущими двумя, стоянка довольно угрюмая. Далековато от воды, кругом заросли, рядом небольшое болотце. Солнца нет как класса. Зато с берега шикарный вид на именной порог Горыныча. Пока я кочегарил костер, Егор манкировал. Манкировал своими обязанностями дежурного, устроив купание на фоне порога. В связи с этим, когда он появился в лагере, купаться и манкировать пошел я. Кррасота. После такого дня купание в ледяной хрустальной воде Хара-Мурина не только тонизирует, но и неизбежно гармонизирует и примеряет тебя с окружающим. Весь из себя такой примеренный и умиротворенный заявился в лагерь и обнаружил, что к этому времени у Егора успел подгореть суп. И этот человек убеждал меня, что суп не подгорает по определению! Факт налицо и он вопиющ. Благо к этому времени группа дошла до того состояния, что готова сожрать подгоревший суп вместе с канами и манкирующими во всю дежурными. Обед пошел на ура. Вообще нам повезло, что по графику мы дежурим после Бирюковых. На контрасте все дежурства проходят с неизменным успехом, и полны восторженных откликов. Неучтенная сгущенка эта опять же.

            Сразу после обеда преферансисты привычно принялись за Андрюху. Чую проставится он нам на гусятнике так, что ничего закупать больше не потребуется. Однако его упорство и утопичная надежда на отыгрыш вызывает уважение. Спортсмен. Не смотря на это, фортуна явно нам благоволит. Будет у нас пиво.

            Вечер, а за ним и ночь тем временем подкрались незамеченными. Сдается мне полнолуние сегодня. Хоть луны и не видно в каньоне, однако на душе как-то неспокойно. И вроде поужинали как обычно, но что-то там происходит недоброкачественное. Возможно просто в первый раз ощущается приближение завершения маршрута. Серьезных порогов то осталось совсем ничего.

 

Лангутай.

 

1е августа.

 

            Ух ты. А между тем последний месяц этого лета начался. Как там… Лето это маленькая жизнь? Пожалуй. Однако, к Хара-Мурину, который я в данный момент представляю, это отношения не имеет. Отношение имеют утренние сборы, которые прошли буднично и в достаточной мере бодро.

            После завтрака разъяснилась одна тайна, не дававшая нам до сих пор покоя. Дело в том, что уже некоторое время никто не может найти дежурный будильник. Задуман он еще в Москве, как необходимое, хоть и не достаточное, средство для утренней побудки антижаворонково настроенных ленивцеобразных дежурных вроде меня. Будучи выданным в дежурство кого-то из Кок-бурячьего экипажа, этот бесценный предмет загадочным образом исчез. Сейчас же завесу над этим таинственным обстоятельством приоткрыл все тот же пытливый Горыныч. Проходя рядом с Левиной палаткой где тот мирно отдыхал, Егор услышал до боли знакомые и родные звуки. Без сомнения орал благим матом похищенный будильник. А ведь уже давно была подмечена тревожная тенденция. В Москве Лев на правах медика группы настаивал на сбалансированном питании, особо напирая на недостаток углеводов в раскладочном рационе. После нескольких дней маршрута стала наблюдаться очевидная переоценка ценностей. Углеводами стали объявляться те продукты, сокращение которых с таким жаром отстаивалось в Москве. Колбаса например. И вот, видимо в порыве отчаянья, ощущая все нарастающую жизненную необходимость в так недостающих в организме углеводах, Лев признал в будильнике их новый источник и без зазрения совести съел его. Грустно. Жаль не столько будильник, сколько Льва. Ведь разница между Московским и таежным временем составляет пять часов. А так как отключение сигнала будильника теперь представляется довольно затруднительным, да и просто сомнительным мероприятием, то по нашим подсчетам каждый день в Москве в два часа ночи Льву предстоит просыпаться под мерзкое пиканье, идущее из недр его насыщенного углеводами организма. Так можно и в меланхолию впасть. Погорячился Лев с будильником. Зря.

            Отчалили около десяти.

***

Прошли несколько порогов-шивер. Что-то предварительно смотрели. Запомнился пор. №76. Требует маневра. Заход по центру, уход влево от навала на камень, затем резко вправо от другого камня. Власов там посидел почти на всех камнях. Еще этот порог характерен тем, что Олег утопил там светофильтр от фотоаппарата, когда пытался нас снять.

Опять несложные шиверы. Вскоре подошли к пор. №82 "Кашалот". Никогда еще не видел такого. По структуре это типичный перекат, но перепад в нем около полутора метров. Гряда пересекает реку наискосок (почти вдоль русла) слева направо. В начале гряды лежат два огромных камня, напоминающие Кашалота. Проходов два, оба не шибко чистые. Один непосредственно справа от камней, другой еще правее. Просмотр лучше с левого берега. Я забрался прямо на гряду и просмотрел правый проход, это мне стоило пару неприятных моментов при пересечении струи, сбивающей с ног. Мы и Кок-Бура прошли в правый слив, Власов – в левый. Я не ко времени решил по позировать перед камерой, и мы долбанулись задним углом рамы о выступ левого берега. Да так что аж вязка соскочила. Решил не ремонтировать, до Байкала больше серьезных препятствий не предвиделось.

Совсем уже расслабились и пор. №83 пошли без просмотра. И напоролись. В том месте, где должен был быть чистый слив между камнями, поперек прохода оказалось бревно. Экстренно зачалились на правый берег. Походили, почесали репу. Пилить не удобно, да и всё равно оно застрянет на следующих камнях. В результате решили перечаливаться на левый берег и обносить/проводить этот слив. При этом Власовский кат пришлось предварительно проводить вверх по течению. Погодка не особо вдохновляет. Дождь начался еще во время просмотра "Кашалота" и утихать не собирается.

После обноса часа два сплавлялись по простым шиверам, в поисках места для предполагаемой дневки. В результате, так и не найдя места, пришли к впадению Лангутая. В устье справа стоянка. Срачь жуткий. Цивилизация, блин. Очень резкий контраст. Однако надо вставать, дальше идти некуда, до Байкала не больше пяти километров.

***

            Подтвердилось правило, выведенное Вадимом: кончается КС – кончаются стоянки. Это уже не стоянка. Помойка натуральным образом. Похоже, сюда на пикники народ из Мурино выбирается. Здравствуй жопа новый год. Все, муха блинская, - приехали. Цивилизация.

            Прибрались как смогли. Немного утешает обилие черники. Палатки ставим прямо в ее зарослях. По большому счету, это крайняя стоянка группы в этом походе, поэтому душа просит торжественного ужина. Лев, Олег, Леня и Антон спешат на самолет и на работу. У менее ответственной (но не менее значимой) части группы есть еще несколько дней для отдыха на Байкале.

            Воспользовавшись последней возможностью, Вадим решил обмерить реку. К этому мероприятию он привлек всех, кто не успел вовремя спрятаться. Таковыми оказались Лев с Антоном. С замером скорости течения особых проблем не возникло, а вот когда Вадим с Антоном, схватив Пупындру вышли на середину реки и попытались прощупать дно, его неожиданно не оказалось. Несколько не озадачившись этим фактом они упорно продолжали рассекать Хара-Мурин в различных направлениях в поисках оного. Тем временем мимо в жопной посадке прошли Пермяки, которых мы встретили в устье Дзымхи. Особо живописно смотрелся единственный из них, облаченный в неопрен. Неопрен явно на пару размеров больше и свисает складками. Никогда такого не видел.  Внушает… Вадим с Антоном судя по всему вошли в раж. Поиски дна грозили затянуться неизвестно на сколько, если б из под незавязанного наплыва Пупындры не выпал Большой Зеленый Тент Лени Кима, и уверенно не направился своим ходом в сторону Байкала. Хорошо что Леня не видел эту душераздирающую картину, а то не избежать бы криминала. Тент был отловлен, и Вадим прекратил снование по реке, постановив расход приблизительно равным 30 кубам.

            По случаю торжественного ужина развели оставшийся спирт соком черники. Получился удивительный напиток фиолетового цвета. Пока занимались этим ответственным делом, не уследили за Антоном. Оставшись без присмотра, он снова убежал в лес и вернулся с огромным пакетом лисичек. Вечер обещает быть долгим J. Адмирал сказал прочувственный тост, жахнули разок, потом еще, спирт закончился довольно быстро. После этого сели чистить и жарить Антоновы грибы.

            Традиционно в крайний вечер на реке все не слишком разговорчивы и в должной мере печальны. Было даже высказано предложение: «Может ну ее нафиг Москву эту, сейчас в Мурино, затовариваемся и на Снежную!» Однако, просчитав все за и против, поняли, что нам не хватит пары дней, и тогда этот поход грозит стать последним по причине повальной безработицы и отсутствия средств. На это мы пойтить не могем. Грибы жарили до часу ночи, после чего, обессилев, съели нажаренное. Осталось еще примерно пол пакета.

            На этом сказочка закончилась и началась суровая правда жизни.

 

Море.

 

2е августа.

 

 

            Утром первый раз никуда не спешили. Вяло бродили и собирались. Я сходил подосвиданькаться с рекой.

***

Кок-Бура отбыл рано утром, имея на борту дядю Лёву, Олега, Лёню и Антона. Они шибко торопились на самолет. В связи с этим, Серега был списан к Власову на "усиление", а его место на правом баллоне Пупындры заняла Ленка.

Пор. №115 "Лангутайский" даже не пошли смотреть. Ухнули сходу. Да и ничего страшного в нем не оказалось. Далее река сильно расширилась и измельчала. У водомерного поста на правом берегу увидели экипаж Кок-Буры. Власов проплыл мимо, даже не поздоровавшись (просто не идентифицировал их издаля). Мы же перекинулись парой слов.

И вот, наконец, мы вышли в Байкал. "Море... У нас ведь есть настоящее море..." (с) Масяня. Я ознаменовал сие событие, окунанием в оное непосредственно с ката. Для антистапеля пристали к берегу прямо на пляжу местной базы отдыха. А там селянки в купальниках...

***

            По началу загадочные существа снующие по берегу вызывали боязливое любопытство. Ой, хто это? Женщины? Без неопрена? Бывает же такое! Турррристы… Ща мы вам экскурсию проведем! Через некоторое время попривыкли, и селянки в купальниках перестали вызывать у нас такое острое изумление. Чего не скажешь о них. Еще бы. В самое удачное для загорания время на пляж вываливается толпа грязных и в мужской своей части бородатых людей на катамаранах, и по хозяйски расположившись начинают проводить загадочные манипуляции со своими странными средствами сплава. Антистапель проще говоря. Судя по всему, мы стали хитом сезона. Клоуны приехали.

            М-да. А тайгой здесь уже и не пахнет. Единственным напоминанием являются таежные Леталки, в безумии которых мы в очередной раз убедились. Еще на Хара-Мурине мы поражались огромному количеству странных созданий, которых Природа пыталась создать жуками. И создала бы, если б в последний момент ей в голову не пришло что-то забавное, и она не решила бы зло над ними пошутить. Наделив их усами длинной чуть не в два раза превышающей длину фюзеляжа, она тихо и гнусно хихикала. С точки зрения аэродинамики, эти усы выполняют роль естественного тормоза, и когда несчастные зверюги пытаются летать, справедливо пологая, что крылья им даны именно для этого, они вынуждены преодолевать отчаянное сопротивление воздуха, искренне возмущенного такой нелепостью. Несчастные создания обречены на вечные страдания. Проклиная судьбу, они тщетно пытаются найти сочувствие и понимание у людей, при каждом удобном и неудобном случае приземляясь на них. А так как с управлением своим полетом они тоже испытывают вполне естественные сложности, приземление обычно происходит на бешеной скорости и напоминает скорее попытку сбить человека с ног. Такое редко кому нравится, и понимание Леталки находят тоже нечасто. Так вот, на Байкале мы стали свидетелями очередного жеста отчаянья безумных Леталок. Вылетая со стороны маршрута, они уверенно направлялись в сторону моря и удалялись к горизонту, очевидно пытаясь пересечь Байкал вдоль в поисках утешения. Безумству храбрых я спел бы славу, если б оно не было спровоцировано Природным женским коварством. Каких людей теряем! И все из-за чего…

            Отобедав там же на пляже супчиком с остатками Антоновых грибов, решились в составе Егора, Юльки, Андрюхи и меня на первую отважную экспедицию к людям. В Мурино.

            Где люди, там пиво. И ведь планировали же постепенный выход в цивилизацию. Не сложилось. По дороге на станцию мы, узнав расписание (почему-то в станционном магазине) движения электричек из Мурино, обнаружили палатку с пивом, посвященным Дэну Хромову - «Брандмайор». И когда, притомившись в неблизкой дороге, на минутку присели отдохнуть на лавочку, и напротив сел местный абориген, не заподозрили неладное. Абориген обвел нас мутным взглядом, а потом, почему-то сфокусировавшись на мне, спросил: «Водку будешь?». Попытки отказаться утонули в местном гостеприимстве. В итоге спирт выдаваемый им за водку пили все. Даже Юлька. Заслужив уважения аборигена и его друзей, выразившееся в фразе: «Москвичи, а пьют по-сибирски…» - и, узнав в его описании мальчика с зеленым рюкзаком, пробегавшего мимо надысь, Антона, насилу раскланялись и отправились обратно. В обратной дороге незлобно дурили и пугали селянок. На местной тур базе обнаружили «Правила пользования катамаранами», что несколько привело в чувство. Захваченное пиво и рыбу истребили на берегу с Вадимом и Ленкой.

            Вечер удался. Солнце, так баловавшее нас весь поход своим вниманием, живописно и с закатными понтами обрушилось в Байкал. Спать уложились кто где. Я предпочел ночевку прямо на берегу на пляжном шезлонге. Романтика, блин. Нет ну бывает же столько кайфа за раз! Наградой мне стали всю ночь негромко шумящие волны в свете догорающей надьи. Похоже я тоже к старости становлюсь сентиментальным.

 

Мурино – Иркутск - Листвянка.

 

3е августа.

           

            Проснувшись в 6 часов, бодро похмелились остатками «Брандмайора» и успели на семичасовую электричку до Слюдянки, знаменитой своим вокзалом, отделанным мрамором. Тут неподалеку его добывали. За пару часов пребывания в Слюдянке приобщились к таким благам цивилизации как пельмени и местный музей камней. Музей собирает семья геологов, жена главы проводит экскурсию. Особый интерес у Юльки вызвала алмазная порода и мелкие алмазики. По мне, так все камни были одинаково холодные и скучные, больше понравились не драгоценные, но имеющие хоть какой цвет. Все равно это вам не Хара-Муринские булыганы, нагретые дневным солнцем. Больший интерес вызвали камушки, обработанные мастерами. Эти в процессе обработки хоть как-то отогрелись. Я даже один прикупил. В общем, как бы то ни было, время мы убили. Вернулись к сторожившему барахло Вадиму минут за 10 до отхода поезда на Иркутск.

            В Иркутске перебросились на автовокзал, где закупились пивом и другими жизненно необходимыми вещами для предстоящего отдыха. Дорога до Листвянки на «микрике» заняла два часа. Как ни странно, микроавтобус с левым рулем, не смотря на общее засилье праворулизма в городе.

            Листвянка встретила приближающейся грозой над Байкалом. Все затянуло, на сколько хватает глаз. Осерчал Матанга, хана хорошей погоде. Махнув через пару  скальных грядок под начинавшимся дождем, остановились на первой же более менее приличной стоянке с видом на штормящее море. Мгновенно поставили палатки и забились в них наблюдать молнии, периодически царапающие небо. Не вылезая из палаток, перекусили пивом и рыбой, прикупленными в Слюдянке.

Остаток вечера провели попалаточно, слушая дождь.

 

Байкальские каникулы.

 

4е августа.

 

До полудня продолжалось все тоже дождевое безобразие. Как только дождь стал хоть немного менее интенсивным, выползли осмотреться. И тут случилось чудо. Роясь среди старых и ржавых консервных банок, валяющихся в изобилии на местном костровище, Юлька нашла магическую дуделку. Сразу признав в ней подарок Матанги, я принялся долго и нудно магически дудеть печальные песни. И верно, дуделка оказалась манком для солнца, и через полчаса от грозы над Байкалом, обещавшей затянуться на несколько дней, не осталось и следа.

            В первый день на Байкале какими-либо осмысленными действиями себя не утруждали. Воплощали в реальность давнюю мечту. В полном составе играли в озера. Суть этого непростого занятия заключается в том, что надо как можно более бессмысленно лежать и отражать облака. Единственное, что мы смогли себя заставить сделать, это привести в более менее приличный вид стоянку и начать генерировать гениальные идеи. Одна из них была навеяна ностальгией по шуму реки, отсутствие которого первое время явственно ощущалось. Опять же смущало такое количество воды бесцельно плескающееся рядом с лагерем. Суть его заключалась в изготовлении чистого двухметрового слива поперек всего Байкала с неотъемлемым прижимом под скалу. От одной мысли о расходе в этом пороге мы начинали бессмысленно улыбаться. Осталось дело за малым - вырыть двухметровый слив. На этот трудовой подвиг были благословлены Вадим с Егором, однако они почему-то не спешат приняться за работу. Труд делает из обезьяны человека, а безделье из человека романтика. На этой почве продолжают развиваться дикие фантазии. Например, сколько понадобится пакетиков сухого супа чтоб приготовить из озера грандиозную тарелку борща?

            Радиально прогулялись по окрестностям, признав наше место самым удачным для стоянки. Пугали Байкальских бакланов. Осмотром Байкала остались удовлетворены.

 

5е августа.

 

            Пиво закончилось. Возникла естественная необходимость выхода к людям для пополнения стратегического запаса. Опять же Егор имеет какие-то виды на местных доярок. Правда сам Егор вид имеет несколько диковатый, впрочем как и все мы. Поэтому его обещания принести от доярок мешок картошки вызывают большие сомнения.

            По дороге в Листвянку «Большое Байкальское Затупление» неожиданно достигло своего апогея. На одной из Ёлок была замечена черная белка. Это явление получило название черная горячка (в противовес белой) и было напрямую связано с очевидным недостатком пива в истомленных организмах. Дабы запечатлеть сей скорбный факт Егор схватился за фотоаппарат и начал подкрадываться к этому жуткому созданию с очевидными целями. Белка, видимо вследствие своего неестественного окраса, оказалась неврастеничкой. Громко, не по-русски обматерив Егора, она лихо перемахнула на соседнее дерево. Это почему-то до крайности возмутило меня. Чтобы помочь Егору в его стремлении запечатлеть белку я избрал довольно экзотичный способ. Выломав ближайшую сушину я принялся колотить ей по дереву с диким ревом : «бееелкА!». Не удивительно, но действие это произвело обратное ожидаемому. Вместо того, чтобы спуститься, поздороваться и сесть на пенек в полуметре от Егора приняв живописную позу, бееелкА впала в истерику. С трудом удержавшись на вершине дерева, она, продолжая громко материться, перемахнула на соседнее. Тут уже озлобился я, и рванув вслед за ней с тем же воплем, но уже подхваченным Егором, повторил процедуру с сушиной. Эта клоунада продолжалась минут десять под дружеское ржание Вадима с Ленкой. В итоге и мы и бееелкА, были измотаны морально, но не побеждены. Дабы прекратить эскалацию конфликта Егор, запечатлел таки бееелкУ с почтительного удаления и, на том успокоившись, мы продолжили свой путь.

            В Листвянке возле местного телеграфа, откуда желающие посылали вести на родину, был замечен дежурный по Байкалу. Мужик, не уступавший в оборванности нам, подошел к морю и, достав из него шнур с вилкой не долго думая, воткнул его в розетку кстати оказавшуюся на берегу. Так, случайно, мы стали свидетелями древнего таинственного ритуала включения Байкала.

            Покупая пиво, стали свидетелями еще одного инцидента международного значения. По берегу с трудом шествовал осоловелого вида человек явно буржуинского происхождения. За ним бодро семенил местный абориген, выкрикивая фразу на его взгляд понятную любому неместному туристу. «Катамараны будешь? Потом – еда!» При этом он тыкал пальцем в сторону пары водных велосипедов, возле которых в изрядном количестве копошились туземные дети. Правда, этот бодрый и многообещающий призыв не нашел отклика в пресыщенном сердце туриста. Проигнорировав аборигена, он гордо прошествовал в сторону гостиницы.

            На обратной дороге, ощутив вполне естественный после пары бутылочек местной медовухи прилив сил, мы с Егором совершили экспедицию на заброшенную вышку, возвышающуюся на одном из хребтов. Предназначение этой конструкции так и осталось для нас загадкой, но виды с верхней площадки этого урбанистического монстра высотой с шестиэтажный дом открывались шикарные. Они полностью вознаградили ту пару неприятных ощущений, которые мы испытали при подъеме на эту разваливающуюся конструкцию.

            Вечером снова купались и загорали на берегу.

З.Ы. Картошки мы от Егора так и не дождались.

 

6е августа.

 

            Утро ознаменовалось аттракционом неслыханной лени. Егор, выползая к завтраку, забыл при этом выползти из спальника. Зрелище большой зеленой гусеницы, конвульсивно дрыгающейся в попытках подползти к миске с едой, было равно занятно и печально. Сжалившись над несчастным созданием, помогли ему вылупиться из спальника путем вытряхивания. Создание заботы не оценило, но завтрак сожрало с видимым удовольствием.

            Опять провели день по интересам. Купались, загорали, совершали прогулки по окрестностям. Егор, Вадим и Ленка предприняли экспедицию к Большим котам. Так называется следующий по берегу населенный пункт. До пункта они так и не дошли, зато больших котов обнаружили предостаточно. В разных местах они вдруг неожиданно натыкались на различных людей и только после признавали в них друг друга, именуя уважительно не иначе, как Большие коты. Позже так же был обозван и я, обнаруженный ими купавшимся под скальным обрывом. Меня прельстили особо большие волны с грохотом разбивающиеся о камни в том месте. Как я не свернул себе шею, скача по булыганам, просто удивительно.

            Малой подвижностью отличаются Андрюха с Юлькой. Но даже они за это время сходили посмотреть на местный маяк.

            По приходу в лагерь чуть ли не у каждого обнаружилась недостача старых носков. Подозрение падает на Егора. Уж очень у него довольный вид. Видимо, по примеру Льва, он возмещает нехватку витаминов в организме, по ночам поедая чужие носки. Решили на всякий случай повнимательнее понаблюдать за Егором.

            Вечером возле нашей святыни – Большого Зеленого Тента Лени Кима - мною были замечены два подозрительных типа. Сразу после этого состоялся следующий содержательный диалог:

Типы: Руски?

Я: Ну.

Типы: Италянцы! (тыча в себя и придурковато улыбаясь)

Я: Ну.

Типы: Что так? (дергая за угол Большого Зеленого Тента Лени Кима)

Я: Дык вот!

Типы продолжая тупо улыбаться удаляются.

Я: Нефиг тут (вослед).

            Надо сказать, что тент натянут действительно своеобразно. Расположен он самой верхней частью на высоте горла обычного человека. К одной из его сторон привязана небольшая чурка которая под порывами ветра взлетает и опускается с характерным бумом. Просто это мы в первый вечер под дождем таким образом пытались временно организовать навес над рюкзаками, а потом, обленившись, так все и оставили. Но какое до того дело всяким прохожим пижонам!

 

7е августа.

 

            И так, их осталось четверо. Сегодня в обед отбыли Вадим с Ленкой. Они спешат на самолет в Москву. Мы никуда не спешим. Наш поезд уходит только завтра в ночь. Апофеозом трогательной сцены прощания стал момент, когда Вадим оставлял мне свои тапки во временное пользование.

            После их отъезда стало совсем скучно. От нечего делать решили пожарить блины из оставшейся муки и сухого молока. Тот факт, что у нас нет ни сахара, ни даже противня, нас остановить уже не мог. Вместо сковородки использовали старые консервные банки с ближайшей помойки. Вместо сахара – кетчуп. Как это ни странно, блины удались. И даже вроде потом никто не ползал по кустам, пугая живность. Вот что значит закаленные простой таежной пищей желудки. Наверно, по прибытию домой мы сможем питаться ржавыми шурупами и болтами.

 

Выброска.

 

8-12е августы.

 

            С утра быстро собрали лагерь. Юлька с Андрюхой уехали первыми, так как Андрюхе еще отмечаться в Иркутской комендатуре. Мы с Егором, дорожа лишней парой часов, предпочли провести их на Байкале. Выдвинулись только к часу. В Листвянке не стали ждать автобуса, а договорились с частником, и он согласился подбросить нас до Иркутска за 120 рублей. По дороге удивлялись количеству свадеб в рабочий четверг. На наше удивление водитель объяснил, что до воскресенья остается гулять четыре дня. Только-только уложиться, не шикуя.

            Несколько часов разоряли город, деморализуя сопротивляющихся своим колоритным видом. Все пиво выпить не удалось. А жаль. Поразил анонс в центре города: «знакомство с Иркутским органом». Любопытство – любопытством, а от такого знакомства решили на всякий случай воздержаться. Заночевали на вокзале, в поезд грузиться около четырех утра.

            Загрузка как всегда прошла весело и непринужденно. Забросив с Егором и Андрюхой рюкзаки в поезд, мы уж было собрались вернуться на перрон за Юлькой и катамаранами, как поезд тронулся. Какое же все-таки душераздирающее зрелище являет собой одинокая Юлька с веслами растерянно смотрящая в след удаляющемуся поезду! Я чуть не заплакал. Андрюха расшвыривая попавшихся под руку проводников и пассажиров рванулся к тамбуру и, высунув голову, зычно заорал на пол Иркутска: «Спокойно Юля, это маневры!!!». И действительно, покрутившись по вокзалу, поезд вернулся к тому же самому месту, где мы и забрали Юльку, пригорюнившись сидевшую на катамаранах. По случаю такого счастливого воссоединения семьи, мы с Егором незамедлительно выпили по бутылочке пива.

            Проводница с грохотом закрыла дверь видимо символизировав тем самым окончательное и бесповоротное завершение большого путешествия. Вообще, конечно, я к дверям достаточно неплохо отношусь. Гораздо лучше чем к окнам. Ведь если задуматься, что такое окно? Тот же телевизор, просто картинка идет он-лайн. Не честно это как-то. Вот сидит человек у окна, к примеру, а за окном темно и дождик. А человеку в тоже время тепло и сухо. Сидит себе и получает удовольствие, наблюдая, как в его отсутствие весело шумит мир. Эдакий божок-созерцатель. С дверью такого безобразия не получится никогда. Двери они для того, чтоб весело шуметь вместе с миром. Например выйти и промокнуть. А если перевести на английский, так вообще все становится понятно. В чужеземной транскрипции и двери и окна имеют какое-то мистическое звучание. Вот только двери поискренней как-то, да и глючность их не так раздражает. Дык о чем это я? Окно в купе, сволочь, не открывается. А купе рядом с сортиром. Что и требовалось доказать.

            Дальнейшее продвижение не отличалось особой оригинальностью. Составление пивной карты России, карты с тетками, мой постпоходный отходняк с температуреньем. Пару раз просыпались от громкого Юлькиного чавканья. Все традиционно и буднично. Почему–то несколько раз пересекали большую реку, в которой признавали Енисей. Позже автоматически все крупные реки именовались не иначе как Енисеями. В Москву прибыли рано утром. С приплыздом!

 

И вот, наконец-то, с полным на то правом, можно нарисовать:

 

 

Griffin.

 

 

Фотографии

 

 


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом |  Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  База |