Посвящается участникам заплывов на байдарках по Хопру, Воронежу и Битюгу 1996-1999 гг.

 

 

Как обычно, все без исключения события, описываемые в настоящей хронике, действительно происходили 8-15 августа 1999 г.

 

         * * * * * *

 

Все упоминаемые персонажи являются реальными лицами:

SD – Сергей Дуденков, сотрудник Воронежского НИИ связи;

Nicky – Никита Полевой, технический директор рекламно-издательской фирмы «Кварта», в настоящее время (2002 г.) – кандидат технических наук;

VK – Вадим Кузнецов, врач-терапевт по образованию, в настоящее время аспирант Воронежской медицинской академии, автор хроник.

Возраст каждого из этих троих главных героев на момент повествования – 23 года.

 

Юрий Львович (Босс) – генеральный директор фирмы «Кварта», по совместительству – отец Nicky;

VS – Владимир Самойлов, врач-хирург, знаменитый участник многих байдарочных заплывов, основоположник водного туризма среди нашей тусовки. Будет неоднократно встречаться в других хрониках того же автора;

И другие уважаемые нами граждане, не игравшие особой роли конкретно в этом повествовании.

 

* * * * * *

 

Автор просит прощения за убогость познаний в конструкции байдарок и вообще в сленге, принятом среди водных туристов. Несмотря на то, что в течение последних 6 лет мы регулярно ходим по рекам каждое лето, он так и не смог обрести должной квалификации на эту тему. Пожалуйста, извиняйте!..

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ.

 

В конце июня-начале июля 1996 года VS, Ш и я, Bloody VK, совершили заплыв на байдарках по Хопру по маршруту Балашов-Поворино. Это было прикольное и оттяжное во всех отношениях плавание, и читатели «Хоперских хроник», напечатанных в ноябре того же года, уже имеют представление о деталях этого путешествия.

Теперь, три года спустя, решено было плыть по Вороне, тоже сказочной и еще более дикой реке, но обстоятельства сложились так, что вся старая гвардия в связи с окончанием институтов и устройством на работу не смогла вырваться на свободу. К сожалению, работать им пришлось уже с августа. Мне же предстояло идти в интернатуру лишь в сентябре, и я отчаянно рвался куда-нибудь уплыть. Нашлись и попутчики – мой старый добрый одноклассник SD, а также Nicky. Сильно поразмыслив, мы пришли к выводу за день до отъезда, что плыть на Ворону втроем по совершенно незнакомому маршруту не резонно и что лучше путешествовать по какой-нибудь известной реке. Так как Хопер был из всех них наиболее крутым, решились повторить известное плавание – на той же байдарке VS. 

 

 

ПРОЛОГ.

 

...Он снова вошел в пиршественную комнату, и на него уставилось множество глаз, маслянисто блестящих пьяным задором. SD и сам уже был хорош; второй день свадьбы оказался даже веселее первого. Но в то же время он еще довольно четко осознавал, зачем приехал сюда.

- Так, Серег, давай-ка еще насади! Смотри, а то мадам тебя перепьет! – провозгласил Коля, виновник торжества. «Мадам», деваха лет двадцати двух, пьяная в зюзю, издевательски воззрилась на SD, поднеся ко рту стакан, до половины наполненный слегка разбавленной настойкой боярышника, столь модной у всей прогрессивной молодежи в течение последнего полугода. Этого SD не мог перенести – чтобы его могла перепить какая-то баба!? Да никогда! Он широко улыбнулся и медленно протянул руку за стаканом, в который расторопный Коля, теперь уже женатый человек, до краев налил неразбавленного боярышника крепостью в 70о. По его внутренностям прошла дрожь, когда глаза увидели объем жидкости, которую предстояло проглотить, но он подавил это проявление слабости, резво чокнулся с девахой и четырьмя уверенными глотками отправил содержимое стакана в желудок. Раздался нестройный хор одобрительных и уважительных воплей. Следующие несколько секунд SD молча покачивался на своих двоих, хватая ртом воздух и отчаянно пытаясь удержать пойло внутри. В конечном итоге это ему удалось, и он с размаху сел на диван. Бабища, тоже вылакавшая свой напиток, была явно посрамлена, но ее уважение к крутизне SD возросло безмерно.

Потом пили еще водку, потом домашнее вино, потом.... Потом он уже ничего не помнил, но окружающие утверждали, что напоследок дело дошло даже до пива. Вполне возможно, говорил SD об этом впоследствии, но ощущения стали возвращаться к нему лишь утром, когда на голову его добрые собутыльники выливали уже третью баклажку минералки.

- Вставай, Серег, вставай, ты ж говорил, что надо забрать байдарку и срочно возвращаться в Северный.

Слова доносились до него словно сквозь вату, но он заставил себя разлепить глаза, которые тут же были залиты пузырящейся минералкой, и повернуть набок голову. Невероятная тупость в голове была почти непрошибаема для мыслей, однако SD знал, что какое-то действие из запланированных им вчера осталось так и не осуществленным. Мало того, собственно, за этим-то он сюда и приехал. А-а! Надо взять байдарку со всеми причиндалами и ехать домой. Домой, пора домой. Но Боже милосердный, как же хреново!

Через десяток минут он встал на обе ноги, через пятнадцать – умылся, а через полчаса они с Колей уже подъезжали на тачке к дому на ул. 19-й стрелковой дивизии, где сослуживец SD должен был выдать ему байдарку.  

 

9 августа. Короткая предыстория этого плавания.

«Черт возьми, сегодня уже девятое августа!» - подумал я, проснувшись. – «Надо срочно брать байдарку у VS. Конечно, хорошо, если и у SD что-нибудь получится, но лучше все-таки плыть в тройке».

Неожиданно раздался телефонный звонок. Это оказался как раз SD.

- Ну что, Вадим, я взял байдарку. – голос его звучал как-то глухо и вроде бы даже слегка дрожал.

- А-ха! – возрадовался я. – Молодец!

- К ней также прилагаются два надувных матраса, всякие болты, заклепки и так далее. – продолжал SD.

- Вот это супер! Матрасы надо обязательно взять; с тех пор, как мы поплавали по Битюгу с Елисеевым, я очень полюбил грести, сидя на них. Да и в палатку можно положить. Отлично! Но надо взять и у VS тоже байду. Втроем надо плыть в тройке, если есть такая возможность. Так что давай собирайся и заходи ко мне, счас поедем к нему.

- Ох-х-х!! – из трубки донесся такой тяжкий вздох, что даже мне стало как-то не по себе.

- Что такое?

- Да я ж сейчас только приехал с левого берега. Боже, как мы там забухали! Это был второй день свадьбы. Я до сих пор толком не осознаю происходящего вокруг. Ну да к Самойлову мы все же поедем по-любому. Так что вскоре я зайду.

 

************************

 

Через двадцать минут мы уже шагали по ул. Лизюкова по направлению к Памятнику. SD хотел предварительно заскочить к себе на работу в НИИ Связи, чтобы попытаться получить отпускные денежки. По пути он поведал мне историю о ночном шоу. Вообще, Сергей Николаевич выглядел довольно скверно. На транспорт мы садиться не стали, ибо он боялся, что не доедет без печальных последствий. Зарплату ему, естественно, получить не удалось, и тогда мы сели на какую-то маршрутку и помчались к VS. День был жарким, едкое обжигающее солнце палило довольно свирепо, и я вполне представлял состояние бедняги SD, которому быстро становилось все хуже и хуже. Где-то в районе Бахметьева он перестал отвечать на вопросы без крайней необходимости, и вид у него был такой, как будто он с минуты на минуту нарежет кони. Тем не менее, мы все же доехали до Космонавтов и вскоре благополучно звонили в 73-ю квартиру.

Там все были на месте. Присутствовал даже Шура, который почему-то был одет в совершенно белые штаны и какую-то летнюю белую же хламиду с капюшоном. «Так нынче ходит вся прогрессивная питерская молодежь», - ответил он на мой недоуменный взгляд. Я понимающе качнул головой. VS выволок байдарку и стал пояснять всякие важные мелочёвые моменты. SD же в это время сел на диван, обхватил голову руками и только тяжело и шумно дышал. Ему было вовсе хреново. VS все рассказал, и мы стали собираться.

- О небеса, как же я сейчас буду идти!? – спросил SD сам себя.

- Все нормально, - сказал я, - ты должен идти любой ценой. Как Терминатор.

- В последних кадрах фильма. – усмехнулся Шура Самойлов.

- Вот-вот. – отвечал SD, поднимая железо.

Сначала байдарка не показалась нам особенно тяжелой, и мы взнуздались ею довольно бойко.

- Это сначала так кажется. – хитро улыбнулся Сергей Васильевич, провожая нас. – Еще натаскаетесь до дрожи в коленках.

- Да это уж точно. – вздохнул я. -  Ну да ладно. Спасибо большое. Мы двинулись.

И с тем отчалили.

 

**************************

 

Ничего особо интересного в течение следующего получаса не происходило, разве что SD чуть не помер от прогрессирующей абстиненции, пока мы везли посудину в контору к Nicky. И еще внезапно хлынул сильнейший дождь, закончившийся точно в тот момент, когда мы подъехали к Памятнику. Вместе с озадаченным Никитой Юрьевичем мы решили, что сегодня, пожалуй, все-таки не имеет смысла ехать и что надо любой ценой отчалить завтра независимо от погоды и тому подобного. На том и разошлись. Остаток дня был занят подготовкой вещей и заполнением рюкзаков.

 

10 августа. Жаркая погода. t = 28 C. Жара. Закупка билетов и провизии. Отъезд из города.

 

В 8.52 меня разбудил звонок SD. И мы договорились, что он зайдет ко мне,  когда я сообщу ему о готовности. Он уже прочухался после вчерашнего, но теперь вспоминал воскресную пьянку с ужасом. Короче, пожравши как следует, я позвонил ему, и мы направились на троллейбусную остановку, где сели на «2»-ку, а от Заставы дошагали до Трансагентства.

Там выяснилось, что до Балашова сегодня едет только поезд Воронеж-Новосибирск № 120, отправляющийся в 15.42 и прибывающий в Балашов в 00.17. Как вы понимаете, такая новость не могла сильно нас обрадовать, но погода вроде бы установилась хорошая, и упускать еще день ну никак не хотелось, а кроме того, в этом поезде были плацкартные вагоны, стоимость проезда в которых составляла 72 рубля с копейками. Если учесть к тому же, что купейные места были не дешевле 115 рублей, то нам не оставалось ничего другого, как приобрести три билета и задуматься о том, как бы побыстрее затовариться провизией.

Первым делом мы приобрели средства от комаров – 4 совершенно разных – тюбик и три пластмассовых флакончика, в одном из которых был гель, в другом – мазь, а третьем – лосьон. На это ушло 28 рублей 50 копеек в общей сложности.

Далее наш путь лежал до конторы Nicky, который усиленно работал в описываемый момент и еще не догадывался, какой подарок готовит ему судьба в нашем с SD лице.

Физиономия Никиты Юрьевича и впрямь выразила немалое удивление при известии, во сколько мы уезжаем; впрочем, он довольно хладнокровно переварил эту новость и предложил нам пойти за съестными припасами, дав нам еще денег. Примерный набор продуктов был обговорен тут же, а вот с их количеством, как мы увидим позже, малость переборщили.

Мы с SD направились к Северному универсаму пешком. Солнце сияло не на шутку, и было до безобразия душно, хотя по небу неслись слоисто-кучевые облака довольно темного цвета, и взгляд на них отнюдь не радовал душу (хотя дождь сегодня так и не пошел). Зашли мы по пути в «Стеклянный» магазин, ибо Nicky утверждал, что цены на крупы там самые приемлемые, но беда заключилась в том, что нужных нам круп просто не оказалось. Рынок же около «Северного» универсама смог предоставить на наш выбор все, что требовалось, за исключением гречки – она почему-то продавалась только в одном месте по 18 рублей и была хреновою до безобразия; но делать нечего, и пришлось ее купить, так как времени на рассусоливания оставалось все меньше. Приобрели мы также очень много сушек – три с половиной килограммовых мешка по 10 рублей, причем сушки эти были совершенно пресные и невкусные, но SD довольно справедливо заключил, что именно такие нам и нужны, чтоб меньше хотелось пить в процессе гребли. Короче говоря, продуктов купили килограммов 15, так что даже оторвались ручки у большой полиэтиленовой сумки, рассчитанной на 25 кг, и остаток пути до моего дома  пришлось тащить ее в обнимку.

Около 12.50 я завалился с этим грузом домой, а SD отправился готовиться к себе. Еду я переложил в свою сумку с крепкими ручками. Одевшись в старые добрые драные черные джинсы с разорванной промежностью и военную зеленую рубаху, я окончательно сложился и стал ожидать появления SD. Тот прибыл в 13.32, и мы с рюкзаками и сумкой потащились в контору. Было тяжело и неудобно, а при мысли, что ко всему этому придется еще тащить байдарку, становилось просто не по себе. Мы погрузились в троллейбус на заднюю площадку, где стоял Леха, брат Ш. Он был сильно небрит и вид имел довольно свирепый. Он уже был наслышан о том, что мы уплываем, и пожелал всего хорошего.

Выгрузившись на Памятнике, мы первым делом зашли в «Спорттовары», где SD приобрел леску и крючки, ибо собирался ловить рыбу во время путешествия. А затем мы завалились к Nicky. В конторе царил обычный бардак, все было раскидано, а рюкзак командир и не думал еще собирать. Оставалось купить еще водку, лук, чеснок, хлеб и батарейки для фонаря и приемника. Пришлось идти в сторону Ипподрома по Хользунова, где находился магазин “Каскад”. Там мы купили две “Терновых” по 24 рубля; лук, чеснок и хлеб в количестве 5 буханок были приобретены на обратном пути, равно как и батарейки. Хотели было купить еще водки, но SD сказал, что он возьмет наполненный до краев 0,5 л пузырь с самогоном, настоянным на дубовой коре (как знаменитый трензелевский), крепость которого примерно 50 оборотов.

А прямо у “Спорттоваров” на углу меня ожидала встреча со Светланой Чирвон. Она была в очках, и физиономия ее излучала неоправданную радость, сопровождающуюся смехом. Она принялась сообщать в своем стиле о различных новостях, произошедших с момента выпуска, и мы все поперлись в контору. Уселись в кухне и трепались там об одногруппниках; выяснилось, что сама она с начала месяца работает в нейро-сосудистом отделении в ОКБ на 7-м этаже. То, что родом Чирвон из Балашова, я знал и раньше, а теперь мы обсуждали, на какой вокзал и каким поездом лучше было бы приехать.

Пока мы беседовали, SD помогал Nicky собирать рюкзак и перекладывать продукты так, чтоб освободить сумку. В конечном итоге ему это удалось, и все вещи оказались благополучно упакованы. Тяжесть, правда, была недетская. В 15.12 прибыл Юрий Львович, который наилюбезнейше соблаговолил подвезти нас на машине до вокзала. Чирвон ушла прямо перед нашим выходом. Алексей Новак и Елена Потапова, сотрудники РИФ «Кварта», пожелали нам удачного плавания и хорошей погоды. И мы уехали.

В 15.34 были на вокзале. Оказалось, что поезд опаздывал. Юрий Львович даже купил зачем-то нам всем по мороженому и поехал по своим делам. А мы затоварились еще минералкой. Поезд подали в 16.09 или около того. В него помимо всех прочих пассажиров погрузилось очень много военнослужащих, к счастью, не в наш вагон. Мы ехали в 6-м вагоне на 13, 14 и 15 местах. Пассажиров было мало – едва ли пол-вагона. Все боковые места были пусты.

В 16.18 состав тронулся, и мы, как обычно говорится, отправились навстречу новым приключениям.

Было жарко до невозможности. Хорошо хоть, что удалось открыть окно. Довольно долго играли в карты (в преф), а потом разлеглись отдыхать и читать газеты. Проводнице было все по фигу, так что мы щедро пользовались матрасами и подушками. Мало того, проводница сама завалилась спать около 18 часов. Мы прикинули, что до Новосибирска этот поезд идет трое или четверо суток, и что она, пожалуй, права, - не стоит брать в голову контроль над такими мелочами, как матрасы; пассажиры и сами сделают, что захотят и что сочтут разумным.

Ехали через Лиски, Новохоперск, Поворино. Делать было нечего, время тянулось тяжко, и заснуть лично у меня не получалось, хотя я и хотел этого в преддверии намечающейся бессонной ночи. Когда стемнело, у всех нас вдруг разыгрался аппетит, и в Поворино, уже в 22.45, Nicky и SD купили паштет из индейки. Его тут же вточили с хлебом. Пошло просто замечательно. И вот прямо в поезде для нас и наступило

 

 

11 августа. Жара и безоблачное небо. Отплытие.

 

Почти все пассажиры повылазили в Поворино, так что в Балашов приехали только мы и еще один парниша лет 28, который примерно на уровне Лисок навернул три «Балтики» №9 и неподвижно лежал весь остаток пути. Прибыли в Балашов ровно в 00.17, быть может, даже в 00.16.

Хотя кругом и была ночь, мне показалось, что мы прибыли на тот вокзал, что у реки. Один из железнодорожников в оранжевой накидке подтвердил это предположение, и наши сердца возрадовались. Была кромешная тьма, и надо было переждать на вокзале, куда мы и направились по подземному переходу.

Вокзал был довольно большим зданием и почему-то напомнил мне  наш аэропорт (хотя объективно мало чем на него походил) – может быть, излишней стеклянностью?  Все было бы ничего, там даже оказалось много пустых сиделок, но совершенно не имелось никаких ларьков. Мало того, ни единого ларька не оказалось и в окрестностях вокзала, что разгневало нас до беспредела. Особенно возмущался SD:

- Ну как же так, вот у нас  - город как город, везде все работает в любое время дня и ночи, все-тки ж вокзал железнодорожный, люди-то все время крутятся, а здесь, блин, как в заднице, – темнотища и ни одной живой души кругом.

Мы полностью разделяли его мнение, но столь бурно свои комментарии не высказывали. Я даже пытался защищать город Балашов, говоря, что здесь есть и другой вокзал и что город весьма велик и густонаселен. Nicky тоже был осторожен, он  сказал:

- У нас тоже есть районы, где сплошной глухняк – ни ларьков, ни магазинов, один частный сектор без всякого освещения да заводы какие-нибудь; например, район ТМП. Вот если б там иногородний оказался, у него возникли бы похожие чувства.

- Все это так, – отвечал SD, – но НА ВОКЗАЛЕ-то ларьки должны быть! Люди-то и ночью ездят.

Я заявил, что независимо от эмоциональной насыщенности их справедливо гневных речей лучше не станет, и они переключились на другие темы. Вообще, в этом путешествии я стал замечать в себе какую-то не свойственную мне плавность и склонность к философским рассуждениям, чему сам впоследствии немало удивлялся.

SD предложил было поиграть в карты, но лично мне было влом, если честно, и вообще, сильно клонило в сон. А времени натикало только около 01.15. Мы по очереди прогуливались на площадке перед вокзалом со стороны города.

А Балашов и впрямь представлял собою глухую деревню, если смотреть отсюда; вокзал выходил прямо на частный сектор, черный и мертвый, лишь где-то на горизонте за стеною леса светились довольно многочисленные огоньки многоэтажных сооружений. Nicky и SD все же хотелось разыскать какой-нибудь киоск, и они расспрашивали о том редких прохожих. Им сообщили, что ближайший круглосуточный ларек где-то в получасе ходьбы отсюда. Такое известие слегка охладило их пыл, но ненадолго.

Мы снова расселись на сиделках среди рюкзаков и байдарки. Прошло еще с полчаса.

- Хочу водки! – заявил вдруг Nicky.

- Да ты чё, сдурел? – возмутился я. – Какой еще водки в такое время? К тому же грести еще весь день, а сутки только начались!

- Все равно хочу водки! – Полевого, видимо, начало переть.  – Кто знает, во сколько рассвет будет?

- Думаю, что около 4.30. – ответил я.

- 01.32. – сказал Nicky, взглянув на часы. – ТРИ ЧАСА БЕЗ ВОДКИ!!! Как же так?!

Мы с SD расхохотались после этой фразы.

- Ну ни хрена себе сказал! – я только головою покачал.

Вместе с нами выгрузилось большое количество солдат или каких-то курсантов (SD по каким-то признакам установил, что это курсанты ВАТУ), которые сначала прогуливались на упомянутой площадке, выходящей в сторону города, а потом, около 01.53, дружно пощемились внутрь вокзала.

А надо сказать, что внутри здания был буфет, на котором висела табличка, гласившая, что в 02.00 этот буфет откроется. Мы мало в это верили, во всяком случае, ничто к тому не располагало. Однако он действительно открылся примерно в 02.08. Туда тут же ринулась армия курсантов, а потом и Nicky с SD. Я уж было удовлетворенно откинулся на спинку, но вскоре курсанты и наши герои с разочарованными рожами потекли обратно.

- Что такое?

- Да нету там ни хрена! – заявил SD. – Нет, положительно, я дурею от этого города. У меня здесь, кстати, одногруппница где-то живет, в гости можно даже было бы зайти, если б еще адрес знать. Но не думал я, что Балашов такой дурацкий город. Я прямо разочарован донельзя.

        Все это было неприятно. А мне нужно было купить жвачку, ибо в Воронеже я забыл это сделать. Но ничего не поделаешь, надо было ждать рассвета.

Циркадные биоритмы знали свое дело, и меня неудержимо клонило в сон, но даже спать не получалось. Ибо внутри вокзала летало невообразимое количество мух, которые ежесекундно садились на все открытые части тела, и их приходилось постоянно отгонять.

Никите Юрьевичу, однако, необходимо было горючее, чтобы поддерживать себя в тонусе, и потому он в 02.55 или около того отправился-таки на поиски того ларька, прихватив с собой SD для компании и пущей безопасности. Я же остался неподвижно лежать среди кучи рюкзаков. В полудреме я просуществовал минут сорок, а потом появились наши разведчики.

Nicky купил фруктовый «Dirol” с мочевиной (мне), еще хлеба и бутылку какой-то сладкой вишневой настойки в 18 оборотов, которая стоила 19 рублей. На ней стояла акцизная марка Саратовской области. Было предложено немедленно высосать это пойло.

SD с ужасом отвернулся и сказал, что он ни в коем случае не будет пить спиртное, ибо еще слишком свежи ощущения вчерашнего дня. И попытался залечь спать. Нам с Nicky ничего не оставалось, как распить настойку вдвоем. Она оказалась весьма неплохого вкуса и довольно хорошо входила. У меня даже возникло ощущение, что отдает натуральной вишней, но Nicky авторитетно заявил, что сейчас все эти эссенции для придания вкуса синтезируются, так чтобы я, мол, не обольщался. Тем не менее мы очень приятственно осушили бутылку, причем на финальных стадиях нам все-таки немного помог SD. Пили из одной кружки по очереди.

Было почти 4 часа пополуночи, усталость брала свое, да и 18 оборотов в напитке все-таки было, поэтому мы начали косеть.   Я стал задвигать Никите Юрьевичу про прапрадедушку и Рахманинова, Рамонь и принцессу Ольденбургскую. Побеседовали обстоятельно. Потом пописали несколько раз  - на вокзале (где оказался очень приличный сортир, чего мы, признаться, не ожидали), а также на улице рядом.

Примерно в 04.20  SD заявил, что начинает светать и что пора выдвигаться. Небо где-то вдалеке едва заметно посиреневело, но на самом деле было еще совсем темно. Nicky тоже горел желанием двигать собой, так что в 04.32 пришлось нагрузиться вещами и выйти из вокзала.

Тьма стояла почти абсолютная, под ногами хлюпала грязь, оставшаяся от закончившегося позавчера сезона дождей, и брести приходилось очень осторожно. Я не помнил точно путь среди частных домов, знал только, что идти совсем  недолго. Впрочем, мы промазали. Свернули в сторону железнодорожной насыпи на первом же повороте, перешли рельсы и стали ковылять по гравию и шпалам среди семафоров по направлению к мосту. Скинули вещи наверху и оставили с ними Nicky, а сами с SD пошли на разведку. Спустились вниз к реке, но получилось так, что вышли к Хопру мы после моста (считая по течению), а не до, как в прошлый раз. Ну что ж, здесь тоже можно было собраться. Выход к воде, правда, был весьма хреновым – илисто-тинистым с многочисленными торчащими корягами.

Хопер был широк, спокоен и страшен в серо-коричневом полумраке. Но особенно пугающее впечатление производила нависающая справа мертвая черная громада моста. Вокруг стояла тишина, не нарушаемая даже паровозными гудками и свистками. Мрачное зрелище. Я даже слегка опешил, не ожидая подобного ощущения от новой встречи с рекой.

Итак, решив собираться здесь, мы с SD пошли наверх. Nicky докуривал последние сигареты, ожидая нас. Взгромоздив на себя все вещи, мы потащились к предполагаемому месту сборки. Нашли там довольно широкую ровную площадку и с облегчением сбросили шмотки на землю, мокрую от росы.

Некоторое время морально готовились к процессу сборки. Я подошел к воде и сказал примерно так:

- Ну, здравствуй, Хопер-батюшка!  Три года назад расстались мы, чудно проплыв 160 км, а теперь снова здесь и просим ниспослать удачу нашему плаванию подобно тому, как было три года назад.

И он, видимо, внял моей просьбе, как мы увидим в дальнейшем. В 5.20 стали разбираться. Переложили многие вещи из рюкзаков, потом распаковали байдарку и стали пытаться ее собирать. На первый взгляд это не казалось таким уж трудным делом, тем более что мне уже неоднократно приходилось ассистировать при сборке, но возникла немалая путаница с кольцами и определением носа и кормы, а также положения спинок сиделок. Мы долго корячились в этом плане, и в конце концов все-таки допустили ошибку – одна из спинок оказалась в грузовой секции, а переднее место получилось и вовсе без спинки  (впрочем, это было замечено почти в самом конце сборки, когда уже была надета шкура, так что переделывать не стали).

Очень неприятный момент был при попытке распрямить в шкуре собранные половинки байдарки, когда отлетела заклепка, крепившая носовую часть киля к средней. Она пулей выстрелила куда-то далеко в небо и исчезла в ясных просторах (а к тому времени стало довольно светло). Поломка была совсем незапланированной и непредусмотренной и потому поставила нас в тупик на какое-то время. Нос стал вихляться с большой амплитудой и риском прорвать резиновое дно. Но нам удалось довольно прочно закрепить перелом толстой алюминиевой проволокой, найденной поблизости в траве (как будто специально здесь лежала). Кроме того, когда натянули шкуру и надели борта со шпангоутами, образовалось  как бы кольцо и, таким образом, возникла дополнительная фиксация сверху. Мы поняли, что можно плыть без особого риска погубить лодку. А больше никаких особых неприятностей при сборке не происходило.

Длилось это довольно долго – часа два с половиной–три. Потом сложили еду в рюкзак Nicky (отчего он отяжелел до невозможности), шмотки по серебрянкам (старым добрым зеленым серебрянкам, которые и в этот раз достойно отслужили нам во время плавания) и спустили байдарку на воду. Какой-то мужик около 5.40 пришел на берег рядом с нами ловить рыбу и пару раз просил у нас кусочек хлеба на приманку, другой в это же время удил рыбу из лодки метрах в десяти от берега.

Вода оказалась на удивление теплой – даже оптимистично настроенный я не ожидал такой достойной температуры. Наше отплытие состоялось в 8.15 – 8.18. Я сел сзади, а Nicky -  спереди, SD же был положен с середину на отдых. В этот раз я дал себе зарок грести все время сзади – надо ж было начинать и за рулевого когда-то.

Ах, как приятно было вновь заскользить по поверхности Хопра, который к тому времени посветлел и повеселел под лучами взошедшего солнца, пока еще не обжигающе жаркого, но яркого и доброго. Вообще, погода была совершенно чудная – примерно 27 градусов и безветрие.

Несмотря на усталость после бессонной ночи, скорость мы сразу развили весьма немалую – километров под 10 в час, и это было очень приятно; быстро возвратился двигательный динамический стереотип движений веслами – как будто и не прошло больше года с момента последней гребли.

SD было совершенно нечего делать, и он знай себе дремал в средней секции. Вообще-то мы неправильно нагрузили байдарку, так что центр ее тяжести находился слишком высоко, что увеличивало риск перевернуться (слава Богу, этого так и не случилось). Поклажи  оказалось слишком много, и её едва удалось запихать в грузовую секцию. А в остальном все было просто волшебно. Сначала мы боялись за поломанный стык в носовой части, но потом поняли, что там все скручено надежно и не парились более на эту тему.

...Во время этого плавания я лишний раз отметил, что Хопер имеет довольно четко различающиеся по окружающему пейзажу весьма большие отрезки пути,  по которым приблизительно можно определить свое местонахождение.

И первой такой частью являлись лесистые берега с довольно частыми выходами и равномерно встречающимися песчаными пляжиками. Это были те самые места, где так славно гуляет эхо между стеною деревьев с обеих сторон на берегу. Я сообщил об этом Никите Юрьевичу и даже покричал, чтобы он и SD смогли прочувствовать этот эффект.

Потом ожидалось появление довольно большого количества коряг, которые, впрочем, легко было обходить, ибо почти всегда они четко группировались у одного берега и никогда не занимали более половины ширины реки.

Мы миновали (как мне показалось) турбазу, где прыгали в прошлый раз с тарзанки (последней, естественно, обнаружить не удалось), потом двигались еще некоторое время.

В 11.12 остановились на правом берегу на довольно широком песчаном пляже с недавними, может быть, даже сегодняшними, следами чьих-то ног. Впрочем, никаких звуков до нас не доносилось, а усталость брала свое. Мы с Nicky полезли купаться, а SD не стал этого делать и улегся на песке под жарким солнцем. Вода была на удивление теплая – конечно, не такая, как в тот раз, когда при опускании в реку конечностей нельзя было ощутить ни тепла, ни холода, но очень даже хорошая, тем более для середины августа.

Искупавшись (а все купания во время этого плавания, так же, как и во время предыдущих, происходили только в неглиже, и я (кроме одного-единственного раза) даже так и не намочил плавки), мы разлеглись на песке, подставив тела солнцу, которое  становилось все жарче и жарче. Побоявшись, что байдарка может уплыть, веревку привязали за руку SD, и в таком виде он и спал.

Вокруг стрекотали всякие твари, жужжали мухи, воздух был неподвижен, и довольно скоро я провалился в какой-то кошмарный сон с участием Nicky и других. Содержание я, к сожалению, забыл, но оно было довольно правдоподобным и жутким, ибо в какую-то секунду я резко проснулся и с ужасом осознал себя не бегающим по центру города, а лежащим на раскаленном песке на берегу Хопра. В воздухе царила  все та же звенящая неподвижность, а Солнце светило прямо в морду. Мне стало почти плохо от перегрева, и я решил, что пора плыть дальше. Было 11.45. От моего судорожного пробуждения зашевелился и SD. Видимо, его посетила та же идея, потому что он без лишних разговоров принялся разминаться и готовиться к посадке в байду. Никита Юрьевич был быстро поднят, и мы снова с ним искупались – вот это было круто! Это купание действительно освежило нас до оптимального состояния, и мы, по-человечески перераспределив вещи в грузовой секции, поплыли дальше.

Корявый лес продолжался примерно до 13.30. Потом, насколько я помнил, должны были быть места с высоким обрывистым правым берегом и песчаным низинным левым, поросшим травою.    

Так и произошло. Берег этот вскоре открылся нашим взорам. Это, пожалуй, единственное подобное место на данном отрезке Хопра. И оно, как и все хорошее, быстро закончилось. Еще больше деревьев попадало с обрыва, и многие уже готовы были упасть, но пока еще отчаянно цеплялись корнями за песок.

Через какое-то время мы сделали остановку, и тут уже SD первым полез купаться, и ему это вставило до чрезвычайности. Купались мы на правом берегу на какой-то отмели. Солнце жарило довольно не по-детски.

Несчастных SD и Nicky очень шокировало почти полное отсутствие поселений на пути. Что до людей, то нам попадались отдельные рыбаки, но это происходило не часто – с периодичностью примерно раз в час-полтора.

Около 15.15 мы проплыли мимо большой стоянки байдарочников – их было человек 10 как минимум, причем добрая половина из них – дети. Я насчитал 5 «двоек», хотя, возможно, среди них была и «тройка», но если и была, то не более чем одна. Эти ребята расположились с правой стороны на углу, и мы придали надменное и непроницаемое выражение нашим рожам, когда проплывали мимо (по крайней мере, так сделал я). Ни в какие словесные контакты с ними мы не вступали.

После того, как мы удалились на некоторое расстояние от них, я задумался над тем, почему эти люди как-то странно посматривали на небо, и вдруг меня осенило.

- Эй, народ! А мы случайно не прощелкаем затмение-то?

- Да не должны по идее. Но радио надо послушать. – сказал Nicky. – Слышь, Серёг, включи-ка новости.

Тот не замедлил так и поступить. И действительно, стали передавать, что затмение начинается, мол, но так как в Москве хреновая погода, то там им ничего не видно. Мы стали злорадствовать по этому поводу, ибо здесь, в Саратовской области, небо было просто чудное. И сами посмотрели на Солнце. Пока никаких макроскопических изъянов на нем видно не было.

- А что, господа, - сказал я тогда, – Мне приходилось слышать от преподши по английскому в институте, что перед затмением затихают птицы и всякая прочая живность и в природе воцаряется устрашающее безмолвие на какое-то время.

Довольно громкий плеск весел не давал нам возможности проверить справедливость этого утверждения, и потому мы положили их и прислушались. В самом деле, вокруг стало значительно тише. Даже ветер перестал нагонять рябь, и поверхность воды лишь тяжело и маслянисто покачивалась. Создалось впечатление, что Солнце слегка пригасили; нет, конечно же, было совершенно светло, но свет стал как будто желтее, словно искусственный, и может быть поэтому появилось ощущение замкнутости окружающего пространства. Зато стало еще душнее и жарче, как мне показалось.

При внимательном рассмотрении светила выявился дугообразный дефект его примерно на 4-5 часах, занимавший не более пятой части окружности. Взирать на него можно было только через ворсинки перчаток, в которых мы гребли, иначе выжигало глаза. Но через перчатки все было видно хорошо.

Мы довольно долго пялились на Солнце, потом снова погребли, а я стал говорить, что теперь, мол, прямо вот сейчас, родился или с минуты на минуту родится очередной спаситель мира, который придет к власти в 2032 году, судя по предсказаниям Глобы и прочих прорицателей.

Усталость брала свое, и нам захотелось сделать перекус. Сделали мы его примерно в 15.37 по правому берегу на довольно говённом песчаном пляжике, покрытом лопуховистой растительностью. Жрали огурцы с хлебом и чесноком. При этом не забывали наблюдать за динамикой затмения – теперь дефект находился посередине внизу, на шести часах, и явно собирался двигаться еще левее. Именно так он и сделал и около 16.15 сполз с солнечного диска, а мы как раз в это время поплыли дальше. Вот так, собственно, и закончилось для нас затмение. Мы видели все от начала до конца.

С одной стороны, не особенно приятно было иметь за спиной целую банду конкурентов на пяти байдарках, но в то же время был во встрече с ними и положительный момент – создавалось ощущение правоты собственного дела; мол, не одни мы сдвинулись до того, чтобы пускаться в дальний заплыв в середине августа.

Двигались дальше с редкими остановками. Ничего особенного более не происходило. Миновали село Алмазово, судя по речам местных жителей. Самого села, естественно, не видели, ибо по какой-то причине очень мало сел на Хопре выходит непосредственно к реке. Так вот, в знаменитой книжечке-путеплывителе точность расстояний на карте оставляла желать очень много лучшего, и от Алмазова до следующего села Лесное было буквально рукой подать. На самом же деле все обстояло гораздо хуже. Между этими селами оказалось немеряное количество совершенно глухого необитаемого места, и река здесь была сплошь завалена у берегов затопленным лесом. Как я уже говорил, вероятность пропороться была не так уж и велика, но вид этих коряг нагонял тоску.

Искали стоянку до 20.35. Проплыли длинное открытое место по левому борту перед селом Лесное. Солнце садилось. По левому берегу мы повстречали каких-то людей – двух мужиков и двух бабищ лет по 28, приехавших на моторе, видимо, с целью оттянуться прямо у реки. Это были явно местные, но когда SD спросил у них, далеко ли до следующего села Инясево, бабищи неожиданно закатились хохотом, причина которого не была ясна, и ничего нам не ответили.

- Не пойму, они обдолбанные, что ли? – спросил SD, когда мы отплыли от них метров на 30. – Я вроде ничего такого смешного не спросил.

- Да они вообще какие-то негожие. – сказал я. Последнее слово меня приучил в свое время употреблять наш Шура Волченко. – Вполне возможно, что и обдолбанные.

В течение последних двух часов я усиленно высматривал на левом берегу что-нибудь похожее на нашу старую стоянку первого дня. Выплыли мы рано, и даже если гребли медленнее, чем тогда (что довольно сомнительно), то должны были уже или миновать ее или вот-вот увидеть это место. Мне очень хотелось посетить места боевой славы, но к сожалению, эту стоянку мы так и не обнаружили. Видимо, многое изменилось с тех пор.

Итак, мы остановились в 20.35. Это было почти на углу по левому же берегу примерно в 3-4 км от села Инясево. Может быть, то было и не самое лучшее место – напротив рыбацкой стоянки. Рядом в затоне рыбаки перегородили всю реку сетями, веревками и т.д. Само по себе место, в общем-то, оказалось неплохим, но мне не слишком нравились его избыточная открытость и особенно следы дороги, ведушей прямо к нему.

Уже начинало темнеть. Мы быстро разгрузились и затащили байду наверх. Воды в ней было очень много, как это ни печально. Оба надувных матраса промокли, и стелить их в палатку было никак нельзя. Уже в довольно глубокой тьме, с 21.15 до 22.05, готовили еду – макароны с тушенкой. Получилось настоящее дерьмо, ибо они слиплись и были частью горелые, частью непроваренные. Я толком не смог это есть. А потом мы выпили малость самогона SD, настоянного на коре дуба. Весьма неплохо. И залегли спать.

Ночью было жарко – вот хоть убейте, но было жарко, несмотря на середину августа. Вырубился я довольно быстро и незаметно. Глубоко ночью, скорее даже под утро, пришлось все же надеть штормовку, ибо слегка попрохладнело.

 

 

 

12 августа. Отличная погода, 28 С. Душновато, безветренно и солнечно.

 

Выдержка из хроники этого дня:

Я проснулся в 9.12. SD с кем-то разговаривал – оказалось, что с пацаном, который рыбачил рядом. Гавкала какая-то собака. Мы с Nicky потихоньку пробуждались. У меня жутко распух тыл левой кисти и 4-5 пальцы с тыльной же стороны – видно, укусила какая-то падла, а я и не заметил. Что до комаров, то их ни вечером, ни сейчас практически не было, и это обстоятельство удивляло меня просто донельзя, впрочем, приятно. SD пошел ловить рыбу, а Nicky занялся приготовлением лапши с консервами «Завтрак туриста». Сейчас 9.58, и я дописываю это предложение, после чего иду делать что-нибудь полезное.

В итоге мы пожрали супчиком из пшена с рыбой, пойманной SD утром. Очень славное варево получилось. Откушав, многократно купались в волшебной воде, а также минут сорок загорали в голом виде, лежа на пенах. После этого долго собирались и, похоже, потеряли мой коричневый чехольчик от ножа с лежавшей в нем вилкой. Жаль. Ложку же удалось спасти.

Короче, выплыли мы в 12.55. SD сначала отдыхал. И довольно долго. Первое купание сделали буквально через 10-13 минут после начала движения – по левой стороне на песчаном островке среди реки. Жара была капитальная и спадать совершенно не собиралась.

  С опознанием знакомых мест были большие проблемы. Мы миновали довольно быстро село Инясево, а потом намечался знаменитый Большой Карай. Как ни странно, но того места, где в Хопер впадала одноименная с Караем речушка (оттуда еще вылетал мужик на моторке, когда мы с Ш и VS делали поблизости перекус), так и не оказалось видно по правому берегу, хотя я долго и тщательно высматривал. Неужели все так заросло за последние три года? Обрывы-то вдоль правого берега остались.

- Это охрененное село, сразу видно. – сказал SD.

- Почему ты так решил? – спросил я.

- Да потому что мы чешем вдоль него уже минут сорок, а кроме того, за это время видели целых три стада коров, а иметь три стада может себе позволить только очень здоровое село.

- Хм. – только и смог сказать я. Вероятно, SD был прав. Ему виднее.

Все ждали появления плотины. Она однозначно должна была быть пройдена нами во второй день. Я стал сверяться со своими же «Хрониками» и понял, что она обязана быть где-то рядом.

Так и случилось. Минутах в двадцати от Большого Карая мы услышали нарастающий шум и вскоре увидели саму плотину. Причалили к правому берегу в том же самом месте, что и в прошлый раз. Там стоял какой-то мужик с малолетней девочкой. Он стал комментировать наш маршрут. Сказал, что за день до нас тут проплывал народ на трех байдах из Волгограда, что плыть досюда от Балашова один день, а до Поворино от Балашова – неделю. Я молча усмехался, не пытаясь доказывать ему некоторую ошибочность его утверждений, ибо уже знал время, за которое можно проделать этот путь. Но вообще мужик был разговорчивый и приятно добродушный.

Сначала мы с Nicky забрались на разрушенное здание над плотиной – я специально хотел показать ему это зрелище сверху. Все было как и тогда, но нижний уровень воды в этот раз оказался существенно выше, так что перепад едва ли составлял 40-50 см. И рыбаков внизу под плотиной было гораздо меньше – не более трех-четырех, зато имелось немало купающихся – в частности, мы переносили шмотки и затем байдарку прямо к каким-то девахе и пацану лет по 20, и они даже не подумали сдвинуться хоть на шаг, чтоб избежать сильного сближения с нами. Мы тоже были упрямы, так что загрузка посудины прошла почти вплотную. Потом я сбегал посмотреть, не забыли ли мы что-нибудь с верхней стороны, после чего мы отчалили.

К этому времени я уже весьма устал грести, жара расслабляла, а кроме того, жутко болели обожженные ноги. Почему-то я вбил себе в голову, что в этот же самый день должно миновать злополучный мостик с пеньками старых свай (за которые намертво зацепились когда-то родители то ли Елисеева, то ли  VS). В хрониках было написано, что он должен повстречаться на нашем пути как раз во второй день, но этого так и не произошло. Я стал ругать себя за раздолбайство и неточность в изложении деталей и поклялся исправить все недочеты и ошибки старых хроник, подмечая по пути особенности окружающей обстановки.

Ничего особо выдающегося в тот день мы не увидели. Вообще, у меня создалось впечатление, что Хопер в этот раз какой-то сонный, как будто разморенный жарой. Все, что происходило на реке, было как-то немножко вяло и лениво.

В этот день нам с Nicky открылись романтические стороны души SD. Прямо с момента отплытия со стоянки его охватил легкий экстаз при виде лилий, в изобилии росших по берегам, и он поминутно выражал желание сорвать одну из них и увезти ее домой. Правда, он боялся, что цветок завянет, но я говорил, что всегда можно будет нарвать лилий где-нибудь поближе к концу пути.

- Если они там будут, то конечно. – отвечал SD.

- Да их же дохрена тут, должны быть и близ Поворино. – сказал я.

- Не факт. Например, вчера их не было весь день. Пока имеются только здесь.

Я приятно поразился наблюдательности SD, особенно в отношении таких необычных объектов и подумал, что сам не обратил бы на эти лилии-кувшинки ни малейшего внимания.

Усталость одолевала все сильнее. В один прекрасный момент мне показалось, что я узнал то место на левом берегу, где Ш когда-то просирался в воду, а примерно в 18.15 почти со 100% определенностью я указал на нашу вторую тогдашнюю правобережную стоянку с двумя выходами, но сейчас на ней (если это действительно была она) находилось трое каких-то пацанов, и нам пришлось двигать дальше. А перед этими пацанами, метрах в сорока, на песчаной косе выгрузился еще один мужик на байдарке весьма древнего вида, еще с деревянными шпангоутами (сначала я думал, что это он так ее починил подручными средствами, но SD и Nicky заверили меня в том, что это такая конструкция, а у меня не было оснований не верить им). Мужик этот был, как нам показалось, сам по себе и не имел ни малейшего отношения к пресловутым пацанам. Короче, жаль, что было занято такое чудное место, а то бы я настоял на непременной остановке здесь, несмотря на то, что было еще довольно рано.

Пришлось двигаться дальше. И в общем-то довольно скоро, не более чем через 40 минут, мы остановились в относительно неплохом месте по левому берегу – это был откосик 3,5-4 метра высотою, чем-то похожий на нашу первую стоянку, подробно описанную в первых «Хоперских хрониках». Место это было выбрано SD, и надо признать, что в этот раз на небольшом отрезке реки нам было из чего выбирать – подряд имелось не менее трех более-менее подходящих местечек.

Единственная проблема заключалась в том, что трудно было затащить наверх байдарку по совершенно непроторенному склону, но на деле это оказалось легче, чем казалось с реки. На мой наиболее придирчивый из всей троицы взгляд (я заметил, что в отсутствие VS сам теперь стал позволять себе капризы при выборе места), здесь было все же слишком много свободного пространства. Но зато совершенно безлюдно, и не было даже намека на то, что кто-то может сюда нагрянуть. На большой поляне росло в середине довольно много деревьев и кустов, разделяющих эту поляну как бы на отдельные сектора, что создавало некое подобие уюта. Еще здесь росла очень короткая, словно скошенная, и до невозможности колючая трава, так что пришлось спешно обуваться. Ни к чему другому придраться было нельзя.

На склоне откоса, под самой травой я первым делом высмотрел отверстия, чертовски напоминающие норы ужей, и предупредил всех о возможной опасности. Nicky и SD были уже в курсе по моим рассказам о печальном случае с Ш, и потому старались обходить эти норы.

Байдарку удалось затащить наверх с довольно большим трудом. Времени к этому моменту было примерно 19.52. Разложились довольно быстро. Стали готовить гречневую кашу с тушенкой, причем тушенка была в ней совершенно незаметна. Но вообще в этот раз получилось очень даже неплохо.

Стемнело около 21.35. И вот тут-то и началось. Комары. Старые добрые комары. Их появление произвело самое удручающее впечатление на SD и Nicky. Я-то сам отнесся к этому вполне спокойно, как к явлению совершенно неизбежному. Видимо, моральная подготовка имеет все же большую силу, во всяком случае, надо мною. SD же, например, просто осатанел от комаров – до такой степени это его проняло, что он даже начал глушить за ужином самогон. Да и Nicky безостановочно отпускал в адрес насекомых такие комментарии, что у меня просто уши вяли.

Смею заверить глубокоуважаемых читателей, что комаров на этой стоянке на самом деле было очень немного – едва ли одна восьмая часть от того количества, что терроризировали нас на самой благополучной из стоянок прошлого раза. И я прямо-таки не ожидал такой бурной реакции от спутников.

Комары проявили наибольшую злобность во время еды, когда усталые и довольные, мы жадно поглощали гречневую кашу с луком, чесноком и хлебом и пили под это дело достойнейший самогон (которого оставалось около 300 г). Я лишь сидел, раскачиваясь взад-вперед, и глухо мычал, когда летающие твари жалили особенно чувствительно, а политехники в это время вскакивали с жуткими проклятьями, окуривались дымом костра и начинали бить комаров на открытых частях тела.

- Эй, господа, да вы что, охренели? – говорил я спокойно (и что самое интересное, я и вправду был спокоен в этот момент), - считайте, что тут практически нет никаких комаров. По хоперским меркам их нету вообще!

- Ну ни хрена себе нету!!! – с негодованием восклицал Nicky. – Меня уже закусали насмерть.

- Эх, ваше счастье, что сейчас не июнь и не июль! – сказал я тогда и больше ничего не комментировал.

Между тем мы все перед едою обильно намазались средствами от комаров, но их эффективность оказалась близка к нулю, если только они вообще не являлись приманкой для этих тварей.

- Да этим комарам абсолютно насрать на любые мази и лосьоны! – в бешенстве кричал SD.

- Вполне вероятно, что так оно и есть. Должно быть, это неправильные комары. Они не знают, что этих средств надо бояться. Прикинье, им жрать-то тут нечего вообще. А тут вдруг мы появляемся и давай небо коптить. Их психологию тоже надо прочувствовать. – говорил на это я.

- Все это, конечно, правильно, но от этого не легче. – удрученно заметил Nicky.

Большая часть самогона досталась нам с Nicky, хотя и SD, как уже упоминалось, принимал участие в распитии. А потом по категорическому настоянию Nicky стали пить водку. (Как вы понимаете, это было лишним). В итоге мы прикончили пузырь почти на двоих. Нас начало развозить. Пошли пьяные базары. Эти старые развратники свели опять весь разговор на баб, как обычно в подобных ситуациях. Как я заколебался слушать подобные расплеты, кто бы знал! И ведь так себя ведут почти все, не только они. Ужасно. Я немедленно впал в тоску.

Сгустилась тьма. Реки уже совершенно не было видно, тем более что горел костер. Полчища комаров кружили у огня, но на них уже стали обращать гораздо меньше внимания – пообвыклись. Меня начало клонить в сон.

Между тем где-то в лесу довольно громко орала какая-то птица, возможно, выпь, а Nicky, придя в экстаз, кричал, что у него, мол, стоит на эту птицу и что он сейчас кинется в лес искать ее. Такой порнографии я, признаться, не ожидал даже от него. Что самое ужасное, сходные идеи выражал и обычно благоразумный SD.

«Куда катится молодежь? - в ужасе думал я. – По ходу, они совсем офигели!»

Отпустив пару язвительных комментариев на эту тему, я полез спать. Вскоре оба выпускника ВГТУ присоединились ко мне. Выжрали мы с Nicky примерно по 350 г в общей сложности. 

Залегши в палатку, мы трепались еще примерно минут 15,  а потом довольно незаметно заснули. Это было около 23.30.

 

 

 

13 августа. Третий день плавания. Всю первую половину дня – сильный дождище с маленькими перерывами. Потом распогодилось.

 

В 7.25 SD проснулся и начал будить остальных.

- Ты что, вконец охренел? – сказал ему я, разлепляя глаза.

- Все, пора вставать. Уже светло. Скоро отплываем.

- Куда отплываем? Офигел, что ли?

- Да надо двигаться дальше, а то тут, по ходу, дождь намечается...

И словно в подтверждение его слов по палатке застучали крупные капли.

- Ну? Так надо лежать и спать... – я смежил веки и приготовился вновь погрузиться в сон. Не тут-то было.

- Эй, народ, вставайте, какой спать! Щас собираемся по-быстрому и отплываем.

- Не, ну ты что, в натуре ох..ел? – я рассердился уже не на шутку, ибо понял, что SD отнюдь не прикалывается.

- Да хватит же спать! – сказал SD. – Все нормальные люди должны рано вставать, не хрена залеживаться! И вообще, тут дождь как бы, так что надо побыстрее свернуться и двигаться – быть может, мы успеем уйти от него.

- Голяк. – сказал я, стараясь говорить по возможности спокойнее. – Святое правило: когда идет дождь, надо лежать и спать. Куда спешить-то? К тому же все честные люди раньше полудня никогда не выплывают...

- Нет, ну вы только послушайте! – всплеснул руками SD. -  Меня нахрен засмеют потом, если узнают, что мы выплывали в полдень! Ну максимум – часов в десять.

- Серег, - сказал я тогда, - мы не будем вставать сейчас в такую рань. Нам в падлу. У нас как бы увеселительное плавание. Ставить рекордов скорости мы не намереваемся, видит Бог. И пока окончательно не прекратится дождь, я буду спать. И Никита Юрьевич, видимо, тоже. Так, командир?

- Угу. – вымолвил тот. – Правда, Серег, не торопи нас никуда. Тем более, мы вчера выпили достаточное количество водки, и нам не особо хорошо сейчас.

- Ну так это уж ваши проблемы. Не надо было пить.

- Короче, мы продолжаем спать. – заключил я и вновь начал устраиваться поудобнее на твердом полу палатки. Область тазобедренных суставов у меня довольно сильно болела, и я пока что никак не мог привыкнуть к такому жесткому лежбищу.

SD что-то пробормотал, но ничего более не мог поделать и занялся потому какими-то своими делами – перекладыванием мешков, спасением еды от дождя и так далее. Уснуть по полной программе лично у меня не получилось. Я долго лежал и отдыхал, а потом, когда лежать стало совсем тяжко, достал из рюкзака Петухова, «Бунт вурдалаков», и стал читать. Замороченная книжка. Даже очень.

Снаружи было мрачновато, но не настолько, чтобы этот дождь производил вовсе уж угнетающее впечатление. Была надежда, что еще вылезет солнце. Несколько раз (наверное, не меньше пяти) дождь переставал минут на 10-15, но снова и снова возобновлялся. В этих паузах SD опять звал всех вылезать и спешно собираться, дабы засесть в байдарку и обогнать дождь. Но эта идея казалась мне совершенно, прошу прощения, кретинической.

В один из таких перерывов мы с Nicky вылезли из палатки и сожрали часть вчерашней каши, причем осталось еще немного (решили оставить на перекус).

Один раз дождь без перерыва зарядил с 10.40 до 12.53. Я в это время записывал хроники и продолжал читать Петухова, а остальные спали. Когда же мы наконец проснулись, дождь уже перестал, небо слегка растянуло, и даже появилось подобие солнышка. Вот тогда-то мы действительно по-быстрому собрались и отплыли в 13.10-13.15.

SD почему-то очень хотелось свалить с этой стоянки (так же, как вчера вечером жаждал здесь остановиться) – видимо, его заколебали местные комары. А вообще местечко было очень даже неплохое. Коль скоро SD так стремился покинуть его, я предложил ему грести первым. Он был не против. Таким образом, я улегся в середине отдыхать.

Общий расклад при гребле в течение всего пути был таков. Я греб исключительно сзади, а впереди могли быть Nicky или SD. Если же я ложился отдыхать,  то Nicky пересаживался назад. SD, таким образом, все время напрягался только впереди.

Примерно через 40 минут после отплытия на высоком обрывистом правом берегу показались дома. То было село Губари. Это место я хорошо помнил, ибо оно тоже было единственным в своем роде на всем этом маршруте: здесь мы купались с Ш и VS в свое время. Сейчас вылезли после большого железного гаража с рельсами, спускающимися в воду, а напротив, на левом берегу, находилась линия электропередач с циклопическими бетонными сваями, с которых ловил рыбу какой-то довольно молодой (насколько было можно разглядеть издали) браток.

Здесь мы решили сделать остановку, дабы попытаться пополнить запасы пресной воды. С одной стороны, это было непростительным мажорством, но попробовать имело смысл, хотя бы потому, что лезть на обрыв и идти в село вызвался деятельный SD. Мы причалили около разбитой и полузатопленной лодки и вылезли на берег. SD напихал в рюкзак большое количество пустых баклажек, штук 12, и полез на гору. Мы же с Nicky остались внизу. Вылезли на берег и тупо и молча стояли, не произнося лишних слов. Небо было нескольно мрачноватым (в том плане, что по нему плыли темные облака, но дождя не ожидалось). Кроме того, было очень тепло, так что жаловаться на что-либо было бы грех.

Что нас поразило в этом месте, так это ощущение полной заброшенности. Было безмолвно и почти мертво – практически никаких нормальных летних звуков не раздавалось вокруг, лишь где-то на вершине обрыва прямо над нами ужасающе хрипло, осатанело и безысходно каркала ворона, словно на кладбище. Нас очень удручил такой расклад, а Nicky сказал, что вот такое место и такая ситуация очень, наверное, вперли бы Стивену Кингу. И что Кингу, мол, неплохо было бы побывать в России, в подобных местах, где замерли природа и время, и где окружающая обстановка навевает неизбывную тоску. У них в Америке это, видимо, лишь больному воображению писателя мерещится, а у нас здесь – пожалуйста, черпай всем своим существом запас ощущений.

Я был полностью с ним согласен в этом плане.

Некоторое время мы бессмысленно рассматривали землю под ногами. На тропинке, вившейся вдоль берега, валялось несколько непонятно зачем оборванных листьев каких-то лопухов.

- Интересно, а зачем они лежат тут на тропинке? – спросил я просто для того, чтобы что-нибудь произнести.

Nicky равнодушно пожал плечами.

- С таким же успехом они могли бы лежать и где-нибудь рядом с нею, например. Или около нас. – молвил он.

- Вот. А в данном случае имеет ли какое-нибудь существенное значение, ближе или дальше они лежат? – неожиданно для себя самого продолжил я.

- Абсолютно никакого.

- Я тоже так думаю. А раз так, то получается, что понятия «ближе» и «дальше» в данном случае как бы не имеют меж собою разницы. То есть они одинаковы. А?

- Совершенно согласен. – кивнул Nicky.

- Вот она, прикладная философия-то! – вскричал я, пораженный своими же умозаключениями, и расхохотался на пару с Никитой Юрьевичем.

SD нам пришлось ждать около получаса. Но зато он спустился с полными баклажками воды и с двумя большими тяжелыми дынями, которые слегка полопались;  их дали ему добрые местные жители. Дыни были сахаристые, но вполне гожие и вкусные. Мы усердно жрали их минут двадцать. Уработав неожиданно свалившееся счастье, мы поплыли дальше.

- Мда,  господа, - сказал я, - а ведь байдарку-то толкать теперь труднее, наверное, стало. Литров 18 воды прибавилось по килограмму да еще брюхо отяготилось дынями. Все плохо.

- Так-то оно так, - отвечал SD, - но ведь есть формула зависимости ускорения или скорости, что ли, от массы. В том плане, что чем больше масса движущегося объекта, тем он дольше сохраняет инерцию при разгоне – или что-то в таком духе.

- Правда? – восхитился я.  – Вот это супер!

- А ведь и верно. – согласился Nicky. – Есть даже формула: типа (mv^2)/2 или еще как-то в таком духе.

- Во-во. Примерно так. А потому не так уж все и хреново, - заключил SD, методично работая веслом.

Село Губари было очень большим, не меньше Карая, и мимо него мы плыли около 50 минут. А вскоре после него показалось и село Макашевка, дома которого стояли прямо у реки на издырявленном норами стрижей приподнятом левом берегу. Это место я помнил хорошо. Так же, как и в прошлый раз, здесь с обрывчика сигали в воду дети.

А между Макашевкой и следующим селом Тюковкой случился наконец тот самый мостик с торчащими из воды старыми сваями. Прямо перед ним я засел грести, поменявшись с SD. Слава Богу, удалось удачно миновать эти сваи.

Около 16.40 устроили перекус на неплохом, но несколько мокроватом пляжике на правом берегу. Сожрали остатки каши и большое количество лука и чеснока. Подкрепились очень неплохо. Вообще, за время этого плавания мы схавали такое количество чеснока и лука, что я потом с трудом верил во все это. И никто из нас не пожалел об этом.

После перекуса мы довольно долго плыли по местам, которые я помнил плохо. Но зато в определенный момент я ясно почувствовал приближение места, где река течет вниз и в широком изгибе имеется множество водоворотов при непомерно убыстряющемся течении. Это было поблизости от села Горелка. Мы имели реальную возможность напороться на коряги и острые донные камни в районе этих водоворотов, но не допустили этого и удачно миновали опасный отрезок пути.

Вскоре после этого миновали то местечко на левом берегу, где нас с Ш и VS когда-то сфотографировали всех троих девочки лет по 12. Через несколько минут оставили справа ту самую стоянку, где, по клятвенным заверениям VS, сосредоточена «половина всех комаров Хопра». Было чертовски приятно узнавать знакомые места, и душа моя пела от счастья. Где-то здесь же три года назад  мне исполнилось 20 лет, буквально на десятиминутном отрезке пути. Супер. Особенно я, конечно, жаждал узреть роскошную стоянку на левом берегу, где мы так чудно провели ночь 30 июня 1996 года. 

Навстречу нам двигался на одновесельной лодке какой-то пожилой мужичок. Он поинтересовался нашим маршрутом, а в конце сказал:

- Самым оптимальным для вас было бы остановиться вон там, под деревом. Там хорошо...

На том мы и разъехались. Действительно, слева метрах в трехстах от нас над водой нависали ветви какого-то большого дерева. Я задницей почуял, что это именно то место. И вскоре мы увидели-таки эту стоянку; правда, она неузнаваемо изменилась с тех пор – песок пляжика, на котором был сфотографирован голый VS, стал совершенно землистого цвета, справа от выхода на берег, ниже по течению, разрослась вдоль берега какая-то трава в воде... Самое же печальное заключалось в том, что стоянка эта была занята – на плато в лесу стояли две палатки, горел костер, а какие-то мирно выглядящие люди занимались сбором дров. Жаль, конечно, но приходилось двигаться дальше.

Я посетовал своим друзьям на такой облом и заметил, что судьбе, по-видимому, не угодно, чтобы я имел удовольствие лицезреть столь приятственные моей памяти места.

Впрочем, было в этом и что-то хорошее – например, то, что было еще довольно рано и имелась возможность уплыть весьма далеко, улучшив таким образом прежнее достижение. И мы гребли еще около 40 минут.

Вплыли в село Воскресенки. На мелководье, где глубина была примерно по пояс, посередине реки стоял довольно упитанный мужик средних лет и мыл голову. Напротив него на левом берегу находилась белая «Нива», на которой он, видимо, и приехал сюда. Нас смутило то, что дома находились на левом берегу, тогда как схема путеплывителя недвусмысленно утверждала, что село расположено справа. Мы попросили этого мужика прояснить ситуацию. Бойким командным голосом без всяких лишних слов он сказал, что вообще-то здесь двое Воскресенок, и оба расположены на левом берегу. Мы поблагодарили его за информацию, хотя и были удивлены.

- Почти сто пудов, что это был председатель колхоза какого-нибудь. – заметил SD, когда мы слегка отплыли.

- Почему ты так решил? – спросили мы с Nicky.

- У него вид и голос человека, привыкшего отдавать распоряжения, а кроме того, он в одиночестве ездит на «Ниве», что тоже характерно.

Мы подумали, что SD прав.

После этого плыли еще примерно 25 минут. И догребли как раз до того места, где на левом берегу перед поворотом реки налево среди деревьев располагалась какая-то, видимо, турбаза. В прошлый раз она функционировала, в кустах и деревьях вдоль берега сидело множество народу и ловило рыбу; иные играли в карты, шахматы и т.д. Сейчас же здесь было совершено безлюдно и безмолвно; лишь железные каркасы, напоминающие лотки мини-рынков, просматривались сквозь густую листву. Черт возьми, многое же изменилось на Хопре за три прошедших года!

А как раз в месте поворота реки по этому же левому берегу находился здоровенный песчаный пляж, медленно поднимавшийся в гору в лес. Напротив же, близ возвышенного лесистого правого берега, какой-то молодой мужик ловил рыбу, сидя в резиновой лодке. Подплыв к правому берегу был затруднен из-за большого количества коряг, но нам показалось, что там хорошее место для стоянки. И мы пришвартовались, чтобы осмотреть возможное пристанище. Оказалось, что место это засрано до невозможности. В принципе, там было неплохо, но вся трава и земля, насколько хватало взора, была завалена множеством бумажек, бутылок, каких-то целлофановых пакетов и т.п. Это лично меня ну никак не прикалывало; я справедливо считал, что на этой реке можно найти гораздо более чистые стоянки, и потому предложил спутникам переправиться на противоположный берег на пляж. Другого варианта не было, так как солнце село, и скоро должно было начать темнеть. Вода тоже похолодала, а может, это мы слегка охладились. Выгружаться на песок также не хотелось, но наверху, метрах в сорока от воды, начинался лес.

Короче говоря, переплыли мы на пляж левого берега и осмотрели местность. Здесь оказалось не менее грязно, чем на противоположном берегу, но все же  плыть дальше смысла не имело, и мы стали быстро выгружаться. Таскать шмотки и байду по очень пологому берегу наверх было очень удобно. Вот только песок был уже холодным, и нам пришлось спешно обуваться. Забираться далеко в лес не стали, тем более что под деревьями имелось большое хорошо оборудованное кострище, правда, сильно прокопченное. Отсюда открывался достойный вид на изгиб реки, того рыбака и проигнорированное нами место на правом берегу.

Темнело стремительно. Место было засрано настолько, что даже трудно было найти достаточно чистую площадку для постановки палатки. Пришлось чистить вручную. В итоге палатка встала посреди всякого дерьма, и прямо рядом с выходами кучами лежали чуть ли не туалетные бумажки, использованные по назначению. Это было до крайности неприятно, и у меня сильно испортилось настроение, почти как в прошлом году у Елисеева на Битюге в аналогичной ситуации. Остальные же нимало не напрягались по этому поводу.

Вообще, обязанности в этом плавании с первого дня разделились как-то сами собой без дополнительных обсуждений: после разгрузки Nicky первым делом занимался сбором дров, SD разжигал костер и начинал готовить еду, а я ставил палатку (причем это хорошо получалось без всякой посторонней помощи). В итоге все осуществлялось довольно быстро. Однако же и темнело не менее стремительно.

Похолодало. В небе зажглись «звездюля», как сказал бы тот же Елисеев, и они были ярки и хороши. Были основания полагать, что наступающая ночь окажется не самой теплой в этом путешествии. Нам очень хотелось постелить в палатку надувные матрасы (ибо все мы уже отлежали себе бока) но они каждый раз оказывались безнадежно мокрыми и не успевали высохнуть до выпадения ночной росы. Вот и в этот раз не удалось поспать на мягкой прослойке.

Еда этого вечера была представлена макаронами с тушенкой и бульонными кубиками. Получилось вполне достойное варево, и мы с удовольствием прикончили его за один заход. Мужик в резиновой лодке закончил свой промысел и выполз откуда-то из кустов на наш берег; в руках у него были снасти и улов, а свою резиновую лодку он надел на голову и волочил за собой на спине. SD побеседовал с ним по поводу рыбы, которую можно поймать в этом месте. А потом мужик скрылся в лесу, не обременяя нас более своим присутствием.

Когда было уже совсем темно, на то самое место на противоположном берегу приехали какие-то братки на моторе с бабищами. Те и другие были, видимо, в сильном подпитии, потому что оттуда беспрерывно доносились осатанелые разухабистые вопли, громкий безумный смех бабищ и кретиническая попсовая музыка, которая была включена в качестве громкого фона. Хорошо все-таки, что мы не остановились там.

- Как ты думаешь, что они там делают? – спросили меня Nicky и SD, когда я вылез из палатки, закончив ее внутреннее благоустройство. И сами же ответили. – Мы полагаем, что они там оттяжнейше трахаются!

- Ну и что? – тупо сказал я. – Может и так, а нам-то какое дело?

- Да так, просто обсуждаем. Делать-то нечего.

- А давайте выпьем водки. – предложил Nicky.

- Э, нет. Сегодня – ни в коем случае, – заявил я, – Уже вчера хлебнули, хорош. Грести все же тяжеловато после этого.

SD вообще промолчал, потому что пить ее не собирался по-любому. Пришлось и Никите Юрьевичу воздержаться от возлияния.

Примерно в 22.48 тусовка на правом берегу завершилась. Видимо, ребята потрахались на славу. Они погрузились в свою тачку и свалили. Наконец-то воцарилась долгожданная тишина.

- Слава Богу, – сказал я. -  Ну что, пора укладываться спать?

- Не, еще рано. Давайте посидим пока, – отвечал Nicky.

- О, смотрите, метеорит летит!- воскликнул SD.

- Где? – вскинулись мы. Он указал. Действительно, с неба очень активно осыпались звезды в этот вечер.

- А вот скажите мне, господа, что это там на горизонте за мигающая звезда? – спросил тогда я.

Там, куда я указывал, и впрямь что-то мигало с довольно большими промежутками.

- На самолет это не похоже, – заявил SD, – слишком редко мигает и практически стоит на месте.

- Тогда, должно быть, спутник, – высказался Nicky.

- А может быть, это глюки? – вмешался я. – Как тогда в Дивногорье?

- А что было в Дивногорье? – поинтересовался SD.

- Да там когда все нарезались весьма конкретно ближе к ночи,  Дэну Субботину и Борману приглючился НЛО. Они клялись и божились, что это самый настоящий НЛО, а над ними все издевались и заверяли, что у них просто все качается в глазах от обилия крепких спиртных напитков, употребленных внутрь.

- Ну мы-то не пьяные вроде.

- Ага. А потому давайте считать, что это все же спутник. «Широко расставив руки, я лечу, качаем ветром...». - пропел Nicky. – И так далее...

В конце концов к этой точке зрения присоединились и все остальные. А Никита свет Юрьевич между тем продолжал: – Вы как хотите, а я буду сегодня спать на улице под открытым небом.

- Это еще зачем? – удивились мы.

- Ну, тут такие звезды, что я жажду понаблюдать за ними. Прикиньте, суперно: лежишь и смотришь в небо на звезды. И думаешь о чем-нибудь глобальном...

- А замерзнуть не боишься?

- Так я утеплюсь. Куртку надену, возьму одеяло...

- А если тебя кто-нибудь тут укусит или прикончит?

- Да вряд ли. А вот таких звезд я, быть может, и не увижу более. Надо ловить момент.

В его речах был свой резон, но лично я бы примеру Nicky не последовал. По крайней мере, в этот раз и в этом месте. Одной хорошей особенностью этой стоянки было практически полное отсутствие комаров, так что палатку мы держали незастегнутой и не морочились по этому поводу.

 В 23.12 я решил, что настало самое время отправиться спать, и не замедлил реализовать свой замысел. Спустя короткое время ко мне присоединился и SD. Спустя минут пятнадцать я погрузился в сон. Что до Nicky, то он действительно остался лежать под открытым небом и рассматривать сочные крупные звезды. Правда, под утро, когда стало особенно прохладно, он все же приполз в палатку и проспал остаток ночи как белый человек.

 

 

14 августа, суббота. Хорошая погода. Рано утром – туман, потом весь день жаркое солнце. К ночи – сильный дождяра.

 

В этот день я пробудился в 9.03. SD уже вовсю рубил дрова и занимался еще какими-то делами. Залеживаться в палатке я сегодня не стал и быстро вылез на свет божий. Окружающее сначала не обрадовало: было довольно пасмурно и серо, кроме того, над Хопром стлался весьма густой туман. Но SD, с которым я стал тут же беседовать на эту тему, почему-то был в этот раз настроен оптимистично, считая, что сегодня будет очень жарко и солнечно. Как ни странно, его предсказания оправдались в полной мере. Примерно через час муть на небе рассеялась, появилось жаркое и какое-то радиоактивное солнце, довольно ядовитое. Конечно, вокруг было много темных кучевых облаков, но SD не слишком беспокоился на их счет.

Nicky тоже удалось поднять достаточно рано. И мы, изрядно накупавшись, стали мутить еду. В этот раз завтраком явился пшенный суп с одной рыбкой, выловленной SD поутру. Эта еда покатила очень даже, и было жаль, что имелось ее немного. Это было в 10.25. А потом мы стали собираться, не откладывая дело в долгий ящик. И выплыли сегодня довольно рано – в 11.45.

Грести опять сели Nicky и SD. Причем по собственной воле. На их долю выпал самый, на мой взгляд, мучительный отрезок пути – до моста у села Третьяки. Сначала казалось, что до вторых Воскресенок совсем рукой подать и что мы вот-вот вплывем в это село, но миновали один поворот, второй, пятый, восьмой, а они все не показывались. Солнце сильно обжигало, мы разделись и подставились его лучам. Облака на небе растянуло, и в пронзительной синеве теперь ничто не препятствовало потокам жара от светила. Наконец вплыли в это село.

SD был сегодня в хорошем настроении, и его начало переть прямо с утра. На подплыве ко вторым Воскресенкам он решил, что надо громогласно затянуть какую-нибудь песню.

- Это с чего вдруг? – удивился я.

- Ну как... Петь песни вообще хорошо, особенно в походах всяких.

- Это понятно, дык ведь повода нет особого.

- Как это нет повода? Если хорошо и оттяжно петь, то мы резко прибавим скорости и вообще будет веселее.

- Ну да, орать на всю реку! Да мы переполошим все местное население. Знаешь, за кого они нас посчитают?

- Знаю. За веселых ребят, которые достойны всяческих похвал. Ибо те, кто поет песни, это хорошие пацаны, и им надо во всем помогать!

- Хм!.. (Я, признаться, был несколько озадачен. Не ждал такого заявления от SD). – Ты и вправду так считаешь, командир?

- Абсолютно.

- А натурально, давайте песни петь. – вмешался Nicky. – например, «На поле танки грохотали».

- Ха, вы думаете, сейчас уместно будет исполнять такую песню? – усомнился я.

- А почему нет? Нормальная вполне песня. Давай, затягивай, что ли, задавай нам ритм гребли.

Я, конечно, горазд орать всякие такие вещи, но делать это посреди реки, без всякого аккомпанемента и, что гораздо хуже, без особого повода, казалось мне нескольно неадекватным, и я долго не мог настроиться на нужный лад. Но потом все же мы пропели эту песню, как раз когда проплывали мимо села Воскресенки-2 (будем называть их так). И SD с Nicky действительно сильно прибавили ходу, так что байдарка буквально стрелой понеслась вперед.

- Вишь как классно петь песни на реке! – сказал после этого SD. – Сразу чувствуется результат.

Я после этого почему-то затянул песню «Прекрасная любовь», где помимо всего прочего были строки такого плана:

 

Прекрасная любовь, нам праздновать не время.

Кровавые закаты пылают за рекой.

Пойдем скорей туда, - там ложь пустила семя

И нашим миром правит уродливой рукой.

Прекрасная любовь, там ждут тебя живые,

Так дай себя увидеть тем, кого ведут на смерть –

Там по уши в грязи, но все же не слепые...

Дай разуму свободу и дай чувствам не истлеть!..

 

И далее в том же духе. Почему-то в то утро мною владело именно такое настроение. Эта песня произвела на SD столь удручающее впечатление, что он взмолился:

- Да прекрати ты, ради бога! От такого текста хочется повеситься!

- Нормально, нормально! – подал голос Nicky. – Продолжай!

Короче, спели мы еще «Ой, мороз», «Ой, то не вечер, то не вечер» и еще несколько вещей в том же духе. Было довольно забавно.

- Ого, смотрите, змея плывет! – сказал вдруг SD. И указал веслом. Справа налево с большой скоростью двигалась змеиная голова, а за ней тянулся след как от маленькой моторной лодки.

- Во, отлично, появились и змеи. А то что-то их раньше не было (что, впрочем, хорошо). – прокомментировал я.

Через несколько минут перед нами проплыла еще одна змея и опять в том же направлении, а потом еще и еще.

- Блин, куда же они все плывут? – озадачился Nicky. – Что там, на левом берегу, кормят, что ли, лучше?

Всего за этот день мы видели в разных местах до десятка переплывающих реку змей, и все они стремились почему-то налево. Так это и осталось неразрешимой загадкой.

Примерно таким вот образом мы плыли часа полтора. Я все жаждал увидеть большой мост близ села Третьяки. Считал каждый поворот, ожидая длинного широкого и прямого участка реки, на котором в прошлый раз гребли мы с VS. И наконец SD провозгласил:

- Вижу мост!

Я и Nicky не могли тягаться с ним в зоркости и узрели мост лишь минутами шестью спустя. Но это действительно был он. Мне почему-то представлялось, что до моста мы будем тащиться часа два, ибо помнил, как мучительно это было в прошлый раз, когда мы чуть не заснули за веслами, а проклятая арматурина все никак не желала приближаться, несмотря на отчаянные усилия. Правда, в тот раз мы проплывали в этом месте уже после обеда, примерно в 3 часа пополудни, и потому устали гораздо больше, а сейчас было 13.12. Кроме того, сейчас хоть чуть-чуть продувал ветерок, а солнце хоть и жгло капитально, но все же не так зверски, как в 1996 году. Впрочем, течения при ширине около 100 метров, а то и более, не ощущалось и в этот раз.

- Засекай время! – сказал SD. – Посмотрим, за сколько уложимся сейчас.

Я так и сделал. И к великим моим удивлению и радости до моста мы доплыли в 13.40. Это было круто. Вот что значит хорошая идеологическая подготовка. Nicky и SD показали себя просто молодцами.

По мосту, хоть он и был здоров, двигалось очень мало транспорта. Мы насчитали не более 30 машин за все время приближения к нему от предела видимости. Прямо под мостом Хопер резко сузился буквально до 10 метров и потек в тихих низинах среди лугов. Тут начались довольно оттяжные пляжные места. Было здесь много купающихся, взиравших на нас с какими-то смешанными чувствами. Я хотел было остановиться на правом бережочке на мелководье, в том самом месте, где отдыхали в тот раз, но почему-то так его и не высмотрел; видимо, оно сильно заросло с тех пор. Ну да ладно. Мы не менее круто искупались, причалив байду к заросшему травой песчаному острову посередине мелководья, немножко вдали от купающихся, но вполне в пределах их видимости. Сначала хотели было надеть плавки, дабы не напрягать окружающих, но SD сказал:

- Да ладно, они нас видят, быть может, первый и последний раз, так что не по фигу ли вам?

Его слова пришлись нам по душе, и мы достойно поплескались в почти горячей воде  - как обычно, в неглиже. А потом я сел грести вместо Nicky, и мы стали двигаться дальше.

Село Третьяки оставалось сильно правее Хопра, так что мы отдалялись от обитаемых мест, как нам казалось. Спустя минут десять оставили по левому борту то низинное место с выходом в лес, где в прошлый раз перекусывали и где VS отвязно пердел. Местечко это внешне практически не изменилось с тех пор. Преимущественно по правому берегу стали периодически возникать какие-то люди, купающиеся и ловящие рыбу; было такое впечатление, что неподалеку находится несколько турбаз или чего-то подобного. А мы к этому моменту разделись совсем – то есть гребли просто без ничего, почти по методике VS. Это было забавно, но относительно часто попадавшиеся люди вынуждали накидывать полотенце на гениталии при приближении. Особенно это напрягало SD.

Через полчаса после моста опять искупались – по правому берегу, на который, однако, почти невозможно было вылезти. Но зато купались долго и до изрядной усталости.

Еще минут через 15 у широкого поворота направо нам повстречались очередные отдыхающие, которые купались, и два рыбака в разных лодках, мужики лет по 55-60. Они поинтересовались целью нашего плавания и его продолжительностью, а мы спросили у них, далеко ли до следующего села (Пески). Один из них ответил, что тут совсем рядом, километра два. Другой же возразил ему, что это по прямой, быть может, и два, а нас-то, мол, интересует, сколько по реке, а по реке километров пять, а то и шесть. На этом мы их поблагодарили и погребли дальше.

Сведения этих мужиков я подверг жесточайшему сомнению.

- Это брехня. Они тут ничего не фильтруют. Не два, и не пять, а все двенадцать или пятнадцать километров до следующего села хреначить. Мы вообще тут стояли где-то не так далеко. А потом плыли полдня до этих Песков.

Дальнейшее наше движение происходило без купаний на протяжении примерно часа по глухой красивой местности, где уже не было никаких отдыхающих. Гребли мы довольно интенсивно, несмотря на жару. Я не терял надежды встретить хотя бы последнюю нашу прошлую стоянку. Мы миновали две таких, чем-то на нее похожих, и вот наконец моя мечта сбылась: мы все же различили упомянутое место, которое к тому же не было никем занято, и причалили к нему на перекус. Я вылез первым, чтобы удостовериться, а остальным предложил пока подождать в байдарке.

Оформление стоянки претерпело изрядные изменения. Какие-то люди приделали к ней хороший причал из круглых дубков и даже лесенку. Причал вел сразу к довольно большой глубине, и с него было удобно прыгать в воду. Наверху тоже произошло некоторое усовершенствование, выразившееся прежде всего в том, что поставили столик со скамейками. В деревья все так же были вколочены гвозди, а со стороны, открывавшейся с угла в сторону ниже по течению, в воде по-прежнему наличествовали коряги.

Это все я осмотрел на скорую руку, а потом бысто сбегал в лес. И моему жаждущему этого зрелища взору наконец-то предстало знаменитое внутреннее озеро. Честно говоря, я ожидал, что оно вообще давно заросло и выглядит в лучшем случае обыкновенным болотом, но оно практически не изменилось с тех пор и даже, как мне показалось, слегка увеличилось. Берега его все так же оставались затянутыми ряской, но в середине вода была черно-маслянистая и производила впечатление приличной глубины.

Как я возрадовался, кто бы знал! Я поспешил назад и крикнул Никите Юрьевичу и Сергею Николаевичу, чтобы они вылазили. И вскоре я уже суетливо демонстрировал им достопримечательности славной старой стоянки, даже ложился в позу Самойлова, которую он принимал в тот раз во время расслабона.

Осмотревшись как следует, мы решили пожрать. И вточили здесь «Завтрак туриста» и кильки. С хлебом, луком и чесноком. Очень суперно пошло. Слушали радио, поставив его на стол, причем в приемник заполз черно-красный пятнистый таракан (или клоп) и затерялся где-то там глубоко внутри. Так его и не удалось оттуда извлечь, падлу. Наверное, и сейчас его труп по-прежнему в приемнике. А еще на дереве неподалеку от стола ползали две черных змеи, и мы долго рассматривали их, пока нам не надоело.

А после стали очень активно прыгать в воду с причала. Это было круто, да только ни хрена толком не получалось. Прыгали мы долго, пока не устали совсем и не намочили байдарку. Я подумал, что старой доброй байдарке тоже, видимо, приятно побывать в знакомом месте, и побеседовал с ней на эту тему. После этого мы собрались, хотя неплохо было бы задержаться здесь и оттяжно попрыгать. Я долго провожал взглядом стоянку, и хотелось верить, что еще побываю на этом суперном месте.

Вдоль правого лесистого берега стояли какие-то сети или что-то подобное. Когда мы только подплыли к упомянутой стоянке, в этих сетях ковырялся какой-то одинокий рыбак, причем он медленно удалялся вниз по течению и успел продвинуться довольно далеко, во всяком случае, мы перегнали его только минут через десять после отплытия.

В процессе гребли неоднократно поминали известными словами тех мужиков, которые утверждали, что до Песков не более двух километров. Впрочем, к селу мы подплыли довольно быстро после этой нашей стоянки – быть может, через полчаса. У меня почему-то были какие-то предубеждения против этого села, ибо оно, насколько я помнил, было весьма протяженным – не таким, конечно, как Чигла на Битюге, но все же кружить вокруг него предстояло довольно долго – около часа. Кроме того, где-то в пределах Песков происходило раздвоение Хопра на два русла, и плыть следовало по новому, более короткому.

По берегам стало появляться все больше народу. Сегодня была суббота, и такой расклад не вызывал удивления, но лишь некоторое раздражение. Если в прошлый раз через Пески мы проплывали под гнетуще черными и страшными готовыми разверзнуться хлябями небесными, то сейчас путь через село радовал нас чудной жаркой безоблачной погодой, теплою водою и веселыми воплями купающихся.

Где-то через поле у горизонта, то есть километрах в шести-семи от реки, были видны какие-то высокие строения. Мы стали думать, что это может быть такое, и в конце концов сошлись на предположении о том, что это скорее всего Поворино. В то же время, до него было еще около дня пути. Оставалось полагать, что река сейчас уйдет сильно в сторону и будет отчаянно петлять. Собственно, так и обстояли события на самом деле. 

Около одного из песчаных пляжиков по левому берегу мы остановились, и Nicky c SD пошли за водою. Куда они за нею ходили, я не знаю, ибо в это время сидел в байдарке, накрыв ноги полотенцем и читая Петухова. Важно то, что они все же принесли много воды, и это было круто. Пробыв на этом месте минут 20, мы двинулись дальше, и спустя несколько минут увидели раздвоение реки. Оба рукава загибались направо, но нам, как мне помнилось, нужно было в ближний и более узкий. В прошлый раз мы интересовались правильностью нашего движения у каких-то купавшихся детей, а сейчас на всякий случай проконсультировались у проплывавшего поблизости рыбака.

Народу в окрестностях было, как уже упоминалось, дохрена. Какие-то братки лет по 25 ловили рыбу под корнями деревьев прямо руками, и это у них очень неплохо получалось. Меня несколько угнетала мысль о том, что придется разгружаться перед мостиком на выходе из села. И вот мы выплыли на этот мостик, но вода, на наше благо, стояла так удачно, что мы решили попробовать проплыть прямо так. И это нам удалось. Правда, на мостке и в его окрестностях стояло много народу, и они (особенно дети) очень забавлялись зрелищем преодоления нами этой преграды, но все это было фуфло. Мы удачно прорвались – не побив байдарку и не покоцавшись сами.

Еще минут через пять остановились в лесу по левому берегу, чтобы искупаться. Было жарко, солнце начинало потихоньку клониться к закату, и погода была просто волшебная. Где-то неподалеку от нас на том же левом берегу раздавались чьи-то радостные вопли и периодические фразы типа «А теперь, дети, давайте поиграем в интересную игру» и т.д., что позволяло предположить существование поблизости пионерского лагеря (или как там теперь называются такие заведения).

Мы стали купаться, как обычно, в голом виде, несмотря на то, что лес над нами кишел народом. Ибо уже привыкли так делать, и нам было на все, мягко говоря, наплевать. Волшебная водичка взбодрила нас, и мы запрыгнули в байдарку с новыми силами, причем вместо меня сел грести Nicky. В самый момент погрузки на наш пляжик сверху из леса вывалила толпа каких-то девах лет по 17-19. Что их сюда привело столь внезапно, оставалось непонятным. Но мы не стали задумываться над этим обстоятельством и быстро отплыли.

Приблизительно через километр люди закончились. Теперь мы двигались по густому черному лесу. Даже как-то помрачнело вокруг. Вот где-то здесь нас и накрыл в прошлый раз жуткий ливень. Место действительно было глухое. Нам надо было достичь слияния старого и нового русла, и опознавательным признаком этого места должна была явиться избушка-сторожка на углу слияния. И довольно скоро мы достигли confluence. Правда, теперь эта избушка выглядела очень даже достойно: ее отремонтировали, покрасили, превратили в домик дачного плана, и на скамеечке рядом с нею сидели какие-то бабки и молодые девицы. У них-то мы и поинтересовались, правильно ли мы плывем. Они ответили, что все пучком, и байдарка стрелою полетела дальше. Да, домик сильно захорошел с тех времен, когда являл собою черный обгорелый бревенчатый остов на острове или косе посреди воды и дремучего леса. Что ж, это приятно.

А затем мы вплыли в царство коряг. Начались битюгоподобные места с относительно узкой рекой и огромным количеством всякой пакости в воде. Времени было примерно 18.40, и мы начали искать стоянку. А надо сказать, что этот отрезок пути вообще глух до невозможности, и никаких более-менее приемлемых стоянок просто нет, а те редкие, что попадаются, столь плохи, что просто беда. По обоим высоким берегам растет черный непролазный лес, вылезти на берег очень трудно, даже если встречаются песчаные пляжики, в лесах – сплошные болота, никаких намеков на ровное место, даже встать негде, не говоря уж о том, чтобы установить палатку. Так что все плохо.

Единственное, что я помнил на тему этих мест, это рассказ VS о некоей стоянке, которую они организовали сами, когда плавали здесь в 1994 году. Она должна была находиться как раз в таком вот лесу по левому берегу на углу, если я правильно помнил. Таким образом, приходилось возлагать надежды именно на эту стоянку. Но опознать ее оказалось более чем сложной задачей. Похожих мест было предостаточно, но для выгрузки они все были совершенно непригодны.

А солнце между тем все ближе склонялось к горизонту. Нам же его вообще не было видно из-за стены леса. Все стали нервничать. Я тоже впал в некоторую угрюмость, ибо почему-то полагал, что все эти дурацкие коряжные места должны кончиться относительно быстро, ну, может быть, в течение полутора, максимум, двух часов, а мы плыли уже довольно долго, и лесу не было видно ни конца, ни края. Видимо, в тот раз мы гнали очень уж быстро, будучи подгоняемы неистребимым желанием успеть на вечерний поезд, а кроме того, дождь, который вымочил всех до нитки, заставил изо всех сил работать веслами, чтобы не замерзнуть, так что тогда это расстояние пролетело гораздо более быстро и незаметно. Сейчас же пришлось прочувствовать истинный расклад.

Последующие два часа были заполнены отчаянными высматриваниями стоянки и непрерывной борьбой с корягами. Как уже упоминалось, река в этих местах очень сильно петляла и была не так широка – метров двадцать в среднем – и сильно напоминала Битюг, не уступая ему также и в количестве коряг на единицу площади. Однако здесь, на наше счастье, коряги обычно группировались в одной половине реки, ближе к тому или иному берегу, и избегать столкновения с ними было не в пример проще. Еще здесь было стремительное течение, и байдарку заносило на поворотах совершенно не по-детски. Это было круто, но опасно.

- Как-то мрачно здесь, – заявил SD, – Такой резкий контраст с предыдущими местами. Прямо какое-то кладбище мертвых деревьев. Надо так и назвать это место.

- Ага. Или «кладбище пропоротых байдарок». – тут же откликнулся я.

- А вот этого, пожалуй, не надо. – покачал головою Nicky.

Людей на пресловутом отрезке практически не встречалось. Лишь однажды мы проплыли мимо какого-то одинокого рыбака, у которого поинтересовались, как долго плыть до дома отдыха «Петровский». Тот сказал, что это весьма далеко, и что вряд ли мы догребем до него до наступления темноты. Это прозвучало весьма зловеще.

Один раз (это произошло около 19.50) мы выгрузились на левом берегу осматривать возможное местечко с неплохой полутравянистой поверхностью (так, во всяком случае, казалось с реки). SD вылез на разведку. Через несколько минут он вернулся и сказал:

- Место очень даже офигенное, здесь даже дрова напилены. Но раскладываться здесь я бы не стал.

- Это почему? – спросили мы.

- Да потому что тут все выглядит так, будто сейчас сюда кто-то приедет как раз на ночь. Особенно мне не нравятся эти аккуратно напиленные дрова. Словно ожидается здесь большая тусовка.

- Ну и что? В конце концов, мы же первые сюда прибыли. И нас не должно волновать более ничто.

- Это ты потом им расскажешь, когда нагрянут.

Подобным образом мы пререкались какое-то время, находясь в мучительной неопределенности. И в конце концов решили двигаться дальше. Возможно, это было неправильное решение.

Постепенно усиливалась усталость. Проехали еще одно возможное место опять же по левому берегу. Оно не прельстило нас тем, что было слишком открытым, а кроме того, сюда вела какая-то дорога, что тоже увеличивало вероятность появления нежеланных гостей. И наконец, здесь было просто грязно, вокруг кострищ (которых здесь было два) валялись какие-то консервные банки, непонятного происхождения объедки и, что самое убийственное, немалое количество шкур от бананов. И мы, осмотревшись здесь как следует, понеслись дальше.

Теперь я греб вместо SD. Отдыхающий в середине испытывает лишь один напряг – он потихоньку охлаждается, и когда наступает момент купания перед сменой гребцов, это купание обычно не доставляет ему особого удовольствия либо же он просто не участвует в нем. Вот так было и в этот раз.

Из-за горизонта торчал уже меньший половины сегмент Солнца, и никаких хороших эмоций это обстоятельство не прибавляло. Спустя минут пятнадцать мы окончательно поняли, что отпустить осмотренное местечко было непростительной ошибкой, ибо мы вновь внедрились в темный коряжистый лес без всяких намеков на скорое появление стоянок. Плыть стало гораздо опаснее, ибо солнце зашло, а стены деревьев с обеих сторон добавляли мрака, так что вероятность пропороться возросла в несколько раз. Доселе судьба хранила нас, но вот наконец прямо после одного из стремительных поворотов налево мы внезапно налетели со всей дури на корягу, которую, в общем-то, было видно сверху, но отклониться от нее времени не хватило. Послышался утробный рвущий звук, и байдарка, тяжко вздрогнув всей своей почти полутонной тушей, остановилась и стала медленно разворачиваться силою течения.

Мы пережили несколько очень неприятных мгновений, во время которых пытались мысленно оценить тяжесть полученного повреждения. Слава Богу, течение само сняло нас с коряги, и мы осторожно (еще бы!) погребли дальше, притормаживая перед каждым поворотом и прижимаясь как можно ближе к противоположному от коряг берегу. Воды в байдарке, по счастью, не становилось больше, и мы, переведя дух, решили все же, что даже не пропоролись насквозь. Это вселило радость в наши сердца и придало сил для дальнейшей гребли.

- Мда, если б Самойлов видел сейчас все это, то никаких хороших эмоций он точно не испытал бы. – произнес я. – Побили бедную байдарку. А в прошлый раз этот кусок прошли без столкновений.

- Раз на раз не приходится. – ответил Nicky. – В тот раз она у вас пострадала у самого финиша, теперь вот – здесь.

- Ага. А вообще, байда эта по этому маршруту ходит уже как минимум третий раз. Это круто. А всего она побывала в несчетном количестве плаваний.

- Вообще, надо на ней сбоку звезды нарисовать. – подал SD довольно резонную мысль. – по количеству походов. Это довольно круто было бы.

Это действительно было бы круто, и я решил, что надо будет предложить VS сделать так, когда вернемся. Но пока что ничто не предвещало близости стоянки. Пришлось нам хреначить до упора. Мне стало казаться, что уже недалеко до Петровского, а там были хорошие пляжные места, более чем годные для того, чтобы остановиться.

Миновали каких-то людей, стоящих на левом берегу в довольно густом лесу. Это была молодежь 20-27 лет, и когда мы поинтересовалась у них, далеко ли до Петровского, они довольно издевательски сказали, что плыть два часа. Это нас прямо-таки разозлило, и мы прокляли этих кретинов. Но потом повстречали в глухом месте двух каких-то рыбаков, которые сообщили, что до Петровского еще пилить около полутора часов по байдарочным меркам. Это несколько охолонуло нас и уменьшило злость на предыдущую молодежь.

Я просто заколебался плыть по этому гребаному лесу. Какое-то непомерное расстояние. Стремительно темнело. Следовало срочно вставать на стоянку, а то ситуация стала довольно сильно смахивать на ту, что сложилась в прошлом году на Битюге во время кромешного ночного плавания под проливным дождем. Еще как минимум дважды мы чувствительно проскребли по корягам.

SD и Nicky глухо давно уже глухо роптали, но мне все казалось, что вот еще совсем немного – и покажутся пляжи дома отдыха Петровский. Впрочем, этим надеждам не суждено было сбыться. Часы показывали 21.35. Стало почти совсем темно, как вдруг лес по правому берегу поредел и открылась большая опушка. В лесу, который к опушке был очень редким, обосновались какие-то ребята, как мы вскоре смогли рассмотреть – на байдарках. Мы возликовали. Надо было вставать здесь.

- Ну все, приплыли, по ходу! – с чувством воскликнул SD. И сразу же обратился с вопросом к одному из чуваков, вышедшему на берег при нашем приближении. – Эй, ребята, можно тут с вами рядом встать? А то темно уже совсем.

- Ну становитесь. – последовал сдержанный ответ после некоторой паузы. – Места тут на всех хватит.

После этого отвечавший пожал плечами и зашагал обратно к своему костру, вокруг которого сидело еще несколько человек (сколько именно их было, мы не могли уточнить, так как они находились от нас довольно далеко и были полускрыты ветвями деревьев и мраком ночи).

Нам, по сути дела, было наплевать на их согласие – мы встали бы здесь по-любому. И началось. Откуда только взялись силы – мы выскочили из байды как ошпаренные и стали бегом разгружать ее. Такой стремительности не было давно. В течение трех минут все было выгружено, а сама байдарка перетащена наверх и перевернута. Дальше каждый без разговоров занялся своим делом (см. описание прошлого вечера). И очень вскоре уже жарко горел костер, в котором трещали сухие ветки, а на костре грелась вода в котелке.

Мы были очень рады такому удачному стечению обстоятельств.

- Ну должно же было, в конце концов, что-нибудь произойти эдакое за время плавания! – говорил Nicky. – А то плывем словно мажоры, безо всяких напрягов!

- Полностью разделяю мнение командира! – сказал на это я.

Между тем те братки, с которыми мы поделили стояночное местечко, никоим образом нас не беспокоили, и это было круто. Но почему-то не совсем устраивало SD. Он говорил:

- Вообще, я бы побазарил сейчас с этими чуваками, а то уже скучно становится. Если они подойдут к нам и изъявят желание поговорить, я с удовольствием поддержу их в этом стремлении.

- Лучше бы этого не происходило, - возражал я, - ну их нафиг, нам и самим здесь неплохо.

Слава Богу, они нас не стали беспокоить. До них было метров сорок, и наши действия и их не пересекались.

Вскоре сготовилась еда в виде гречневой каши с двумя банками тушенки. Было довольно вкусно, но я почти не хотел есть почему-то. Когда мы занимались поглощением пищи, те ребята затеяли бренчать на гитарке и петь песни, и эти звуки доносились до нас в какой-то мере. Надо признать, что лажали они довольно сильно в плане аккордов, пение же было несколько лучше. Пел все время один и тот же чувак – «Машину», «Воскресенье» и т.д. Короче, хипповые ребята. Их возраст по приблизительным прикидкам составлял в среднем лет 27.

- Господа, - промолвил я, сыто рыгнув и откинувшись на траву, - а ведь во всем этом есть и более чем положительный момент.

- Какой же? – не замедлил поинтересоваться Nicky.

- А такой, что плыть-то нам завтра совсем недолго, может быть, часа два, максимум три. Мы уже на подплыве к Петровскому, а от него уже все – рукой подать, часа полтора до финиша. Так что можно позволить себе подольше поспать, слышишь, SD?

- Это что значит – подольше? В любом случае, встанем мы не позже 9 часов.

- Да ты охренел? – возмутились мы. – Будем спать до упора, и даже не пытайся нас будить.

В небе начали сверкать молнии, но нам было все равно; свою задачу на сегодя мы уже выполнили. Слушать unplugged в исполнении соседей пришлось довольно долго, но это, впрочем, никак нас не напрягало. Nicky захотел выпить водки. И предложил всем сделать это. Пить ее у меня не было ни малейшего желания. И тогда он сказал:

- Ладно, я буду пить ее один.

- Вот это круто! – усмехнулся я. – Такого раньше за тобою не водилось, командир.

- А что делать? Не мы такие, жизнь такая. – отвечал он, и мы с SD стали убирать остатки трапезы и прятать все вещи под байду и под тент палатки. А Никита свет Юрьевич и впрямь навернул грамм 100 водки в гордом одиночестве и почувствовал себя очень неплохо. А мы меж тем полезли спать. Скоро и он присоединился к нам.

И надо ж такому случиться, как говорил Лева Марыщенко, прямо в тот момент, когда мы устроились в палатке, внезапно хлынул капитальнейший ливень. Едва успели застегнуть все входы и спрятать получше вещи. Круто. Дождь лупил изо всех сил, непрерывно полыхали молнии и все содрогалось от ужасного грома. Боялись даже, что палатка протечет (чего, к счастью, не случилось). Ну как тут было не вспомнить Битюг прошлого года? Мы с Никитой Юрьевичем стали повествовать SD подробности той многодневной супергрозы. А потом стали пытаться заснуть. Это было нелегко. С одной стороны, шелест капель чем-то успокаивал, но он же, с другой стороны, был звуком слишком громким, а кроме того, в палатке откуда-то взялось большое количество комаров и другой летающей нечисти. Они так нас напрягли, что пришлось жечь имевшиеся у Nicky вонючие пластинки. Лишь после этого удалось уснуть. Видимо, это произошло примерно в 23.38.

Но на этом не все еще закончилось. В разгар ночи я проснулся от желания отлить, а также от того, что моя верхняя губа слева от центра раздулась как шар и распирающе болела. «Вот так дела!» - подумал я. Так подло и эффективно меня еще никто никогда не кусал. Причем момента укуса я даже и не почувствовал, что самое обидное. После этого до утра уже ничего не происходило.

 

 

15 августа, воскресенье. Около 25 С. Переменная облачность. Сильный дождь с 11. 18 до 11.39. Затем сухая погода с довольно сильным ветром.

 

В этот раз я пробудился в 9.12. Сходил отлить и попытался снова заснуть, но безуспешно, ибо давно вставший SD сильно шумел, ломая дрова и пытаясь разжечь огонь. Я пощупал укушенную губу. Она несколько уменьшилась в размере, но все же деформировала рот и мешала говорить. Хренова мода.

Небо было довольно мрачным. По нему в большом количестве проплывали темные облака, не предвещавшие ничего хорошего. Температура же была вполне нормальной.

Наши соседи уже проснулись и теперь, видимо, готовили себе жрать. Ввиду невозможности спать я залег в палатку читать Петухова и делал это около часа. А после полез купаться. Воды в реке в этом месте оказалось по пояс, что было довольно забавно. Через довольно продолжительное время удалось разбудить и Nicky, и он неспешно проделал те же процедуры, что и я.

Мы с ним никуда не торопились, а вот SD продолжал, как обычно, доставать всех своим желанием поскорее отплыть, облеченным в словесную форму. Но я резко пресекал это нытье. Ибо было совершенно очевидно, что до финиша при любом раскладе осталось не более трех часов плавания.

SD сготовил еду. В 11.18, вскоре после того как мы пожрали макароны с тушенкой, вдруг разразился сильный ливень, длившийся, правда, всего лишь минут двадцать. SD вновь стал рваться в бой, норовя уйти от грядущего, по его мнению, более сильного дождя, но я и Nicky категорически отказались куда-либо двигаться до полного прояснения обстановки на небе.

Сегодня утром был, можно сказать, праздник – мы впервые за все путешествие замутили чай по моей настоятельной просьбе. Это было круто. Высосав небольшое количество этого напитка, мы стали собираться. К этому времени наши соседи довольно скоропостижно собрались и отчалили. Наконец-то удалось понять, что всего их было четверо (двое баб и двое мужиков), причем одна из баб была так страшна, что Никита Юрьевич вчера принял ее за мордоворота мужского пола, а сегодня с обалдением прочувствовал истинный расклад.

Ну так вот. Буквально спустя десять-двенадцать минут с момента отплытия этих ребят разразился еще один ливень, так что мы им посочувствовали. А SD не преминул сказать:

- Быть может, нам еще придется себе сочувствовать, что мы сейчас не выплыли вслед за ними. Вот опоздаем – и абздольц!

- Богом клянусь, никуда мы не опоздаем, даже если выплывем в три часа!

- Об этом не может быть и речи. Никак не позже часа надо выдвинуться.

В конечном итоге мы отчалили в 13.32. Небо при этом продолжало оставаться пугающе хреновым. Видимо, оно решало, стоит ли ниспослать нам еще один подарок в виде третьего дождя или все же достаточно на сегодня. (В итоге оно все же смилостивилось и позволило нам без особых напрягов доплыть до места разборки).

Получилось так, что сегодня я вообще не греб, а лишь охлаждался в средней секции. Сибаритствовал, можно сказать, и знай себе командовал гребцами, комментируя окружающие пейзажи. Надо сказать, что лес длился никак не меньше часа. Коряги постепенно заканчивались.

Наконец мы миновали дом отдыха «Петровский», протяженность которого по побережью была довольно велика, и вскоре выплыли на открытое со всех сторон пространство. На луга. Проехали мимо села Петровское; к этому моменту задул сильный ветер, преимущественно мордодуй. Ветер этот продолжал усиливаться и далее, и от этого на Хопре поднялось изрядное волнение, затруднявшее продвижение вперед.

Щедро орошаемый водою, я начал уже замерзать в своей средней секции, но меняться ни с кем не стал. Вот появились опоры высоковольтных линий, которые ассоциировались в моей голове с неотвратимо приближающимся финишем. Я возликовал.

- Ха-ха!! Вот и все, считайте, что приплыли! Вот сейчас минуем луга, вплывем в лесок, заворачивающий налево, и оттуда до моста не более километра грести. Там уже скоро пойдут пресловутые дачки-будки.

Я был не совсем прав. В этот раз скорость все же была существенно меньше, потому что мы никуда особо не торопились, и это обстоятельство вкупе с сильным встречным ветром утяжеляло преодоление последних километров.

Надлежало миновать последнюю преграду – мостик в конце села. В прошлый раз эта процедура была проделана на глазах нескольких обалделых зрителей, сейчас же свидетелем оказался только один-единственный пацан на велосипеде. Nicky, впрочем, утверждал, что неподалеку на берегу стояла еще какая-то тетка, также имевшая возможность все видеть. Но это не важно. Главное, что проплыли мы под мостком довольно удачно. И через несколько минут уже вплыли в лес.

Сразу вскоре после мостка по левому берегу было местечко, где меня последний раз сменил Ш в 1996 году. Насколько я помнил, отсюда до моста оставалось чуть ли не шесть минут гребли. Но это оказалось не совсем так. Я все ждал появления «дачек-будок», однако плыть по лесу оказалось несколько дольше расчетного времени – минут пятнадцать.

Мы проплыли мимо еще какого-то большого купального места – в воде резвились дети, взрослые и алкоголики. Один из поддатых мужиков, плававший в окружении трех-четырех толстых бабищ среднего возраста, начал активно интересоваться, кто мы такие, куда и откуда плывем. Мы отвечали, что вот, мол, уже все, приехали, по сути дела, щас будем разбираться у моста.

- А-а, - сказал тогда мужик. – А то тут за последние несколько дней байдарок, наверное, штук тридцать проплыло; последние – так с час назад буквально. Вы что, все из одной банды?

- Да нет. – молвил я. – Это волгоградцы, видимо.

- А то эти ребята сказали, что будут переть до Новохоперска.

- О, нет, нет. Мы уже закончили, можно сказать, свое странствие.

- Ну ладно, удачи вам.

- Спасибо. – хором отвечали мы и продолжили лавировать между голов купающихся. Среди них было немало молодых и условно красивых бабищ в возрасте от 15 до 24 лет, и почти все они почему-то счастливо и обворожительно нам улыбались, а я выругался про себя, покачал головой и подумал, что здесь явно не хватает Самойлова. Ему бы, наверное, понравилась вот такая хренотня.

Но так как бабищи нас не интересовали (меня, по крайней мере), то мы продолжали нестись навстречу финалу. SD внезапно усмехнулся и сказал:

- Когда этот мужик спрашивал, кто мы такие, надо было ответить, что мы – резерв Олимпийской сборной, и что тут у нас контрольный тренировочный заплыв.

- Ха-ха-ха! – идея была столь забавна, что мы немедленно разразились хохотом.

А SD продолжал:

- Можно было также сказать, что за нами следуют еще тридцать доблестных гребцов. А тебе, Кузьмич, надо было бы при этом достать часы и громко отсчитывать ритм, смотря на них.

- Да, такое зрелище уж точно произвело бы на них неизгладимое впечатление. – согласился Nicky.

По правому берегу стали открываться дачки-будки, но теперь среди них появились вполне приличных размеров дома. Под одним таким домом в воде была суперная одноместная закрытая со всех сторон, в том числе и сверху, байдарка, внушившая нам восхищение своим видом.

- Ништяк! – только это мы и смогли произнести в адрес увиденной посудины.

Между тем завиднелся поворот реки направо.

- Все, братки, похоже, мы приплыли. За этим поворотом откроется мост! – торжественно провозгласил я.

И не ошибся. Мы вывернули прямо на него. От угла до моста было метров 120. Неподалеку какие-то два мужика удили рыбу с лодки. SD сразу спросил их, когда будет дизель до Поворино. Они ответили, что в 19.30. Это было хорошо.

- Ну что, поздравляю с победой! – я был рад и даже согрелся от собственного нетерпеливого ерзанья.

- Погоди, еще не приплыли. – возразил Nicky.

- Думаю, что мы все же доплывем. Но смотрите, вон там, у левого берега, примерно в этом вот... да-да, вот где-то здесь... под водой торчит такой супер, что беда. Об него мы в прошлый раз так ободрались, что просто смерть на взлете. Правда, эти сорок метров-то мы доплыли бы с пробоиной любого размера, а в тот раз практически оторвало киль сзади. Так что держитесь ближе к центру.

Из-за серых облаков вдруг выглянуло солнышко, не жаркое, но доброе, словно поздравляющее нас с окончанием пути. Последние метры мы преодолели без всяких приключений. И выгрузились на бережочке прямо у моста на левой стороне, не заплывая в отходящий налево затон, как сделали в прошлый раз.

Закончилось плавание в 15.33. Все было суперно. Меня, правда, опять охватила некоторая тоска по поводу окончания заплыва. Но все же было и приятно, что смогли сами, без профессионалов, проделать этот довольно длинный путь.

Первые несколько минут после выхода на сушу мы просто отдыхали, бесцельно слоняясь туда-сюда по берегу. Берег в этом месте был песчаным. Людей в окрестностях моста имелось совсем немного, лишь двое-трое рыбаков занимались своим делом, и то вдали от нас.

Наконец занялись разборкой байдарки. Выволокли ее повыше, относительно быстро разобрали и раскидали все детали на очень большой площади, которую трудно было даже окинуть взглядом. Nicky и SD отправились мыть в реке все железки, а я сортировал их и укладывал в группы. Все это делалось крайне неторопливо, ибо времени было дохрена. Хотя в конце концов и стало казаться, что пора все же складываться. Над нами по мосту периодически прогромыхивали товарные поезда и пассажирские трехвагонные дизели, а однажды даже проехал поезд «Саратов-Москва», с которым приходится часто сталкиваться в столице на Павелецком вокзале.

У меня почему-то была фобия перед упаковкой железа, не знаю почему. Но как ни странно, в этот раз все получилось очень удачно, и нам даже удалось запихнуть в пенал целых три весла. А вот шкуру сушили до последнего. По небу, периодически заслоняя солнце, беспрестанно проплывали изрядные тучки, все как одна черно-фиолетового цвета, и мы просто молили небеса, чтобы они не пролились дождем на сохнущую шкуру. Но в тот день, похоже, удача сопутствовала нам по полной программе. Продолжал дуть весьма сильный ветер, который еще более способствовал высыханию шкуры, и это было круто.

А еще мы искупались напоследок в Хопре и даже помыли головы. Глубина в этом месте была даже не по пояс, а чуть выше колен. Да, кстати, вот это и был тот единственный раз, когда я надел плавки, ибо вокруг находилось все же относительно большое количество людей.

Около 17.15 мимо нас спустились с откоса парниша с девахой лет по 18-19 и затеяли лобзаться прямо у большого дерева, под которое мы перед этим все время отливали. Делали они это совершенно нагло, не обращая внимания на окружающих в лице нас. Это меня не только удивило сверх меры, но и разозлило. Я, помнится, даже произнес вдохновенную раздраконивающую речь на эту тему, но SD почему-то вдруг встал на защиту этих братков. Последнему обстоятельству я удивился еще больше и даже замолчал, позволив обстоятельствам развиваться далее без моих комментариев.

Еще около 18 часов вниз по течению с неимоверной скоростью пронесся мужик на той одноместной байдарке, герметичной со всех сторон. Он буквально летел подобно моторной лодке, но более гладко и совершенно бесшумно. Мы были прямо-таки заворожены этим зрелищем на несколько минут и все еще смотрели на воду, когда он скрылся за мостом.

- Эх! – произнесли мы, поглядев друг на друга и покачав головами. И пошли раскладывать вещи по рюкзакам. Это заняло много времени. Выяснилось, что еды у нас оставалось дохрена, и что с нею можно было бы доплыть, например, до того же Новохоперска. Тушенка, правда, кончилась, а всяких круп и макаронной продукции было еще очень немало килограммов.

Короче, поделили мы провизию, разложили все по рюкзакам, причем они оказались заполненными едва ли не больше, чем были в Воронеже. И заковыляли вверх по откосу. Оказалось, что наверху прямо над нами стоит будка дежурного, а станция находится метрах в двухстах левее. Пришлось тащиться туда по шпалам. Это было тяжело. Мы прибыли туда в 19.02. Площадка по-прежнему представляла собой три бетонных блока вдоль рельсов, и я вспомнил, как мы здесь фотографировались в прошлый раз, на этом вот самом бетоне. С этой точки открывался хороший вид на наше прошлое место разборки и на теплый залив, в котором мы тогда разгружались. Надо было и сейчас разбираться здесь, ибо отсюда идти до площадки было гораздо ближе.

В описываемый момент времени на «станции» было примерно 3-5 человек. SD зачем-то все время пытался зажечь спички, но это у него никак не получалось, и только Nicky смог после довольно долгих усилий помочь ему в этом.

Дизель пришел точно по расписанию, в 19.30. Мы с трудом залезли внутрь, да еще пришлось платить за одну остановку – то ли по два рубля, то ли по пять, не помню. А буквально через 6 минут остановились в Поворино.

Там все выглядело как обычно. Пошли выяснять насчет транспорта до Воронежа. Оказалось, что туда есть только купейный поезд на 20.35 с билетами под 90 рублей и более поздний (на 23.45) 119-й Новосибирск-Воронеж, да-да, тот самый, и в нем в плацкартном вагоне имеется 45 свободных мест из 54. Это радовало, но напрягала цена – аж по 62 рубля за билет. Видит Бог, это грабеж среди бела дня! Но делать более ничего не оставалось, и мы купили три билета.

Сначала сложили вещи у деревянных сиделок на открытом месте, причем рядом все время сидел какой-то старый бомж и постоянно приглядывался к нашим рюкзакам. Впрочем, мы дали ему понять, что ничего не обломится, и он, видимо, смирился с этим. Мы сожрали по мороженому (это было липецкое 100-граммовое эскимо в шоколаде по 6.50), а позже перекочевали в зальчик ожидания на вокзале, потому что на улице стало темнее и холоднее. Это было примерно в 21.13. Надо заметить, что залов ожидания было два – платный, более дальний от входа, где вовсю показывал телевизор и вообще была суперная обстановка, и бесплатный, проходной, в котором было гораздо больше народу. Естественно, мы завалились в бесплатный. Разместили шмотки и улеглись в больших деревянных креслах (если можно их так назвать).

Сидеть было тяжко. Доставали мухи. А потом еще аккурат напротив нас уселись три девахи в возрасте 20-25 лет, которым, как я понял, тоже надо было в Воронеж, и устроили болтовню между собой, а позже стали играть в карты. Мы же читали: я – Петухова, а Nicky и SD – газету. Потом я тоже ознакомился с содержанием наиболее интересных статей этой газеты, а после занялся записыванием хроник за сегодня. Ожидание сильно напрягало, и тусклый свет галогеновой лампочки доставал нас, так что к 22.37 мы закончили с чтением и письмом и стали трепаться и вспоминать различные приколы.

За этим занятием и дождались наконец поезда, который прибыл в 23.26 на третий или четвертый путь, так что добираться к нему пришлось через открытые на обе стороны двери другого поезда (на Саратов), стоявшего на первой платформе. SD и Nicky, как обычно, тащили шкуру, а я пер железо, повесив его на шею. Тяжелое, сука, и неудобное. Наш вагон оказался в дальнем от нас конце поезда, уж не помню, была ли то его голова или же хвост.

Залезли мы внутрь в 23.32. В вагоне стояла необыкновенная глухая ночная тишина, и нам было даже страшно нарушать ее своим громким шумом. Немногочисленные пассажиры довольно крепко спали, во всяком случае, до того момента, когда мы выбрали себе места и стали раскладываться. Тронулся поезд в 23.45. И вот тут-то мы начали проникновенным шепотом поздравлять друг друга с удачным окончанием путешествия. И решили допить оставшуюся водку (а было ее ни много ни мало около 400 г). Проводница, добрая тетка, всплеснула руками:

- Ой, ребята, ну что ж вы – только залезли в поезд, и сразу водку пить!

- О, не беспокойтесь, мы не будем шуметь, только отметим окончание плавания и ляжем спать. – ответил я.

Видимо, наш вид все же произвел на нее благоприятное впечатление, ибо она улыбнулась и пошла спать, покачав головой. Мы действительно старались не шуметь. Водки хватило на три круга. Nicky и SD около 20.55 купили где-то близ вокзала несколько маленьких помидорчиков и еще что-то, и сейчас мы ими закусывали. Это было стильно. Кроме того, пожрали еще сушек, которых остался нетронутым целый большой килограммовый мешок.

Мимо нас в темноте проплывали мрачные пейзажи, а мы изо всех сил вглядывались во мрак, пытаясь рассмотреть тот мост, под которым разбирались, но не смогли его увидеть, так как ехали немножко другой дорогой, хотя и в том же направлении. В общем, все было классно, и нынешнее хоперское плавание прошло не менее (а может, и более) удачно, чем предыдущее. 

Закончив с водкой, мы улеглись спать. Это было примерно в 23.36. В вагоне теперь воцарилась настоящая ночная тишина. Я лежал на верхней полке и довольно быстро заснул, к 01.10. Всю ночь мне снились остросюжетные экстремальные сны, например, о том, как я пел с Юрием Вяземским песни типа «Ой, мороз, мороз» где-то близ троллейбусной остановки «Подгоренская» и тому подобное...

 

16 августа, понедельник. t = 23 С. Ясно и солнечно. Прибытие в Воронеж.

 

В 5.10 нас разбудила проводница, и мы сразу вскочили. Я первым из троих побывал в сортире и относительно быстро прочухался. В вагоне было холодно. Nicky и вовсе оказался накрытым своей желтой накидкой и жаловался, что по-видимому, простудился за эту ночь. SD тоже щелкал зубами и удивлялся внезапно наступившему похолоданию.

К моменту пробуждения мы ехали уже по левому берегу, так что долго ждать не пришлось. В 6.08 приехали на вокзал, на 6-й путь. Пока что было как-то сумрачно в городе, солнца не было видно. Мы быстро погрузились во «2»-й троллейбус и доехали на нем до Памятника. Пришлось платить за билеты. Вышли около дома Nicky. К этому времени небо расчистилось и показалось солнце. День обещал быть жарким и безоблачным.

Теряя силы, мы заволокли байдарку к Nicky, причем он не знал пароля на дверь конторы и с минуты на минуту ждал появления охраны и даже приготовился заплатить им 20 рублей за ложный вызов. Но они по каким-то причинам так и не приехали. В конторе-то мы с SD и распрощались с Nicky и поехали домой на троллейбусе. Груза, слава Богу, стало гораздо меньше, но и силы были уже не те. Кондукторша заставила SD заплатить за проезд, а потом долго базарила с нами о нашем же путешествии.

И вот на нашей «Подгоренской» остановке мы и разошлись по домам. Все мы устали друг от друга за эти дни, так что прощания не оказались долгими. Было приятно, что все так хорошо закончилось, и теперь я улыбаясь шел домой. Надо было устроить себе заслуженный отдых...

 

Ноябрь-декабрь 1999 г., Воронеж.


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом |  Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  База |