Продолжение. Начало "Непали сет": http://www.veslo.ru/2001/othet/teresh/nepal/nepal.html

 

АКВАРЕЛИ ГОР


 

День только начинался, ясный, солнечный. Высокие остроконечные горы отчетливо прорисовывались на фоне бледно-голубого неба, за одну такую горку краешком зацепился тающий диск луны. За ближними горами, где-то далеко-далеко, над всем этим миром возвышалась ослепительно белая вершина с двумя остроконечными пиками. Мои глаза все время возвращались к ней, а на душе было несколько тревожно. "Как называется эта гора?" - спросила я у хозяина нашей гостиницы в Дунче. "Лангтанг, мэм, - ответ прозвучал привычно, буднично. - Вы идете в ту сторону и пройдете очень близко к этой горе". Мы оба повернулись лицом на восток, - Лангтанг ослепительно сверкал на солнце. "Семь тысяч метров, - с гордостью произнес Бин. - Тропа хорошая. Идите медленно и старайтесь правильно дышать". Я с сожалением посмотрела на пачку сигарет, которую вертела в руках, - Бин засмеялся и покачал головой: "Дышите правильно. Удачи!". Удача мне, конечно, не помешает, но еще бы побольше уверенности, что я вообще хоть куда-нибудь дойду…

* * *

Непал - страна горная, хотя, безусловно, не только горы привлекают сюда многочисленных туристов со всего света. Это и экзотическая восточная культура, и исторические памятники архитектуры, и религиозные центры; если говорить о природе, то где вы еще найдете такое разнообразие - от самых высоких в мире вершин до самых глубоких ущелий плюс обширные равнины на юге страны - джунгли с самыми настоящими дикими слонами и крокодилами. Но, тем не менее, горы определяют тут все, и культуру, и религию, и саму жизнь. Поэтому мы начали свое путешествие по Непалу с похода в горы, хотя на самом деле мы - водники, и горы - это не совсем то, к чему стремится наша душа, по крайней мере, моя. Но, как сказал наш командир Борис Яхнис, Непал без гор - это деньги на ветер. И вот мы здесь, в Гималаях, примерно в сорока километрах от священного озера Госаинкунд, конечной точки нашего треккинга. Для большинства из нас многое происходит впервые. Я, например, впервые иду в горы пешком, Вадиму, одному из москвичей, впервые предстоит сплав по горной реке, и для всех нас это первое путешествие в Непал, страну гор.

Наш треккинг начался в поселке Дунче, расположенном на высоте 2030 м над уровнем моря. До поселка мы добирались рейсовым автобусом из Катманду. За восемь часов пути набрали примерно шестьсот метров высоты по горному серпантину, насмотрелись всяких чудес и натерпелись страху на крутых поворотах. Не доезжая около пятнадцати километров до Дунче, всем пассажирам пришлось покинуть автобус и идти пешком по узеньким тропкам между камнями, - недавно с гор сошел сель, разрушил и перекрыл дорогу. Мы путешествовали налегке, а на треккинг планировали нанять местных портеров. Непальцы же, приехавшие с нами на автобусе, через сель переносили кошмарные тяжести: баллоны с газом, огромные клетки с живыми курами, мешки с крупой и сахаром, стопы длинных толстых досок, крайне неудобные для переноски квадраты фанеры и прочая, прочая, что требовалось для жизни местного населения в горах и обслуживания туристов. С самого начала было видно, насколько тяжела жизнь непальцев, - на этой муравьиной тропе наравне с мужчинами работали не только женщины, но и дети, иногда малые - по нашим европейским меркам, - пяти-шестилетние. Сердце кровью обливалось смотреть на такого малыша, несущего на спине здоровенный мешок с сахаром. Однако и мне довелось пару раз поймать сочувственные взгляды, брошенные украдкой на нас с Ритой, - белые леди сами несут рюкзаки! Боюсь, что белые леди окончательно разочаровали местное население, последние десять километров до Дунче путешествуя на крыше автобуса, который ожидал пассажиров в конце трехкилометрового завала, - вся наша группа решила испытать прелести езды в багажнике на крыше. Весьма необычные впечатления, особенно когда автобус въезжал на какую-нибудь горку, - того и гляди, сгрузит тебя с верхотуры, как бетон из самосвала!

* * *

Переночевав в Дунче, трогаемся в путь. За поселком тропа полого спускается вниз, к реке, и безумно жалко терять даже эти метры высоты, ведь потом придется опять подниматься! Иногда тропу пересекают прозрачные ручьи, стекающие с гор; они весело сбегают вниз, к еще не видимой реке. Но, прежде чем увидеть, мы ее слышим, - знакомый грохот потока в порогах. Вскоре в воздухе появляется водяная пыль, и вот она, река, чуть голубоватая, прозрачная, стремительно несущаяся с гор. И первое препятствие на нашем пути - подвесной мост. Вполне надежный, сложенный из решетчатых металлических пластин, уложенных одна за другой между стальными тросами. Мелко задрожали коленки - я боюсь высоты, а больше всего на свете боюсь подвесных мостов. Они качаются под ногами, и даже если не смотреть вниз, все равно кружится голова, - боковое зрение улавливает стремительное движение потока далеко внизу. Ступаю на мост, крепко держась за руку Бориса и умоляя его не спешить, мост под ногами легонько пошатывается. Семьдесят метров кошмара. На другом берегу с облегчением вздыхаю, - ну вот и все, стоило ли так переживать? Теперь обязательно дойду до Лангтанга!

Тропа круто уходит вверх, - все, шутки кончились. Теперь нужно правильно шагать и правильно дышать и вообще делать все правильно, иначе не дойти. Аккуратно переставляю ноги, избегая делать широкие шаги и старательно обходя ступеньки, чтобы лишний раз не сгибать колени. Не знаю, правильно ли я дышу, но получается, как у паровоза, только что пар из ноздрей не идет. Мимо меня на третьей скорости проносится Борис, от его дыхания пригибается трава. Это даже не паровоз, а гибрид дракона и лося! Где-то далеко внизу наши портеры. Их трое на нас девятерых, то есть каждый несет вещи троих клиентов, сложенные в один рюкзак. Наша туристическая совесть слегка неспокойна, как-то неловко, что кто-то несет за тебя вещи. Но ведь это единственная работа для многих местных жителей, другой нет и не предвидится.

Примерно часа через полтора портеры нас обгоняют, хотя идут, не спеша, и отдыхают, когда им хочется. Мы тоже не торопимся и часто останавливаемся подышать и полюбоваться горами.

Несмотря на то, что стоит конец октября, кажется, что природа только пробуждается и расцветает, как весной. Лес вокруг смешанный, светло-зеленый, в основном, из-за густой поросли гималайской сосны. До чего же веселое дерево! Ствол более тонкий, чем у нашей сосны, и менее красный, но на ветках - удивительно длинные иголки, гораздо длиннее, чем у кедра, и торчат в разные стороны, как метелки. Такое впечатление, что наощупь они мягкие и шелковистые, а длинные изогнутые шишки, свисающие с ветвей, издалека были бы похожи на бананы, если бы не цвет. Сосны перемежаются с высокими кустистыми рододендронами, лицевая часть листа у них темно-зеленая, а изнаночная - ближе к бордовому. Иногда встречаются высокие цветущие деревья с тонкими ветвями, на которых практически нет листьев; мелкие нежно-розовые цветки, собранные в розетки, покрывают их сверху донизу. Дерево ужасно похоже на нашу вишню, хотя европейская вишня цветет белыми цветками; мы называем его сакурой. Иногда встречается густой высокий кустарник, покрытый мелкими продолговатыми ягодами, - очень похоже на наш барбарис; иногда вдоль тропы растут маленькие бело-голубые цветочки, доверчиво подставляя свои чашечки солнцу…

На другом борту долины, откуда мы только что пришли, еще виден Дунче, но домики уже выглядят игрушечными. Выше, примерно на середине горы, прямо из камней длинными серебряными клинками стекают два водопада, один напротив другого. Реку уже не видно и не слышно, не слышно и водопадов. Практически полная тишина в этом мире, только звуки хрустящих камней под ногами да дружное пыхтение ребят…

В полдень останавливаемся на перекус, высота примерно две с половиной тысячи метров. На довольно широкой поляне гостиничка, где нам предлагают горячего чаю. Это первое горное пристанище на нашем пути, и мы с любопытством его оглядываем. Одноэтажный домик, сложенный из камня; сбоку навес, под навесом два буйвола. Буйволы, откинув на спину черные изогнутые рога, взирают на нас с таким достоинством, что в памяти сразу всплывают слова Маугли: "Мы с тобой одной крови, ты и я"! Все пространство тщательно убрано, нигде никакого мусора, по краю поляны посажены цветы. Несмотря на явную простоту постройки, гостиничка производит очень приятное впечатление.

* * *

Мы поднимаемся все выше и выше. Группа разделилась на три части: впереди москвичи, Вадим и Андрей, с ними Борис, Рита и Макс, замыкающая группа - "латышские стрелки", Валдис, Нилс и Янис. Я оказываюсь посередине. Идти нетрудно, тропа действительно хорошая, ухоженная, и пока не очень крутая. Местами, где идет подъем, тропа выложена ступеньками из местного сланца, видимо, содержащего большое количество слюды. Эти ступени, изрядно стертые тысячами ног, блестят на солнце, и кажется, что ты ступаешь по слиткам чистого серебра. Время от времени я останавливаюсь подышать и осмотреться. Я уже выше двух водопадов, теперь они кажутся тонкими струйками. Дунче уже не видно - оно закрыто облаком, притекшим с той стороны, как будто кто-то натягивает рваное одеяло над долиной. Горы высятся со всех сторон. Лангтанга не видно, но я знаю, что он там, куда мы идем, я чувствую, что он там, двуглавый, сверкающий, царит над всем, что я вижу сейчас. Тихо. Облако беззвучно струится по долине. Я одна на тропе. Только я и горы. И я абсолютно точно знаю, что все это - мое, и только для меня, и благодарю за это Бога…

* * *

Вечером, когда мы уже отдыхали в гостинице в поселке Шин Гомпа (высота 3300 м), на гору опустилось пушистое облако, мгновенно ограничив видимость до пяти метров. Очень необычные ощущения: стоишь, как в вате, из этой ваты сначала идет мелкий дождь, потом к дождю подмешиваются крупинки снега, а потом идет только снег, твердый, колючий, и все это при полном безветрии. Резко похолодало. Видимо, ночью будут заморозки. Вот так и живем - из лета прямо в зиму, и все это за один день.

Утро встретило нас легкой дымкой, но к полудню погода разгулялась, и было довольно тепло. Пока мы шли по склону, освещаемому солнцем, было даже жарко, но стоило тропе уйти на другую сторону горы, в тень, как ощущения мгновенно изменились. Снизу, с крутого склона, тянуло жутким холодом, местами на ровных площадках лежал снег. Лес же вокруг был сказочный - раскидистые ели, больше похожие на наши сосны, сверху донизу покрытые косматым мхом. Тихо, как заколдованно; тонкие солнечные лучики пробиваются сквозь лохмотья мха, свисающие с веток, и в этих лучиках посверкивают капли тающего снега, редким дождиком срывающиеся с елей.

К полудню мы дошли до очередной деревеньки - Чолон Пати (высота 3500 м). Место очень живописное: небольшая ровная поляна, две гостинички, расположенные под углом друг к другу, склон горы, густо поросший высокими елями. Отсюда открывается совершенно потрясающий вид на Тибет, но сейчас все закрыто клубящимся туманом, - снова пришли облака. Хозяева гостиниц не только обслуживают туристов, предлагая им еду и кров, но и занимаются кустарным производством сувениров. На лавках и столах разложены всевозможные украшения из серебра, гранатов и аметистов, поделки из рогов яка и буйвола, очень красивые вязаные изделия - шапочки, носки, варежки и даже шали, сотканные на домашних станках. Перекусив, продолжаем путь. Видно, как круто уходит вверх тропа, но вскоре теряется в тумане. Мы еще не знаем, что впереди у нас две самые крутые горы на нашем маршруте.

 

   

 

Деревня Лаурабина (3900 м). Мы остановились в гостиничке на самой верхней "площадке" горы перед началом подъема на следующую. Облака по-прежнему закрывают вид, но наш "главный" портер, Карсанг, говорит, что утром, если развиднеется, пейзаж откроется просто потрясающий, и советует начать молиться о погоде прямо сейчас. Лангтанг совсем уже близко; сквозь клочья тумана просвечивает двуглавая вершина. Кажется, еще немножко - и можно будет докинуть до нее снежком.

Почти четыре тысячи метров высоты, даже не верится. Но высота внезапно дает о себе знать - начинает болеть голова, причем весьма ощутимо. Не дожидаясь, пока боль "разгуляется", принимаю таблетку анальгина. Оказывается, головную боль ощущают все ребята нашей команды, кто больше, кто меньше. Борис говорит, что ночью даже просыпался "подышать", то есть недостаток кислорода уже сказывается. Эх, а ведь все так хорошо складывалось, - ни травм, ни мозолей, ни желудочных расстройств, даже ноги не болели с непривычки!

"Латышские стрелки" говорят, что с горной болезнью надо бороться движением, и даже лучше набрать еще немного высоты, а потом спуститься, и уходят вверх по тропе - в туман. Борис с Ритой зовут меня последовать их примеру, и я, едва переставляя ноги, как старушонка, лезу в гору, прислушиваясь к отступающей головной боли и останавливаясь подышать через каждые пять метров. Вскоре нас догоняют "быстроходные" Андрей и Вадим. Минут через десять после того, как мы вышли, начинается довольно сильный снегопад; снег валит прямо из облака, лежащего на горе, и в двух метрах ничего не видно. Хорошо, что у Риты красная куртка, - я бреду прямо за ней, цепляясь глазами за это красное пятно. Гора крутая, дыхания не хватает. Лес кончился еще на середине предыдущей горки; здесь же растет только низкий кустарник да мхи, на которые пышно ложится снежок. Кустарник очень напоминает рододендроны, оставшиеся далеко внизу, растет густо, и что самое интересное - он пахнет как-то так, необычно. Этот странный запах будто плывет наверх, к вершине, на которой с незапамятных времен стоит небольшая ступа, остроконечно уходящая в туман. Я "отпускаю" Ритину куртку и смотрю теперь только на ступу. Еще пять шагов, еще, и еще…

Снег буквально залепляет глаза, в висках стучит, но все-таки мы дошли. Здесь, на вершине горы, туман не такой густой, лишь рваные клочья облаков, заполняющих долину между гор, проносятся над нами, залпами выдавая снег. Суровый черно-белый пейзаж, почти лунный, неплохо просматривается во все стороны, - остроконечные пики, покрытые вечными снегами, ни пятнышка чего-нибудь желтого или зеленого. Я впервые в жизни вижу такое и даже могу потрогать руками, если очень захочется. Боль пробивается сквозь анальгиновую блокаду, но я ловлю себя на мысли, что вот сейчас, в эту минуту я абсолютно счастлива, причем без всякой причины. Мне хочется раскинуть руки, обнять как можно больше необъятного и засмеяться.

 

   

 

* * *

Погоду мы все-таки намолили, - утро было абсолютно прозрачным. По никому не известным причинам, не сговариваясь, все мы рано поднялись. И правильно - потому, что нам посчастливилось увидеть, как солнце быстро-быстро, буквально на глазах поднимается аккурат между макушками Лангтанга, окрашивая их в розовые цвета. Если стоять спиной к гостиничке, то Лангтан - справа. А слева!.. "Аннапурна, Мачапучре, Ламджунг Химал, Ганеш, дальше Тибет", - стоя на краешке ровной площадки, Карсанг тычет пальцем в сверкающие под солнцем вершины, полукольцом опоясывающие горизонт. Боже ты мой, Тибет! Можно было мечтать о чем угодно, хоть о сплаве по Амазонке, но увидеть Тибет, пусть хотя бы на горизонте, - об этом даже и мысли не было. Теперь и умереть не страшно, тьфу, тьфу, тьфу…

 

 

 

Ну, не странно ли - второй раз за сутки подниматься на одну и ту же гору! Теперь, в утреннем свете, хорошо видно, какой крутой подъем нам предстоит. Почему-то сегодня тяжко идти, вчера было легче. Головная боль, загнанная анальгином в дальний "уголок" головы, едва слышна, самочувствие почти нормальное, а вот в зеркало я напрасно взглянула. За ночь лицо отекло, особенно глаза. Немножко беспокойно на душе - не понятно, почему такие отеки, вполне может быть, что это сердечная недостаточность. Плохо. Отгоняя грустные мысли, потихоньку переставляю ноги в нужном направлении. Дошла вчера - дойду и сегодня.

У знакомой ступы останавливаемся передохнуть и полюбоваться пейзажем. На левой макушке Лангтанга вьется снеговой флажок - значит, ветрено на вершине. Здесь тихо, спокойно, и только на самом дальнем краю лежащей внизу долины белесым перышком кружится облако. Мы уже знаем, что, если с утра появились легкие облака, часа через два обязательно затянет весь белый свет. Но мы поднимемся выше, - может быть, облака останутся снизу.

После непродолжительного подъема тропа идет по крутому борту долины, такому крутому, что страшно посмотреть вниз. Однако я решаю, что за три дня подъема достаточно насмотрелась на крутизну, и голова кружиться не будет, а значит - страх перед высотой, наконец, отпустит. Прошу Бориса и Риту на всякий случай подстраховать меня и отважно ступаю на самый краешек земли. Вот это да!.. Не сказала бы я, что это пропасть, но круто до невероятности, и очень глубоко, а на самом дне долины вьется речка, словно голубая нитка по зеленому полю. Интересно, сколько метров вниз по вертикали? "Два километра, - спокойно приговаривает Борис и с усмешкой смотрит в мои отекшие полукитайские глаза. - Вон там Дунче, видишь?" Крохотное темное пятно, прилепившееся к горе. Как высоко мы забрались!..

 

   

 

Эксперимент по разглядыванию "донышка" бездны прошел успешно, но дальнейшие пять километров по борту долины оказались самым большим испытанием для меня за весь треккинг. Страх не отпустил, - в поле бокового зрения вместе со мной двигался противоположный борт долины, вызывая головокружение. Ухоженная, довольно широкая тропа иногда сужалась, огибая выступающие скалы; в таких местах я буквально животом прижималась к камням, стараясь твердо поставить ногу, чтобы не грохнуться. Рита шла в двух шагах впереди, сзади страховали то Валдис, то Нилс. Рано я радовалась своему бесстрашию, однако, стиснув зубы, продолжала идти. Небольшой подъем, и вот уже нижнее озеро, отделенное от верхнего небольшой каменной перемычкой. Еще немного вверх, и вот оно - озеро Госаинкунд, конечная точка нашего треккинга. По легенде, озеро было создано Шивой, после того как он выпил опасный яд для спасения мира. Чтобы получить воду для утоления жажды после отравления, Шива поднялся высоко в горы и ударил своим трезубцем по леднику. Местные жители утверждают, что плоский камень недалеко от берега - это как раз то место, где Шива стоял в воде.

Гостиничка, в которой мы поселились, расположилась на самом краешке плоского выступа над озером. Отсюда открывается живописнейший вид: озеро - как на ладони - в обрамлении черно-белых гор; на левом берегу - храм, от которого вверх уходит тропа к перевалу.

Во дворе гостинички (высота 4380 м), как и практически во всех "гест хаусах" на нашем пути, удобные пластиковые кресла с мягкими подушками. С чувством исполненного долга я опускаюсь в кресло и облегченно вздыхаю. Я дошла! В следующую секунду приходит головная боль, такая сильная, что белый свет, как испорченная лампа, взрывается у меня перед глазами, и каждый осколок остро впивается в мою несчастную голову. Через силу напоминаю себе, что надо двигаться, обреченно встаю и хожу туда-сюда по двору, едва понимая, где я, кто я и что происходит вокруг.

А вокруг происходило весьма прелюбопытное действо. Борис, которому лавры Шивы не давали покоя, решил не посрамить командной чести и совершить омовение в священных, но жутко холодных водах озера. Что и исполнил, нырнув в воду в чем мать родила, правда, сверху видно было плохо. Зато слышно было хорошо: так, наверное, ревет гиппопотам, - горы содрогнулись, и вниз едва не сошла лавина. Москвичи, Андрей и Вадим, последовали его примеру, наивно полагая, что Борис взревел от счастья.

Покуда совершалось омовение, поспел чай, и нас пригласили в дом к теплой печке. Я смогла отхлебнуть только пару глотков и на трясущихся ногах поспешила на задний двор - открылась рвота. Мне уже не хотелось ничего, ни гор, ни озера, даже жить не хотелось. Каждое движение давалось с трудом, я едва добрела до своей комнатки. Собрав последние силы, откопала аптечку и сунула в рот таблетку. В следующую секунду сознание отключилось.

 

   

 

* * *

Сначала включился звук: "Ириш, Ириш!.." Вот так всегда - хоть бы раз дали спокойно умереть. Потом появилась картинка - расплывчатое Ритино лицо. "Вставай, нельзя лежать. Мы тебе чаю принесли, попей". Встать? Только при одном условии, что меня тут же положат обратно. Но зачем тогда вставать? "Ириш, открой глаза, посмотри на меня". Что-то Андрюха и сам бледноват. "Так я и знал. Глаза белые, значит, горняшка". - "Да иди ты!.." К черту горняшку! Мне просто надо поспать. Я ведь дошла, дошла, к черту эту боль, не сдамся!.. "Ребята, я посплю чуточку и встану. Сейчас не могу - так и помереть недолго". - "Чаю попей перед смертью". Стук донышка кружки о деревянный подоконник. "Смотрите сами не передохните". Ребята, смеясь, уходят. Высовываю руку из-под одеяла, нащупываю аптечку. Так, анальгин уже не помогает. Попробуем анальгин с аспирином. Как же мне плохо…

"Ирина, ты жива?" Это Нилс. По крайней мере, глаза открывать не больно. "Как ты себя чувствуешь?" - "Еще не знаю. Надо попробовать встать". - "Да, попробуй, я помогу". Аккуратно, стараясь не двигать головой, вылезаю из-под одеяла и удивленно смотрю на Нилса - боли нет. "Надо подниматься, ты уже два часа спишь. Завтра пойдем вниз". Ну, это мы еще посмотрим.

Странно все-таки устроен человек. Два часа назад мне даже жить не хотелось, но едва боль прошла - не хочется уходить отсюда. Покуда я спала, ребята поднимались к перевалу и обходили озеро. Пока не стемнело, я тоже иду вокруг озера по ухоженной тропе. Карсанг рассказывал нам, что существует специальная государственная комиссия, призванная следить за состоянием троп в горах. Это делается и ради туристов, и ради людей, живущих высоко в горах. Легкой жизнью это не назовешь, конечно. Здесь, на этой высоте, уже нет деревьев, дрова приносят снизу - на яках или собственных спинах. Снизу приносят и все остальное, что мы видели в гостиничках и домах местных жителей, - вплоть до последнего гвоздя. Здесь работают все, даже дети. И несмотря на тяжелейшие условия, быт у них вполне налажен, а незатейливые жилища отличаются чистотой и ухоженностью. И люди здесь приветливые, доброжелательные, мы нередко встречали местных жителей на тропе - нам всегда улыбались, как знакомым, и всегда здоровались: "Намасте".

Вода в озере абсолютно прозрачная и чуть голубоватая, там, где глубоко, вода отливает темно-синим. Вокруг озера на камнях полно всевозможных пирамидок, построенных многочисленными туристами и паломниками. Говорят, нужно загадать желание и сложить пирамидку, тогда озеро это желание исполнит. Загадав желание, я строю свою пирамидку и немножко посмеиваюсь над собой. Я так долго шла сюда, а дойдя, едва не умерла от головной боли, а люди приходят к этому озеру просто помолиться. Для меня это необыкновенное приключение и даже немножко подвиг, а люди здесь просто живут.

Примерно на середине пути к перевалу небольшая ступа, я поднимаюсь к ней, высота - 4400 метров. Отсюда видно все озеро, и храм, и нашу гостиничку, а вокруг под шапками снега высятся горы. Да, я живу в другом мире, но вот я здесь, значит, все вокруг - мое. Теперь никто у меня этого не отнимет. Я оглядываю свои "владения" и снова ощущаю это беспричинное счастье, ничем не омраченное, такое кристально чистое. В каменной нише рядом со ступой маленький медный колокол. Я подхожу к нему и решительно берусь за язычок. Звон колокола разносится над озером и тысячекратно отражается от гор, - это моя молитва, моя благодарность Богу за то, что он позволил мне испытать все это. За то, что я теперь знаю, зачем ходят в горы к этим вечным снегам. За счастьем.

 


Ирина Терёшкина,
2005 г.
Фото:
Валдис Ванагс
Борис Яхнис
Ирина Терёшкина

   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |