Хроники пикирующего тазика, или

На пути к Уксунйоки.

Четыре мудреца в одном тазу

Пустились по морю в грозу…

Действующие лица:

Мудрецы:

Дядя Вадим – тазовладелец, фактический рулевой и вообще адмирал;

Дядя Егор (Egorka) – тазонаправляющий и фактический завхоз;

Дядя Серега (Griffin) – тазолюбитель, теоретический рулевой и фактический хранитель ЗАПАСА, автор;

Дядя Саша – тазопассажир, теоретический рыбодобывальщик и фактический кормилец комаров.

Таз:

Ауди-100 86-го года выпуска – теоретический Пупындровозитель, фактический “безнадежный больной”.

Бездействующее лицо:

Пупындра – кат-двушка, фактически любимая резиновая женщина Егора и Сереги.

 

 

13 июня. День первый

Мдааа. День рабочий благополучно завершен. Впереди четыре дня на поездку к славной реке Уксунйоки. Идея сия зародилась без видимых на то причин. Вроде и сезончик насыщенный получается, да надо ж где-нить день рожденья перезимовать. В общем, так нам и надо. Общий сбор был назначен у Егорова подъезда на 20.30. Соответственно к десяти часам все-таки собрались и поназапихивались в главное действующее лицо всей последующей эпопеи – Вадимобиль аудюшно-недружественной сборки. Лицо надуло щеки и затаило обиду. Начало положено.

Отъехав на некоторое расстояние от Егорообиталища, Вадим задумчиво изрек определяющую фразу: “Вот, все хорошо, да чего-т первая нифига не втыкается”. И что характерно, сразу вслед за этой, казалось бы, ничего не значащей фразой где-то в глубине моего организма засуетились смутные сомнения. Впрочем, сомнения были подвергнуты жестокому остракизму и загнаны в потемки “души”. По выезду с МКАДа под мудрым руководством тазонаправляющего Егора мы взяли азимут (“это оттуда, где мы есть, туда, где нам надо” – из ответов одной слушательницы школы НТП) и устремились в ночь.

14 июня. День второй

Сразу после полуночи у Вадима перестала втыкаться вторая (позже Егор утверждал, что передачи не втыкались изначально и по определению). Но разве такая мелочь остановит настоящего лемминга в его извечном стремлении в Брахмапутру? Тазонаполняющие (включая Пупындру) лишь сурово улыбнулись, ведь душою мы были уже там, где катит свои бурные воды в белой карельской ночи загадочная река Уксунйоки.

По договоренности с Вадимом предполагалось, что ближайшие несколько часов штурвал будет под его неусыпным контролем, а я  – как раз наоборот (абсолютно неконтролируем). Поэтому я честно сделал попытку уснуть, увенчавшуюся успехом лишь отчасти. Состояние, в которое я героическим усилием воли себя ввел, больше всего напоминало тревожное бодрствование человека с  ампутированными мозгами. Все слышу, но ничего не соображаю. Поэтому рассказ Егора о нашей недавней поездке на Мсту с внезапно кончившейся правой полосой на скорости около сотни я воспринял несколько отрешенно, как и последовавшие вскоре за этим грохот и тихие радости Вадима по поводу правдивости оного. Так как наш маленький, но гордый таз продолжал уверенное движение вперед, ничто не возмущало моего спокойствия вплоть до четырех часов утра.

Выйти из этого сомнамбулического состояния меня заставила внезапно воцарившаяся тишина, нарушаемая лишь нечленораздельным мычанием кого-то из бодрствующих. Это было уже совсем странно, и пришлось в срочном порядке открывать глаза и фокусироваться. Первое мне удалось с блеском, а вот со вторым возникли неожиданные проблемы. Первое, что пришло мне в голову, было то, что все-таки свалились с дороги и теперь “я ёжик, я упал в реку… (с) Ёжик”. Все за пределами машины было тошнотворно муторным. Свет фар втыкался в это безобразие метра на полтора вперед и, преломляясь, уходил куда-то вверх. Впрочем, довольно быстро безобразие было идентифицировано как помесь тумана с дымом от горящих торфяников. Скорость движения в этом киселе редко превышала 20 км/ч, и лишь по внезапно возникающим время от времени с левого борта фарам фур можно было определить, что мы все еще на дороге. И когда я уже готов был выходить из машины и идти перед ней, светя под ноги фонарем, кисель внезапно исчез.

На дороге оказалось неожиданно светло (белые ночи таки), и по прошествии некоторого кол-ва времени Егор попросился на заднее сидение, – спать, на что получил ответ: “Эт ты зря, ща самое интересное-та и начнется…”, но, тем не менее, был отпущен с миром. Самое интересное началось с перекуса на ходу.

Интересен он был в первую очередь тем, что состоялся. Окончательно придя в чувство, я заявил, что готов сменить Вадима за рулем. Однако за километр до оговоренного поворота на Кириши под брюхом тазика что-то всхлипнуло, и из рук Вадима выпала пятая передача. Помрачнев, Вадим воткнул четвертую и добрался-таки до съезда на Кириши, где, повторно всхлипнув, коробка выплюнула и четвертую. Третья передача, видимо, предчувствуя перспективу движения на ней в течении 5 часов, оставшихся до реки, благоразумно отказалась втыкаться.

Шесть часов. Серое северное утро. До Москвы пятьсот с лишним верст, до Питера – 110, до Новгорода – 80. Необходимый в таком случае дождик. Курим.

С помощью штатного лоцмана экипажа выясняем, что до ближайшего населенного пункта – славного города Кириши – сорок километров. Курим.

Вадим ловит попутный бензовоз. Крупен и бестолков. Курить опасаемся. Цепляемся. Машина умерла на скорости и движется только с выжатым сцеплением, фигня, сорок километров, – дотянем.

Примерно через километр под днищем происходит революция. Отчетливо слышны взрывы, удары железных предметов и крики о помощи. Попытавшись привлечь внимание к этому печальному обстоятельству водителя бензовоза отчаянными моргами фар, понимаем, что поставлены на полный игнор. Со стороны наш тандем напоминает кошку с привязанной к хвосту консервной банкой и рассекающей на бешеной скорости в направлении предполагаемой двери в лето, то есть хрен знает, куда. Предложение остановить бензовоз с помощью наших тормозов признается неконструктивным, и Вадим начинает отчаянно сигналить. Через некоторое время усилия вознаграждены, – бензовоз останавливается. Машина стоит на дороге, и попытки сдвинуть ее к обочине оканчиваются неудачей. Стоит насмерть даже на выжатом сцеплении. Плюем на бензовоз, курим. Бензовоз, расстроенный, уезжает. Дождь усиливается.

Оставив Егора с Сашкой мирно дремать в машине, ловим с Вадимом попутку до Киришей. Кириши встречают нас празднично. Дождь отсутствует как класс, и на одном из сервисов обнаруживается эвакуатор. Правда, он сломан, но это уже мелочи жизни. На этом же сервисе выясняется, что, несмотря на чужеродность и изначальную враждебность нашего тазика, они возьмутся диагностировать убогого. Жизнь постепенно налаживается. Пользуясь этим, я развожу перед Вадимом оптимистичную теорию о том, что все, что ни происходит, все к лучшему. Ведь мы могли сломаться в 500-х километрах от этого славного города, в болоте, под дождем, и вообще в первый день майских праздников. Поразмыслив, Вадим воодушевляется. Тем временем эвакуатор чинят, и к 11 часам Вадим убывает за пациентом, а я, пользуясь случаем, остаюсь смотреть с местными самоделкиными футбол. Россия – Бельгия. Проиграли, сволочи. Два – три. Сообща грустим, обмениваемся мнением о перспективах развития футбола в России, техническом оснащении нашей сборной и ближайших родственниках игроков. Печально выхожу на дорогу и, протестуя, мокну под возобновившимся дождем. Через некоторое время объявляется эвакуатор. Картинка, замечательно гармонирующая с погодой. Как выясняется, машина решительно отказывалась лезть на эвакуатор, предпочитая спокойно помирать на обочине, в связи с этим в профилактических мерах пришлось помять ей крыло. Лица прибывших с машиной излучают спокойствие и дружелюбие. Правда, когда выяснилось, что Егор с Сашкой успели пообедать и отказываются выдавать раскладочные продукты, их физиономии приобрели отталкивающий и крайне непритязательный вид. Пижоны.

Сообща заталкиваем машину на подъемник и, поскольку на сервисе заявлен обед, идем на осмотр местных достопримечательностей. Достопримечательность обнаруживается сразу и вызывает неподдельный восторг голодающей части группы. Магазин. Совсем неподалеку. Внушает уважение наличием пива, плюшек, ряженки и зубных щеток. Практически культурный центр. Киришский магазин самый магазинистый из всех магазинов в мире!!! В общем, хватит восторгов. Решительно проигнорировав зубные щетки, затоварились и переместились к достопримечательности номер два – крыльцу местной библиотеки, где могли одновременно насыщаться утробно и духовно, читая объявление о режиме работы. Жизнь окончательно наладилась и даже приобрела радужность. Оглядевшись, обнаружили, что находимся недалеко от улицы с символичным названием: улица Романтиков. Романтики, блин. Приехали, куды надо, по азимуту. Подискутировав, решение о неотложном заселении на эту улицу прагматично отложили на апосля.

Вернувшись на сервис, выслушали неутешительный диагноз: “А хрен его знает, вскрытие покажет, толька народу у нас щас нет, и деталей, и вообще…”.

Условившись о том, что к завтрашнему утру сервис найдет народу, а мы – деталей, и попрощавшись с печальной Пупындрой, выдвинулись в поисках ночлега.

Поиски начались с того, что Вадиму позвонили его друзья, каким-то магическим образом добравшиеся до Уксуна, и развернули перед нами идиллическую картинку хорошей погоды и вкусного катания по реке. Своевременно, блин. После этого Вадим предпринял несколько попыток отправить нас к ним, самому оставшись у изголовья занемогшего тазика. Нефиг! Русские на войне своих не бросают (с). В общем, попытки были пресечены в корне.

Расспросив местных аборигенов, определили место стоянки на берегу реки Волхов, фактически в местном парке. По пути к месту Вадим поднял глаза, полные мировой скорби, на мой рюкзак и спросил: “Значит, говоришь, водка есть…”. Это и определило стратегию ближайшего вечера. Вечером к нам на свет сбежались туземные аборигены. Особо запомнилась группа подростков с огромной теткой, одной на пятерых. Каким-то магическим образом признав в нас неместных, цинично поинтересовались, нравится ли нам у них. Выслушав бурю восторгов, в ответ на вопрос: “А что тут у вас еще интересного, помимо автомастерской?”, немного призадумались, после чего гордо объявили: “Нууу, нефтеперегонный завод”. В огромном количестве набегали местные шкеты подвагонные. Не шалили, не буянили, пытались сменять пачку “Петра 1” на мой “Винстон”, утром были обнаружены спящими у костра.

15 июня. День третий

Утренняя побудка ознаменовалась легким похмельем и поздравлением меня с ДР. После чего незамедлительно решено было преступить к воплощению в жизнь стратегии, разработанной еще надысь. Суть ее заключалась в том, что часть группы пытается на попутках добраться до Питера, чтобы закупить необходимые фрагменты коробки передач многострадального тазика, а другая на сервисе диагностирует необходимость тех или иных фрагментов. Мы с дядей Вадимом направились перехватывать водителя Газели, от которого еще вчера слышали, что с утра он собирается в Питер. Отловив его из засады на выезде из гаража, вернулись к томимым жаждой Егору с Сашкой и определили, что в Питер едем мы с дядей Саней. Покатавшись с Газелью по ее газельским делам, были любезно заброшены на ул. Маршала Жукова. Таким образом, к часу дня мы с Сашкой были в Питере на авторынке, где и продолжили празднование моего ДР в ожидании вестей с поля битвы о здоровье безнадежно нездорового тазика.

И неплохо, надо сказать, продолжили. Питер, созвучное ему пиво, авторынок, что еще надо, чтобы достойно отпраздновать ДР J.

Часа в четыре поступили ожидаемые известия. Коробка подлежит ампутации и полной замене на аналогичную. Через полчаса оная была обнаружена. Сторговавшись с барыгами, мы предложили им немедленно вынести вожделенный орган. Далее последовал диалог примерно следующего содержания:

(барыги притупляются и с минуту молчат.)

После этого выяснилось, что за коробкой надо ехать на склад, и один из означенных барыг, с опаской на нас поглядывая, взялся нас туда отвезти. В нагрузку к коробке со склада мы забрали носильню – веревку с доской и напутствие, что в метро таких уродов с коробками передач не пускают. Критически осмотрев замасленную железку весом килограмм в восемьдесят и друг друга, мы вынуждены были признать, что с метро могут возникнуть незапланированные трудности. Пришлось, оставив Сашку сторожить гравицапу, идти ловить пепилац до центра. Чтобы придать себе приличный и интеллигентный вид, я даже попробовал размазать масло с коробки передач по драным джинсам поравномернее и ту же операцию проделал с помощью банданы на лице. Для пущей представительности пришлось даже снять очки слепого Пью. Придав себе, таким образом, вид неделю лежавшего на дворовой помойке дворянина в третьем поколении, я вышел на промысел на большую дорогу. И что удивительно, минут через двадцать отважный дядька на Фольцвагене, поинтересовавшись, не от грузовика ли у нас коробка, согласился подбросить нас до Московского вокзала.

На вокзале выяснилось, что ближайшая электричка до Киришей уйдет почти через полтора часа. Сашка был отпущен выгуливаться на Невский, я же, восседая на коробке передач посреди Московского вокзала, являл собой проект памятника героям-романтикам. Через некоторое время этим сюрреалистическим шедевром заинтересовалась местная милиция. Подойдя ко мне, они организованной толпой сгрудились вокруг и застыли в молчаливом недоумении минуты на три. И когда я уже собирался попросить их не мешать мне загорать, самый отважный (видимо, вожак) робко поинтересовался, указывая пальцем на гравицапу: “От чего ЭТО?”. И услышав в ответ: “От Аудюхи”, гордо посмотрел на товарищей и заявил: “Так и знал. Не наша вещь”. После этого также организованно органы удалились, заставив недоумевать теперь уже меня, мысленно уже видящего себя в уютном Питерском обезьяннике.

Дорога в электричке сопровождалась неизменным пивом и периодическими звонками Вадима с целью поинтересоваться, где это мы. В итоге, прибыв в родные уже Кириши с опозданием в какие-то сорок минут, мы были им же встречены и сопровождены сначала к месту дислокации коробки, потом к месту дислокации Егора, томимого застарелым гастритом, но нашедшего в себе силы сфантазировать ужин. Выпив по паре-тройке кружечек глинтвейна, тем самым наконец-то завершили отмечание светлого праздника моего рождения и забились в палатку кормить комаров.

16 июня. День четвертый

Утром после завтрака Вадим был делегирован на сервис присматривать и по мере сил содействовать операции по впихиванию новой гравицапы в пепилац, мы же принялись ставить эксперименты, тематически озаглавленные как: “Человек и комары: их социальная иерархия и способы сосуществования”. Наиболее выдающихся успехов достиг Сашка, силой своего личного обаяния собрав вокруг себя наибольшую комариную аудиторию.

С самого утра перестал втыкаться Егор, мотивируя это тем же гастритом и словами: “А чего, вона, у Вадима, передачи не втыкаются, а чем я хуже?”. Выразилось это в том, что он всячески игнорировал свои непосредственные обязанности по разгону насекомых и поднятию боевого духа команды. Индифферентно окуклившись в спальнике, Егор настойчиво опухал.

К трем часам Вадим на обновленном тазике лихо подкатил к лагерю и поприветствовал всех, громко что-то протрубив. В ответ мы изобразили нестройное ура, заглушенное отчаянным писком комаров, предвидящих скорую разлуку.

Оперативно загрузившись и поприветствовав скучающую Пупындру, взяли курс на Москву. Обратная дорога оказалась на удивление безаварийной, и потому пришлось скрашивать свое продвижение, распевая старые битловские хиты, в чем особо преуспели мы с Вадимом. В Москву въехали на последних литрах бензина около полуночи.

Будь попрочнее старый Таз,

Длиннее был бы мой рассказ.

Griffin.

ред. Ира Т.

P.S.

Ауди-100/44,

86 г.в.,

двиг. 2.0,

темно-синий,

100% таможня,

МКПП-5,

инжектор,

сигнализ.,

центр/замок,

климат-контроль,

г/у руля,

музыка,

салон велюр,

ТО-03,

на хорошем ходу,

московск/учет,

срочно продаю.

2.2тыс.$.

Вадим.


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |