Главная  |  Клуб  |  Лента  |  Блоги  |  Галерея  |  Форум  |  Фото  |  Видео  |  Тексты  |  Снаряга  |  Погода  |  Связь 

 

 

Ледниковый Период -3

 

Дневник  матрасного путешествия на  Северный Тиман.
Все описанное в очерке является личным взглядом автора на происшедшие события

 

 

                                                                           

                     

 

Считается, что лучше гор могут быть только горы.  Отнюдь. Моя мама, исколесившая полстраны, считает, что самое красивое место – это пустыня.  Собственно, красиво все, что создано не нами. И многое надо успеть посмотреть… Тундра - та же пустыня, только Заполярная.  Непросто будет  вникнуть в Север за четырнадцать жалких дней. Но уж лучше чуть-чуть, чем ничего…

 

На Тиманский камень я собиралась давненько, да кишка была тонка…  Столь дальнее путешествие хочет либо денег прилично, либо времени, да и набрать команду единомышленников на "матрас" стоимостью под штуку баксов, с невнятной заброской и выброской не так-то просто.

Район Индиги начал манить меня еще с совковых времен,  когда в 1987 году  маме довелось  побывать там в служебной комнадировке. Она долго рассказывала про невероятно красивую тундру, ручьи, озера, распадки, морское побережье, загадочный монолит на Иевке, агаты повсюду, оленеводов, многотысячные стада оленей, паразитов-геологов…   За стеклом в гостинной подмигивают моржовый бивень из Шойны и несколько образцов. Ну очень хочется ТУДА!

…Нынче из Нарьян-Мара через Индигу собираются тянуть нефтепровод. Да и народ начал вертеть носом в ту сторону... Надо спешить на Тиман, пока его не засрали.

 

В 2002 году я списалась с Николаем Николаевым, сетевым «основоположником» Тиманского маршрута (*1*). Однако его длинный путь заброски-выброски требовал отпуска не меньше месяца, что для меня было совершенно нереально.

А идея точила. В 2004 я написала  рассказ «Странная женщина» (*2*) - уж очень  мне хотелось в тундру…

 

Весной этого года, несмотря на обострившиеся мозговые проблемы, с мыслью «сейчас или никогда» я начала разработку маршрута. При этом  времени на длинную заброску-выброску через Нарьян  (8-9 дней по самым скромным подсчетам) у нас не было, а вертолет брюхом в воду  – это путь гейши, настоящие самураи не ищут легких путей! Возникла необходимость нащупать иной способ доставки тушек в заветное место.

В июне из всей команды, которая собиралась поддержать  безумную северную идею, осталось четверо. Потом четвертый заявил,  что ему скучно с такой компанией, и отвалился. Нас осталось трое. Потом третьего не пустила жена, сказав, что нас стало слишком мало для столь дальнего путешествия. И нас осталось двое. После чего я подумала – а хулио, вообще, иглесиас?!… Из принципа поеду и получу удовольствие.

 

…В итоге за несколько дней до принятия решения нас стало шестеро. Ура!  

Машина заработала. Было обсуждено несколько вариантов заброски-выброски,  проведена большая нудная работа по поиску  телефонов, созвонкам, договоренностям, бронированию, получению пропуска, регистрации в ППС,   утряски  сроков, и прочая, и прочая…  В Нарьян-Маре нас ждал облом – бронируют только три билета с грузом! Мы переключились на обработку Архангельска. АН2 берет на борт от 600 до 800 кг груза, в зависимости от температуры. Чем она выше, тем меньше берет.  Шесть рыл по 80 кг + 250 кг груза, из них 25 одной аппаратуры наших «профи» – мы уже приближались к красной черте, и это при том, что часть еды планировалось закупить в поселке.   Обсуждался даже вариант забросить двоих  через Нарьян, со сдвижкой в сутки, чтобы встретиться уже в Индиге. Однако неожиданно таможня дала добро, выделив нам целый пепелац.

Подсчитываем будущие расходы.

«За такие деньги, - сокрушается Вадик, - можно было на Камчатку полететь!»

«Угу, – ответствую я, - на Камчатку хотят все! Только меня не сильно тянет в места, куда все хотят…»

 

 

Итак, наша  Хроно-команда:

Я (Ханума) Сережа Попов (Серп, он же Хорунжий) Володя Данилов
Николай Карачев (Иваныч) Алексей Клименов Вадим Путятин (Mr. First)

 

 

 

Первая тройка «ушла» пораньше – выкупать бронь и получать разрешение, а  мы с Вовой и Серпом топтали потную столицу до упора.

…Но вот и мы вальяжно трясемся в купе, народ попивает коньяк и радуется, забив на все – впереди нирвана!  Правда, не обошлось без казуса - Володя забыл весло. Хорошо, провожавшая жена метнулась до дому и привезла девайс аккурат за 5 минут до отхода поезда!
С нами едет девушка, спешит домой. Мы стоим с ней в коридорчике и смотрим, как мимо проплывают окраины Архангельска. Я поражаюсь разбросанности города и неимоверному количеству брошенных, ободранных и полуразрушенных домов. Единственный красивый новый микрорайон, как оказалось, построен на болоте, дома плывут... В небе видны чайки, много чаек. "Почему птицы так далеко от побережья?" - удивляюсь я. Девушка вздыхает: "Чайки на кладбища летят". Пока я пытаюсь осознать связь, она хмуро продолжает, что, дескать, народ мрет, как мухи.
"Пьют?..." - уточняю я.
"Не то слово... Всякую гадость из аптек. Водка-то дорогая!..."
"У нас тоже пьют!" - помолчав, успокаиваю я ее. У девушки двое детей, а мужа нет. Наверное, превратился в чайку...

Ребята нас встречают. Они уже застолбили номера в «Беломорской», недорогом пристанище для усталых путников, близко от вокзала и с обходительным персоналом. Мы приводим себя в порядок и идем  в ресторан. В ресторане адский шум;  скромно просим администратора  выделить тихий уголок, после чего нас сажают в отдельный зал, вкусно кормят и поят.

Утром в аэропорту администрация  слегка огорошивает известием, что группу разделяют на два самолета – один полетит прямо в Индигу,  а дополнительный с кучей промежуточных посадок, прибудет на час позже.  Нас с Лешей  отделяют без груза на прямой рейс. АН2 оказался почище Фауста Гёте... Я всю дорогу (три незабываемых часа)  блюю в мешки и нахожусь в сумеречном состоянии, поэтому не вижу, какая красота проплывает внизу…

 

…Аэродром в Индиге  - это просто тундра  и домик начальника.  Пока я отлеживаюсь в единственном на  аэродроме кусту, прилетает второй самолетик.  Вываливаются наши, их лица свежи, как лица нарумяненных перед харакири самураев. Вадик тут же устанавливает треногу и начинает съемки.

Из небольшой толпы встречающих выходит Женя Малыгин, отводит меня в сторону и говорит, что отвезти он нас не может по ряду причин, но он знает, с кем договориться, так что деньги на бочку. И вообще об этом лучше никому не говорить. Я отстегиваю  бабки и обещаю быть нема, как беременная горбуша. В конце-концов, какая разница, кто повезет, лишь бы довезли до места. Правда, тут же выясняется, что повезут нас только завтра. Хм…

 Мы затаскиваем вещи в комнату аэропорта, хозяин Николай Антонович любезно выдает  чайник на ночь и ведро пресной воды – больше нет, водичка в губе  соленая, а ближайший ручей  Бог знает где. Лайка Пальма просительно виляет хвостом, заглядывает в глаза и руки, и находит понимание…

 Вечером, посетив местный магазин  и затарившись недостающей едой и дорогущей  водкой, обсуждаем маршрут.  Решено на озере Каменном не вставать, а захватить часть красивых верховий Белой, но желательно аккурат пониже непроходимого каньона. Во-первых, обносить неохота, во-вторых,   посмотреть все же хочется. Правда,  после этого мы не попадаем на Виску, но там может быть очень низкая вода. Однако есть вариант сходить поглазеть пешком, встав у устья.

 

Утром, покинув ставший родным аэропорт, мы собрали шмотки и вышли на дорогу ждать обещанный вездеход. Ждем час, два. Хмуро. Температура около 7 градусов. Ветер с моря жуткий,  я нацепила на себя все, что было нажито непосильным трудом, а именно – поларку, флиску, ветровку, дождевик и спасжилет.  Почему я не взяла теплую куртку в Заполярье, дубина?…

Вездехода все нет и нет.

И вот, наконец…. Подъезжает маленький открытый вездеходик ГАЗ-71, доверху набитый оленеводами, продуктами и собаками.  Оленеводы, уже слегка косые,  с удивлением смотрят на нас, а мы – на них.  Очевидно, что мы не влезаем туда со шмотьем, а еще в  Выучейском водила  хочет подсадить нескольких местных.

Песец! Белая лиса!… Не, мы так не договаривались…

 

Бегу назад в аэропорт звонить Малыгину.  Вернее, не бегу, а ковыляю –  вчера подвернула ногу на гнилом крыльце аэропорта. Потому что все, как люди, в ботинках, одна я в кроссовках.

Женя уверяет, что все будет хорошо, но на разборку не торопится. Мы с Вадиком переглядываемся в мрачных подозрениях…  Деньги взял, а нам подсунул  совхозную «оказию»,   везущую пересменку и продукты  на стойбища, которая совершенно не собиралась брать чужаков по отдельному маршруту.  И водила денег не увидел, судя по всему, ни  копейки.

На мои настойчивые призывы все же придти разобраться Евгений не реагирует, что-то бубня про ужасную занятость. 

Я офигела. Мы побрели обратно к вездеходу. Аборигены явно нам не рады, сами сидят на головах друг у друга. Нервничают: «Скоро поедем?…»

Объяснили ситуацию, стали тесниться, перекладываться… Пытаемся  показать водителю,  куда мы хотим попасть. Карту читает плохо – но все держит в голове. Подключаются оленеводы. Они тычут  пальцами в бумагу, говорят о каких-то воротах и сопках, где мы обязательно должны  побывать.  Хотя усаживаемся как кильки в банке, напряжение немного спадает.
В дороге обсуждаем трабл: видимо, вездеход принадлежит совхозу. Значит, денежки ушли администрации поселка. Ну, и М.Ж. кое-что перепало. А кто начальник? Да, вроде женщина какая-то... Ладно, лучше плохо ехать, чем хорошо идти... Выбора все равно нет!

Наконец, трогаемся. Собак, кроме щенков – на землю, и они всю дорогу (несколько десятков километров) вывалив языки,  бегут за нами – по ернику, болотам, сопкам и оврагам… Маленький лайчонок лежит у меня на коленях, уткнув мордочку в ладонь. Его укачивает. Рядом сидит колоритный старый оленевод в оленьей малице с варежками, и рассказывает, рассказывает… Оказывается, он  помнит мою маму. Но видно, что без энтузиазма. Ей, помницца, выделили нарты, а в ответ ни денег, ни спирта… Короче, не порадовала Томилова местных оленеводов… J. Зато дочурка едет с водкой!
Спрашиваю - почему таких маленьких зверей берут с собой? Оказывается, в поселках собаки болеют часто, цепляют всякую заразу, а тундра - стерильна, вот и спасают в ней щенков.

 

Через пару часов прибываем в Выучейское. Начинается самое интересное – переправа вездехода через Индигу.  Людей выгружают для переправы на деревянном карбасе, а вездеход смело врубается в реку. Но не тут-то было! Сила прилива такова, что  машину тут же сносит вверх по течению. Вездеход погружается по самые уши в воду, из люка вездехода торчит голова Вадика, который просто не мог пропустить съемку такого действа "изнутри". Карбас с «матросами» спешит наперерез машине, пытаясь носом толкнуть железного коня в нужную сторону. В результате вода уносит обоих. Попытка номер два тоже заканчивается победой стихии.

Проходит час. Чешем репы. Наконец, груз и людей переправляют на другой берег, а водила, отдохнув, идет на очередной заход. Теперь лодка  ловчее притаранивается к боку вездехода и «ведет» его. На этот раз наш главный "кинщик" мотыляется в карбасе... Вокруг «газона» белые буруны –  он плывет,  загребая гусеницами. Зрелище фантастическое!

Наконец, мы едем дальше.

 

Наш вездеходик – не просто амфибия, а еще и танк, только  без пушки. Он идет напролом через все.  Вообще-то там есть условная дорога, и водила старается держаться ее.  Но с каждым часом он становится все хмельнее,  дорога, помеченная кое-где бочками,  теряется из виду и вот уже танк прет где придется. Я такое вижу впервые и  потрясенно таращусь, периодически стирая  с лица ошметки грязи после прохождения очередного болота или зарослей ив.  Трясет ужасно, но с АН2 не сравнить. Лайки мужественно чешут на нами, не пропуская ни одной куропатки по пути.

Тундра постепенно повышается, наше железное чудовище забирается все выше и выше – это начинается Тиман, благословленное место, оазис среди однообразной тундры и  равнинных топей.

 

Косые пастухи русского Севера, опустошив очередную бутылку, размашисто  кидают ее в тундру, весело гомонят. «А как там в Москве?» «Да как вам сказать… И лучше, и хуже…»

А раньше, бывало… ходило тут под двадцать пять тысяч рогатых. Все чинарем, у олеводов сухой закон, они  полны чувства собственного достоинства и ощущают свою нужность и важность… Они воспитывают детей, которые едят сырую печень и живут тундрой. Туши и рога продавали в Норвегию, за хорошие деньги, совхоз цвел. Распад совка  налодмил Север.  Молодь подалась в города, напрочь утеряв перспективу, от  стада осталось семь-восемь тысяч, остальные пропиты за копьё, разве что семга еще затыкает своей башкой пробоину в заполярном ковчеге… В свое время Индигу настолько загадили мужественные разработчики недр, что наша семга стала уходить на нерест в Норвежские фиорды, возвращаясь в виде филе за бешенные деньги. Все у нас через жопу!... Но вроде бы в последние годы рыбка вернулась....

…Вот с такими думами трясусь я  на мешке, зажатая со всех сторон  ногами и спинами. Размышляю: кто из ненцев подойдет на роль моего Бельдыева из рассказа? Это должен быть пожилой, не очень пьяный и  мудрый оленевод. Решаю, что это мой собеседник в малице. У него правильное, красивое лицо и куча добрых морщинок у глаз. "Вот вы отдыхать приехали... а мы здесь живем. Смотрите, это все - наша жизнь!" - старик гордо обводит одной рукой бескрайний зеленый простор, другой ныряет в глубины малицы, достает папиросу и неторопливо закуривает...

Спрашиваю – как зовут, и тут же забываю – ветер насквозь просвистел мозги.

 

 

Через несколько часов заезжаем к первому стойбищу , аккурат у озера Гусиного-Рыбного. Там стоит летний брезентовый чум,  приветливо горит костер. Оленеводы сидят на деревянном чурбаке, пьют чай из старых фарфоровых чашек с отбитыми ручками, тут же с ножа лопают сырую оленину. В ведре вымачиваются крупные окуни, а  мисках белеет вареная щука. Стада не видно, оно подальше, зато стоят нарты с оленьей упряжкой. Собаки  отдыхают после долгого бега, поглядывая на жующих людей. Нам предлагают свежатинки, но мы вежливо отказываемся, вытаскиваем сухари, чай, водку и подсаживаемся к столу. Я замечаю, что дети оленеводов стараются поджарить мясо на прутиках…

Начинаются разговоры, однако долго мы не можем сидеть – хочется хотя бы к вечеру попасть на стапель!

 Минут через сорок грузимся и едем дальше. Водила уже практически не разбирает дороги. Приезжаем на Болванскую сопку, на которой по местным обычаям нужно  обязательно остановиться, выпить, подумать о вечном и что-то положить к священному столбу. Ахти... у меня ничего мелкого нет, кроме карабина, пристегнутого к боксу с аппаратурой. Кладу карабин, и думаю: кому он достанется? Оленеводам или духу "зоны"?... Да, в принципе, все равно, лишь бы на пользу! Болванской сопку назвали из-за того, что в незапамятные времена шаманы, выбравшие  ее, поставили там деревянных идолов-болванов, которым поклонялись поморы. Считается, что сопка эта заряжена положительной энергией (геопатогенная зона).  С сопки потрясающий вид на озеро Каменное и каньон, в котором протекает Каменная Виска. Пока мы фотографируем и разминаем ноги, ненцы идут к столбу, обнимаются и некоторое время стоят так неподвижно. Священное место, однако... Отсюда хорошо видно, что гор, как таковых, на Тимане нет, настолько древен он и размыт временем. Реки ушли в каньоны, а "вершины хребтов" - давно уже плоская унылая тундра, если смотреть с птичьего полета.

 

Потом они распивают пузырь, но водиле не дают, он грустно ошивается где-то у подножия. Хотя, похоже, у него есть с собой. Потому что примерно через час он  сначала  проехал мимо дороги прямо через  рощу четырехметровых древес, затем со всего маху наскочил на единственный в окрестностях огромный квадратный валун, но вездеход вынес и это, гусеница не отвалилась, и мы поехали дальше.

Через некоторое время мы чуть не переворачиваемся в глубоком овраге.  Ненцы сверху стучат  кулаками по люку и свирепо матерятся.  Особенно злится Коля Паньков, молодой оленевод с лицом, похожим на полную Луну. Он кроет  Петровича матом  пытается сесть к нему вторым штурманом. 

С четвертой попытки преодолев овраг с коварным заворотом, мы выезжаем на обрывистый берег Белой гораздо ниже по течению, чем мы рассчитывали. Водила лихо подруливает к очередному чуму, вылезает из кабины, загадочно улыбается, и сразу становится ясно, что до стапеля мы сегодня не доедем.

 

…Вокруг, сколько хватает глаз, простирается холмистая  тундра.  Нас приглашают в чум, но мы решаем уйти от ветра под обрыв, к воде, и готовим ужин. Вскоре к нам подсоединяется Коля с братом. Они молодые, белозубые и ясноглазые, и теплится надежда, что их не постигнет участь многих спившихся собратьев… Ребятам хочется больше поговорить, чем выпить. Нам объясняют, что становится с оленями, когда им отрезают драгоценные панты. Олени осенью в массе едят грибы, от белка увеличивается объем крови, и "рога" выполняют роль биологического "радиатора". Когда рога отрезают, олень вспучивается и словно разрывается изнутри, после чего следует мучительная смерть. Панты скупают по дешевке перекупщики, и многие нерадивые оленеводы ради водки сгубили свои стада...

Мы сидим у костра, пьем-едим, разговор затягивается почти до утра.  Тут оказалось, что Коля  знает про Veslo.ru,  и  даже заходил на него (из Североморска?). Не верит, что я с Весла. В доказательство приходится задирать одежду и показывать футболку с  Выхухолью.  Мужики в восторге. Разговор неспешно шуршит, как река у ног.  Мы  подтруниваем над ребятами, стараясь говорить с «чукотским акцентом».

«У нас не говорят однако!» - с ноткой обиды в голосе замечает Коля

 

«Однако, у нас не говорят однако!» - эта фраза становится лейтмотивом  дальнейших  тундровых похождений.

 

 

Местный народ живо интересуется, почему мы не поехали, например, в Турцию. Мы разводим руками, ибо это вопрос без ответа…

Нахожу первый агат, весьма приличный.  Вскоре чувствую, что отрубаюсь. Над головою – белая ночь, и непонятно, ложиться или не  ложиться?  Ставлю палатку на берегу обрыва и засыпаю. Утром слышу, как кто-то  открывает молнии на моей палатке, потом просовывается башка водилы, которая невнятно просит выпить.  Я посылаю ее в лес.  Через некоторое время  голова пролезает снова. «Мужики сказали, что ты тут главная! Налей!...» Вот заразы!... Я истерически отвечаю, что вообще не пью, дайте уставшей женщине поспать, сукины дети, и все такое.  Башка убирается, но через полчаса водила будит меня снова, аккуратно расстегивая все молнии.  Видимо, трубы у него горят не по-децки. Ласково объясняю, что все колдыри у нас живут в соседней палатке, Петрович уходит, но спать уже не могу. 

Вылезаю.   Тучи немного разовало,   накрапывает дождь и небо расчертила радуга. Какой тут  сон, надо собираться и валить!

 

К утру Вадик уже не помнит, как он оказался в гостеприимном  чуме. Я ехидно подсказываю, что он тащил «до хаты» какого-то пьяного оленевода, заглянувшего к нам на огонек. Вадик и это помнит с трудом. Зато фотку не вырубишь топором...! J

(врожденная скромность не позволила герою опубликовать здесь фото...8)))

 

Пьем чай,  поим водилу, затем даем ему поспать и едем дальше.

Примерно через час нам велено выгрузиться из вездехода и идти пехом – будет опасный склон. Увековечиваем героический съезд 71-ого с горы в долину. Спуск действительно крутой. Вокруг красотища.   Все без исключения  снимают окрестности. На этот раз Петрович был ювелирен и достоин всяческих похвал... хотя Вадик считает, что тот его чуть не придавил! А нечего с треногой под гусеницы лезть :)

 

К середине дня  мы доезжаем до последней точки, куда доходят вездеходы на Белой –  примерно в четырех километрах ниже впадения Кумушки и в полутора - от непроходимого каньона. Река мелкая, каменистая. Видно, что мы попали в  низкий уровень воды, возможно, придется местами протаскивать лодки. На берегу стоит разрушенный домик геологов и  высятся останки ржавого вездехода.  Выгружаемся, уже по-семейному выпиваем с оленеводами и водилой,  едим копченого холодного гуся и кидаем кости лайкам. Серп дарит Коле нож, а  оленевод обещает привезти нам оленью ногу.  Я не верю, что мы еще встретимся, но  приятно.

Вадик растягивает на домике флаг Весла.ру.

Петрович выпрашивает хотя бы пару блесен для сына…. Мне стыдно – знала бы – целую коробку в подарок накупила! А отдавать блесны перед началом похода пока не входит в мои планы. Дала одну, и пообещала  еще передать через Антоныча, когда вернемся в поселок. Договорились. Но чувство неловкости не покидает меня, и я вновь со злостью вспоминаю Малыгина.

Когда приходит время чая, я обнаруживаю, что оставила на первом стойбище свою кружку а Вадик свою - на втором.  Серега оперативно делает мне чашку из пустой  пивной банки и Лехиной пенки;  наш главный оператор скромно довольствуется банкой из-под говяжьей тушенки.

Кровососов нет, как класса. Вот что значит бодрящий холодок! Температура 6 градусов,  такую же термометр показывает в воде. Не жарко, в общем. Похоже, я лопухнулась со своими неопреновыми тапками.

 

Днюем, приходим в себя после долгой дороги.  Вяло перекусываем, гуляем, трындим, смотрим с надеждой на небеса. Растянутся ли?… Вроде просвет был. Я замечаю, что уже даже не вспоминаю про шейный фиксатор. Это мне знак свыше – менять образ жизни. Не остаться ли здесь чумработницей?... Похоже, мне основательно растрясло зажимы в основании черепа. Ave северным драндулетам! Еще одна странность: вроде и ветер есть, и дрова сухие, а горят кое-как. Наверное, кислорода на Тимане маловато.

 

Вова хочет свежей рыбы. Я беру спинниг и прямо рядом с лагерем за полчаса отлавливаю шесть крупных хариусов, по штуке на бойца.  Самый первый - самый большой! Исполняю тут же на камнях Пляску Радости, размахивая окосевшей рыбой. Все-таки древний инстинкт убийства не чужд и мне... Главное - не дать ему разростись. Пока Серп жарит аппетитные тушки, вслух зачитываю с КПК, как добывала мясо группа Самохина.  Много ловили-стреляли, однако….

Перлы из дневника "махновцев":
«… в кузове 4 ружья, и ни на одно ну вообще никаких документов...»
«…Дюдя без перерыва бахает из своего 5-ти зарядного браунинга по уткам...»
"...и, что особенно приятно, 1 чайка, которая была наказана за свои истошные крики..."
«…Остальные уходят на рыбалку, решаю наконец половить рыбки и я, хотя надобности в рыбе нет никакой...»
«…Особенно интересно … выковыривать зеленые конусы из мягкой породы и с размаху колотить их о булыжники...»
"...обнаруживаем самое интересное - аметистовую жилу. Тут как раз и пригодился лом..."

Итого до открытия охоты: 1 олень (домашний), 6 нелётных гусей, 9 уток, 19 куропаток, несколько несчастных крохалей, чайка. Ну и мелочи: 9 семг, кумжа, 75 хариусов (это только из написанного...) - и как только рожи не треснули?... :) Мысленно представляю себе телесериал "Охуевшие от Изобилия".

Я мечтаю поймать хотя бы одну  захудалую семгу, однако внутреннее чувство шепчет, что вряд ли это получится – слишком лениво искать, слишком легкая снасть, и все рыбные ямы, скорее всего, с нашим плотным графиком мы  просвистим.  Уже одну дневку точно пролюбили!... L

 

Ночью народ принялся стапелиться. Собственно, стапелился один кат, «Скауты» достаточно просто надуть…  Иду снова мерить температуру: 4 градуса обе стихии. Ужос. Ледниковый период, мля... От ветра спасаемся в кустах ивняка. Кровопивцев по-прежнему нет, но несколько шалых насекомых, по слухам, прилепились к Вадику. Наверное, при сборке ката выделяются особенные флюиды, приманивающие самок комаров... Вадик жалобно констатирует, что у него здорово подсели аккумуляторы к камере, не успели даже на воду встать! Хваленый "Panasonic NV GS-400", оказывается, очень жруч. Хорошо, что я его не купила.

Жмемся к костру и обсуждаем завтрашний день – хотим  разведать верхний каньон, а Володя с Серегой решили взять «Скаут» и пройти этот «непроходимый». Я делаю пальцами «козу» и зачитываю им страшный  абзац из днвника Самохина: «…итоги просмотра   неутешительны: плыть нельзя. Финальная часть каньона -  400-метровый кусок русла, совершенно заваленный огромными  глыбами с несколькими водопадами, высотой метра под 1,5, под  которыми находится самая главная опасность на порожистых реках - пенные котлы. Вода, с ревом сливаясь через узкую щель, падая, образует даже не вспененную воду, а водяную пену с чрезвычайно низкой плотностью. В таких местах неоднократно засасывало даже лодки, а люди, провалившиеся в такую пену, подвергаются смертельной опасности. Случаи гибели водных  туристов в пенных бочках происходили неоднократно…»

Повечеряли, попели под гитару, выпили водочки. Я обещала себе, что, добравшись до заветного места, обязательно выпью алкоголя. Для чего было взято двести грамм «Чинзано», которые я растянула  аж на пять дней.

Вова оказался просто кладезем разных песен. «Эй, налейте, сволочи, налейте!!!...» Сволочи наливали, а Вова пел.  Сухо, вода падает. Надо спешить.

 

Утром холодина и стабильный мощный северняк.  Тем не менее, осмотр каньона решили не откладывать. Вадик, Иваныч и Леша с треногами и мешком аппаратуры  ушли с утра,  я с Володей и Серпом двинулись попозже. Для осмотра каньона  переправились на правый берег. Взяли рации, раз в полчаса  выходим на связь. 

После осмотра местности стало ясно, что тащить лодку в каньон обломно. Ну, хотя бы посмотрим и поснимаем.  Особенно интересен ужасный пенный котел, и мы всю дорогу гадаем – прошли бы его или нет?…

Верхний каньон на Белой начинается, судя по всему, еще до впадения Кумушки, и разглаживается примерно за 1,2 км от стоянки. Та часть, что мы видели - невысокая, но красивая и мрачная. Высятся острые скалы, лежат серые глыбы, поросшие лишайником.  А то, что издалека можно принять за снежник,  является идеально белым песком. Задумали сделать снимок с голыми мужиками в плавках «на пляжу». Однако +8 на термометре зарубили редкую идею на корню.

Самые интересные с точки зрения сплава места – в последней паре км каньона. Водичка бодро шуршит по камешкам, есть несколько порожков 2 кс, даже один прижим и сливчик с «котелком» примерно метровой высоты, недалеко от скалы, перегородившей русло.  Через «перегородку» пролезть сложно (но можно), однако лодки разумнее обнести по берегу. Серега специально слез и прошел этим путем.  Я тоже спустилась и поснимала слив, однако осталось ощущение, что нас крупно надули. Сколько не искали – водопадов не нашли.   Разве что два года назад высота воды была на метр выше. Это сомнительно, учитывая, что дело было в начале августа и, судя по описанию, стояла жара без дождей. С другой стороны, может быть, воду им действительно откуда-то налили. Но фоток нет, сравнить не с чем.

 

Как бы то ни было, аццкий каньон назвали «Труба Самохина», и, похихикивая, двинулись обратно. Вадик нашел стоянку в каньоне, в самом низу, не видную сверху. Аккурат там, где устраивали дневку "махновцы". На стоянке лежат колотые образцы и коробка от чайника, подозрительно датированная 2004-ым годом. Невдалеке от завала на стене каньона Вадик вдруг узрел прибитую табличку. Подумалаось - неужто кто-то все-таки погиб в "пенном котле"? Ой-ёёёёё... Но при ближайшем рассмотрении это оказалось из разряда "здесь был Вася, спасибо Пете". Долго ржали...
Вот и все. Жалею, что не добрались до снежников в самых верховьях, но народ оказался ленив и нелюбопытен, а я откровенно устала… Зато Вова наснимал на макро кучу чудных лишайников и прочей мелюзги, типа вот такой:   Иваныч же до ночи закопался в  пейзажных съемках.

На ужин открыли тушенку «Главпродукт» Орловской области, г. Мценск, высший сорт – говнище первостатейное... Из противня с тушенкой я выкинула в костер почти половину, а на остальное спокойно смотреть не могла, но мужики  возбухнули и отстранили меня от готовки, боясь, что я  вообще оставлю их без белков… Пошла,  поймала с горя пару хариусов, коих зажарили, пытаясь восполнить  потерю мяса. 

Сегодня неплохо бы выспаться, перед первым трудоднём!  В два часа ночи народ начал расползаться спать.
Сцена в палатке:
" - ...А что, Сергей Васильевич? Благодать и благолепие-с, и даже водочки выкушать сегодня не хотелось?"
" - И не говорите, Владимир Юрьевич! Природа-с, свежий воздух, да и хорош жрать каждый божий день…"
" - Ну так спокойной ночи."
" - Да и Вам сладко спать!..."
(Снаружи): " - Лагерь, подъем! Пришли Коля и Нога, с собаками!!!"
(В палатке): " - Бл№ааа!.."

Короче, приехал Николай с обещанной оленьей вырезкой. Мужики выползли из гнезд, и все закрутилось по новой. Жарили мясо, разговаривали за жизнь. Собаки лежали у костра, а на той стороне реки  переминались олени, запряженные в нарты...

Меня не удалось вытянуть из палатки – я плотно лежала  в уже согретом спальнике и высовывать нос не хотела  ни в какую.  В начале седьмого Коля попрощался и уехал пасти свое стадо   совершенно трезвый. Вот это характер! Респект. 

 

Мужики храпели до  часа дня, но мне на завтрак заботливо оставили кусок холодной оленины, удивительно вкусный, хотя несколько жестковатый, все-таки олень не корова…

Холодно.

Хмуро и неспешно увязались, встали на воду. Наша задача – сделать бросок до устья Каменной Виски и встать  где-то там.

«Бросок» оказался крутым – на участке в белых выветренных, необыкновенной красоты скалах, ветер был настолько силен, что в какой-то момент наша лодка встала, а потом пошла назад,  Вова сказал «все, я больше не могу!» и мы вылезли на галечник.  Создалось впечатление, что ветер в этих скалах дует всегда, и поэтому они выщерблены и вылизаны стихией, словно сумасшедшим скульптором. Мы проплывали то старинные замки с башенками, то молящегося будду,  то целующуюся пару… Не отказали себе в удовольствии проплыть через сквозной грот. Однако ураганный вмордувинд и низкая температура не давали  остановиться и полноценно исследовать и поснимать  скалы, а на самом деле это - один  из самых интересных участков на Белой. Проще говоря, за три часа мы прошли участок, на котором стоило постоять минимум два дня... НезачОт... :(

А сколько ям с семгой мы проплыли!!!  Здоровенных рыб местами было видно в воде, но, сжав зубы, мы гребли вперед, как дурные зайчики-энергайзеры, чтобы наверстать упущенный день.  Эх, хвост-чешуя!…  Живите, зубастые морды…

Проплыли ничем не примечательное  устье Виски,  на другом берегу увидели шалого оленя, который задумчиво смотрел на нас  и не думал убегать.  Подумала, что «махновцы» наверняка бы его пристрелили.  

Плесы чередуются быстринами, перекатами и мелкими шиверками, полно камней, иногда приходится вылезать, чтобы протащить лодку.  Сухой холод вызывал аномальное падение воды,  и грибочков на Тимане,  судя по всему,  нам тоже не видать…  А ведь в иные годы подосиновики в тундре можно косить!...

 

Берега понизились, и через некоторое время  мы подплыли к началу красного каньона, по слухам, изобилующего агатами.  Ноги заледенели,  вода в неопреновых ботах не греется, приходится все время шевелить щупальцами под фартуком… Прошли с вмордувиндом и мелями порядка тринадцати километров, для первого дня достаточно.  На термометре +5. Все задубели, как цуцики.  

Единственное место, где можно встать  в тишине и с дровами – левый берег с небольшим леском  в начале каньона.  Там обнаружились две приятные утоптанные полянки, костровище и кучи раздолбанных халцедонов и агатов. Просто мародерство какое-то. Братья-туристы отметились нехило.  Не «самохинцы» ли опять постарались?...  Впрочем, в прошлом году здесь прошла еще одна группа некоего Владимира, который   выспрашивал на Скитальце (*3*) «как с собой в Москву .. упереть  выловленное»  Есть подозрение, что эти «самородки» тоже постарались на агатовых склонах, так как взяли собой в качестве  рекомендации отчет Самохина (об этом ниже).

 

Вода у стоянки быстрая и мелкая, но хариус есть везде. Решили сделать перерыв в ловле, а на завтрашней дневке специально натаскать тушек для запекания в фольге, по Уральскому рецепту, которым я все уши прожужжала мужикам.

Вечером Володя сделал  сногсшибательный гуляш из оленины.  Долго ковырялись мы в зубах и сыто рыгали, как настоящие самураи. Место классное. В принципе, на Тимане можно стоять только в долинах рек, где прижилась скрытая от ветра растительность. В этой растительности прячется Вадик, пытаясь незаметно отснять бытовуху ...:))

 

Поспали. Днем пошла ловить, не отходя от лагеря. Хариус на перекате поменьше, однако тоже ничего.  Помахав  спиннингом, я  выполнила свой рыбий долг. Правда, быстро не получилось - Вадик с Алексеем долго вытаскивали мою любимую блесну, для чего пришлось тащить наверх кат! "Отметав икру", я экипировалась и отправилась лазить по каньону.

Пошли с Лешей. Взобравшись наверх, ничего нового не увидели –  тундра, тундра, тундра…. Мрачно, северно,  ветер и дождь… Но красота каньона потребовала жертв, и пришлось поснимать под моросью.  Новая «Сонька» (*4*) показала себя орлом (к этому времени она уже два раза грохнулась из дрожащих рук).

Агаты и халцедоны здесь «растут» прямо из черных сыпучих склонов, в виде  разнокалиберных вулканических бомбочек, преимущественно в зеленой пупырчатой кожуре.   Есть так же серые и даже красные кожурки.  Судя по всему, предыдущие алчные группы уже собрали почти все, что плохо торчало, поэтому мы с Лехой, почти два часа прокопавшись на грозных осыпях  каньона,  нашли мало чего интересного, в основном мелочь и части уже обколотых образцов. 

На одной из верхних осыпей в середине каньона я, увидев привлекательную «бомбешку»,  резво «пошла» вниз и конкретно чуть не улетела.  Осыпь "живая", застолбиться  мягкими кроссовками не удалось. Знаю-знаю, что по горам в китайских дешевых кроссовках, да еще с вывернутой ногой ходят только глупые гейши, но охота пуще разума!  Я с трудом вытащила из-за пояса  Вовкин «фискарс» и зарубилась в склон, однако топор ушел в мягкое и поехал вниз вместе с моей тушей. После этого я не на шутку испугалась и заверещала, как придавленная мышь.

Сверху на помощь подоспел Леша, который  как-то заякорился щупальцами за склон, а одно успел протянуть мне.  Некоторое время картина маслом: я вишу на осыпи, одной рукой ухватясь за Лехину руку, второй зарубившись в склон, ноги висят, а жадный рот пытается ухватить жопку небольшой зеленой бомбочки, торчащей из склона.  В общем, безумная белка из «Ледникового периода» отдыхает…J

Потом Леша сказал, что сам уже сползает, и надо бы что-то сделать. Я с трудом раскопала ногой супеньку, кое-как зафиксилась и прилипла к горе, уже не думая о камнях, а лишь бы скорей выбраться на что-то твердое…

Лезвие топора после «зарубки» пошло волной, да и толку от него оказалось мало. Перевернувшись  спиной к горе, я немного отползла от сыпухи и на жопе проехалась аккурат  до начала курумника.   Тут меня вызвали по рации из лагеря и напомнили, что я обещала запечь рыбу, собсно... Мы плюнули на каменные богатства и начали траверсить склон, после чего я окончательно осознала, что такое лазить  по горам в кроссовках.  

…Километр до лагеря вниз-вбок занял около часа, я чуть ли не до дыр стерла попу, порезала ладони,  побила ноги  и только радовалась, что вот пригодился спас, в  больших карманах которого лежат несколько добытых нечеловеческим трудом камней!

 

В общем, даже и не припомню, когда я последний раз влипала в подобный альпинизм. Разве что  в 2001 году в Кабардино-Балкарии хрен понес меня в треккинг за остальными…

…Всю ночь мне снились кошмары.

 

 

…Хочу отметить, что на склоне совершенно не обязательно убиваться, разве что воочию посмотреть, как «гора рожает мышей» - это действительно интересно!   Агаты и халцедоны, уже  побитые тяжелой жизнью и приятно обкатанные водой, можно найти  на протяжении всех галечников  на Белой, вплоть до ее впадения в Индигу.  Мне даже удалось найти небольшой кусок бледного сердолика - достаточно редкий случай для кряжа.   Камни можно найти на всех реках Тимана к западу от Индиги, вплоть до самого моря. В верховьях Иевки геологи  взорвали целую агатовую сопку, что и было запечатлено в 1987 году на фото.  Чем ближе агаты к Баренцеву, тем больше в них появляется желтых тонов.  Так что красивых камешков можно всегда набрать, при желании,  но вот тащить их десятками кило и разламывать ломами жилы– это, конечно,  для особо одаренных…

 

Утро в лесу было печальным, несмотря на то, что поели суп из оленины.  Трое из нашей группы должны  покинуть уже спевшийся коллектив, в смысле – застрять, потому-что отпуск у них на неделю длиннее, а нам надо рвать когти вперед.  Вывалили всю жрачку, никто не решается начать грустный «раздел имущества». Наконец, ребята неожиданно решают остаться с нами. Урра!!! Мы снова вместе, и это здорово, потому что подобралась на редкость приятная компания. 

Радостно гудим, обсуждая дальнейшие планы.  Алексей и Вадик решают совершить  пеший марш-бросок назад по тундре, к  выветренным скалам, потому что не успели толком снять их с воды.  Мы же уходим вперед, чтобы не рвать график, и забираем с собой Иваныча. Договорились, что мы доходим до известкового каньона, встаем  где-то там, устраиваем дневку  и ждем ребят. В 23.00 у нас связь.

 

Поев, двинулись по каньону. Настоящий «канмежопинг» и «бурнотравинг» 1-ой категории!  Сплав для истинных самураев J Воды мало, пару раз пришлось-таки вылезти подтолкнуть лодку.  Вовка ругается. Но могло быть и хуже, воды по-любому больше, чем в верховьях Щугора или Балбаньи.  

Красивые высокие  скалы снизу тоже смотрятся неплохо,  весь каньон примерно три километра длиной.  Если подлить воды и покурить травы, то можно дать и «двоечку».  На выходе из каньона  быстро поймала четыре тушки нам на перекус, жарить на прутиках.  Потом берега понизились, и вокруг до самых известняков потекла унылая низкая тундра.  Разбои, мели, быстрины, заросли резеды – все очень напоминало средний Щугор. Вдоль береговых кустов мечутся с трелями вездесущие варакушки - иногда только они оживляют суровую тишину реки.  Дно галечное, местами песчаное. Вода прозрачная, видны рыбы.   Скрасить сплав по этим местам можно, роясь на отмелях; окаменелости, агаты и халцедоны зоркому глазу обеспечены.

 

Часов через пять впереди показалась первая белая скала. Пошел дождь, стало особо холодно и мерзко… Мы вплыли в каньон, оказавшимся не каньоном, а просто симпатичным белым скальником на реке. Невысокие известянковые сыпучие откосы должны были порадовать группу окаменелостями. Зато мест встать нет вообще. Проплыв в скалах примерно километр,  решаем встать в первом попавшемся распадке, в кустах, чтобы не просвистеть всю красоту.

Вышли посмотреть. Жопа! Заросли ивняка, болотина, трава. Но делать нечего, мужики пошли искать дрова.  Я и Серега углубились в кусты,  посмотреть, где, собсно, в этой "дупе" можно поставить лагерь, да еще дневочный.  И тут от нас из кустов ломанулся медведь. По виду молодой. Он то и дело испуганно оборочивался, а увесистый зад его трясся при каждом скачке. Мы с Серпом с выпученными глазами ломанулись в другую сторону. Подошедшие ребята побросали охапки веток, запрыгнули в лодки,  и мы поспешно отгребли от берега.

«Наконец-то я увидел медведя не в зоопарке!» - радуется Серега. Собсно, я тоже еще не видела медведей на природе, зачОт.

 

Смотрим правый берег – пустота, вставать негде. Вообще. Белая явно не ждет туристов с распростертыми стоянками.  За стоянками надо было ехать в Карелию. Хотя и здесь весьма неплохо... Но почему ТАК мокро и холодно, ёлы-палы?!...

«… Пусть зад мой мокр, и руки холодны,  и ждет медведь у каменной стены… Но все равно славней, чем на работе, в столице алчной, в каменном болоте…» Жуткое и прекрасное ощущение, что мы здесь одни на всю округу, не считая аборигенов - давит весь негатив на корню. Я бы, наверное, утопилась, если бы после стольких трудов узрела на реке хоть одного туриста...

 

Еще через кило на  левом, «медвежьем» берегу появляется белый утес и маленький, но симпатичный лесок на нем. Разведчики доложили – райское место, встаем.  Наконец-то мы скрыты от ветра! И сушняка полно.

Запалили нечеловеческих размеров костер, натягиваем тент, сушимся, отдыхаем. После тушенки с макаронами и водочки жизнь наладилась окончательно.

Без пяти одиннадцать, напялив на себя все, что можно, вылезаю на тундровое плато. Там  словно другая жизнь – голяк, ледяной свирепый ветер кидает  дождь в лицо. Скрюченными  пальцами раскладываю СТЕРХ (*5*),  насаживаю фидер на рацию, которая сразу же намокает…  Есть конкакт!   Для связи используем наши мелкие “Беркуты” (*6*).  Связь отличная; ну, на такое расстояние, да еще с плато  по-другому быть не может. Эксперементируем: на одной стороне оставляем только «суперфлекс», на другой СТЕРХ. Связь по-прежнему в обе стороны идеальная. А вот два простых «суперфлекса» друг друга уже не слышат (~12 км). Я объяснила, где мы находимся, рассказала про медведя, спросила, когда ждать. Поболтали. Наконец, обе стороны задубевают настолько, что  прекращают радиоигры, и я, стуча зубами, спускаюсь в «теплую» зону.

 

Утром немного развезло небеса и потеплело аж до 12 градусов.  На меня сел комар!  Но не укусил, хобот, видно, вчера отморозил… Мужики уже выплыли из каньона и стала возможна «низовая»  связь, с воды.   Посоветовала им порыться на отмелях. 

В ожидании  ребят мы полазили по окрестным склонам, поснимали. Окаменелости есть, но какие-то скудные  и маловыразительные, за исключением одного экземпляра, однако слишком тяжелого, чтобы брать с собой.  Далеко ходить неохота – и погода не очень, и медведи, однако. Так что покопались в обозримых из лагеря местах.  Нашла в скалах здоровенное гнездо – то ли канюка, то ли  кречета. В ветках  валялось хозяйское перо и чья-то кость.  Наверное, куропатка отмучилась… Перо взяла на память.

Рыбы уже никто не хочет. Поймала себе персональную тушку, последнюю в этом походе, пожарила на ветке.  Прощайте, харьюзы!... J

…Приплыл наш катамаран.  «А-а!!! Он меня не кормил!  - кричит Леха, - дайте еды!». Это неправильно, Лешу надо кормить - он единственный, кто все знает про жизнь самураев. Кто будет наставлять нас на путь истины холодными северными вечерами?... :)

Перевернув кат, ребята обнаруживают огромную дыру на шкуре, а в ней – камень с кулак. Вот так сюрприз!...

 

На следующий день всей командой делаем бросок к устью Белой.  Река  течет в высоких симпатичных белых и красноватых скальниках, над которыми с мерзким криком вьются канюки-зимняки, а  на дне лежат белые плиты – наверное, с высоты русло кажется совершенно белым, отсюда и название реки.  Фактически, здесь вода прорезает мел. По всей реке прыгают хариусы, а в ямах и под кустами периодически  видны тушки посерьезнее –  кумжа, семга.

Потом берега  совсем понижаются, появляются глинисто-песчаные обрывы, разбои, лодки приходится кое-где перетаскивать.  У устья Белая уже течет в малопривлекательных зарослях ивняка, затем  перекатиком вливается в Индигу, образуя глубокий омут. Вода становится торфяной,  коричневатой и  чуть более теплой на вид.  Она по-прежнему чиста, но дно уже видно хуже.

Перекусили на стрелке. Здесь – последний, уже мелкий галечник, где что-то можно  найти из халцедонового семейства. Народ обуяла запоздалая страсть, и полчаса все шарились по камням. Несмотря на то, что сюда от агатов доезжают одни уши,  нашли массу интересного: небольшие «бомбешки» и даже окаменелости – одиночные кораллы, завитые ракушки, губки…  Вова  нашел молочный опал. А Вадика стрелка  одарила друзой аметиста в агатовой шкуре!

 

…Гребем дальше, на север. Ветер традиционно в харю. С ужасом думаем, что же будет дальше, на разливах ближе к морю… Но Индига здесь еще быстра, есть перекатики и шуршунчики, а мели таковы, что вылезать уже не пришлось ни разу. Выйдя из низких берегов, река бежит в более-менее высоких сухих обрывах, однако мест для стоянок нет. Прошли почти два десятка километров,  встать негде. Усталые, решаем отдохнуть на высоченном, метров двадцать, обрыве справа, поросшим небольшим леском, последним по карте.  Еле дотащили наверх шмотки, зато ягельная полянка оказалась весьма пристойной. Судя по полному отсутствию на ней костровищ и прочих антропогенных следов, а так же  по медвежьим кучам, решаем, что мы здесь первые.

Плато защищено лесом и на нем полно дров.  Сверху отличный вид! Ужинаем, сушимся, укладываемся. Часа в три, когда изо всех палаток раздавался здоровый храп, к нам пожаловала парочка медведей. «ПРЭВЭД!...» - сказали медведи.

«Храпите громче, мужики! – мысленно пою я,  - пусть пришельцы знают, что  здесь лежат крупные злые самцы, а храп – это предупреждение!!!...»

Скорее всего, мы просто встали на  любимое место бурых зверей. Они ходили между палатками, пофыркивали и сопели, только один раз хрустнув веткой – настоящие эквилибристы! Пока ночные гости бродили по лагерю, я чуть не обкакалась в палатке. Собсно, у меня было только два варианта  - вылезти с диким  криком,  или прикинуться ветошью. Я выбрала путь трусливой гейши, натянула на голову старый рукав и вскоре заснула…

 

На следующий день плывем дальше. Чуть ли не на каждой песчаной отмели – следы медведей.  Так что встреча была неизбежна!  «Скаут» с Серпом, ушедший из зоны видимости, сообщает, что впереди по правому берегу нас ждет очередной «прэвэд» - медведица с медвежатами.

Мелкий черный получил затрещину и залез на березу, пестун жмется к мамаше, которая встала на задние лапы, и, по выражению Иваныча, «угрожает свадьбой».

А я только что вылезала "поагатить" на левом берегу, с кучей медвежьих лап, так что куда прижиматься – непонятно. Идем по центру реки и чуть не въезжаем в мель у места встречи, но медведей уже нет, ушли.
Вообще, медведь для ненца - благо. Бурый "выдавливает" волка, олени целее.

К вечеру доплываем до уютного зимовья на правом берегу, примерно в полутора километрах от впадения Гусенца, и решаем  заночевать.  Избушка добротная, рубленная, внутри печка.  На печке готовить почти невозможно, поэтому  жратву варим традиционно на улице, зато протопили избу и хорошенько прогрелись сами. Готовые дрова и бересту не тронули, нарубили свое в ближайшей корявой рощице. Столик, лавки. Поели по-людски.

Я, Серега и Вова, как настоящие самураи, ночуем в палатках, теплолюбивые гейши приютились в домике, который явно не рассчитан на большой кагал.

 

На следующее утро не захотели уходить – настолько нам тут понравилось. Весь день  хитро выглядовало солнце,   вперемешку с дождем,  омывавшем старые щучьи головы на берегу  – «сеточные» жертвы аборигенов. Стало быть, поискать щуку можно, однако лень. Говорят, что в средней Индиге нет рыбы, но это байки из склепа. В ней, кроме щуки, есть голец, нельма, проходная кумжа и благородный лосось. И еще какая-то мелочь, постоянно делающая круги. А поймать это богатство чем-либо, кроме сетей, сложно. Так что группа смирилась с мыслью сидеть на тушенке, с таким раздолбаем-рыболовом. Ну, да и ладно…

В довершении радостей местный известняковый пляж оказался просто завален окаменелостями. Полдня все шатаются по берегу, уперев глаза в белые осколки. В принципе,  окаменелости есть на всем протяжении реки,  до самого поселка, потому что Индига идет по древнему океаническому дну. И каждой ракушке, кораллу, губке – десятки миллионов лет!  Удивительное место, однако...

 

Плыть никуда неохота. Холодно. Скрепили самурайский дух и вышли в девять вечера. Уходя, оставили соль, чай, зимовье подмели. Классная изба!   Тепло, уютно… Вот бы такая встретилась и дальше…

Через час грёбли на левом берегу показалась аналогичная избушка, однако она стоит на голом месте и непонятно, чем ее топить.  После нее тянется длинный высокий обрыв, по которому с заполошным криком побежало стадо здоровенных хлопунцов – нелетных гусей. Гуси пешком бежали вверх по обрыву, словно вспугнутые диковинные зверюшки, и еще долго неслись  вдоль обрыва; их длинные  шеи и толстые задницы были хорошо видны на фоне белоночного неба. Мужики не смогли сдержать азарта и немного погоняли одного на воде, угрожающе размахивая веслами, а второго засекли в ернике наверху, когда вылезли размяться.  Кровожадный  Иваныч вспугнул мне под объектив отличный экземпляр, хотел схватить его за хвост, но тут произошел естественный отбор – хомо сапиенс оступился и рухнул.   Остальные гуси подло засели в тундровых кустах и ничем не выдавали себя.

Так как убивать нелетных куриц в наши планы не входило,  «охоту» прекратили. Зато хоть немного согрелись! Еще через час, опять справа, завиднелось призывное зимовье с трубой. Стиснув зубы, мы погребли дальше.

 

…Идея сделать ночной переход оказалась не самой разумной. Во-первых, мы не поспали днем, во-вторых, хоть наш «сиверко» изрядно стих, наступил собачий холод. Температура опустилась до 2 градусов, и было удивительно, как эта река еще течет, а не застыла халцедоновой жилой промеж берегов… Изо рта валил пар, при каждом гребке приходилось делать веерообразное движение пальцами – чтобы не отморозить.

На одном из меандров ледяной ветер ударил прямо с моря – я вдруг почуяла мерзкий запах водорослей. Аа-а-а!!!....

Ищем стоянку. Пока разведчики роются в зарослях, остальные бегают взад-вперед по песчаным отмелям, пытаясь согреться... На медвежьи следы уже никто не обращает внимания.

Плывем до трех ночи, прошли примерно пятнарик, после чего я забастовала – зябко, мерзко, хочу есть и спать. Гейша я позорная, или где?!... Даешь теплое гнездо!!!

Встаем на крошечном пятачке в каких-то кустах, больше негде. Палатки наступают друг другу на пятки. Наверное, так альпинисты теснятся на маленьких полочках в горах. Выбора нет – в голой тундре на ветру стоять невозможно, и огня не развести. Так что единственный вариант – «пройдемте, барышня, в кусты!»…

 

 Утром  обнаружили, что даже тут, вдали о  моря, уже есть прилив и отлив, метра полтора. Поэтому бросать лодки на песке опасно.

Поплыли дальше. Наша задача – найти  место для дневки, не доплывая Выучейского. Народ намерзся и хочет в избу! На карте ниже, километрах в семи, указаны несколько избушек, но километровка семидесятых лохматых,  так что неизвестно,  живы ли они еще.

Вскоре после Гусенца проплываем Поповку. Это давно разрушенная деревня староверов, от которой остался только большой крест, возвышающийся на берегу, и старинный погост. Деревню, которая когда-то была на оживленном торговом пути поморов, съели советская власть и тундра, оставив несколько деревянных крестов, мох, заросли иван-чая и  кусты морошки.

Полакомившись ягодами, мы поснимали окрестности, однако сильный ветрила практически сдул нас с плато. Поплыли дальше.

 

Пошли живописные скальники,  несколько неожиданные для Индиги. Моросит дождь.  В  конце скал затон,  полностью перегороженный кучей сетей – идет вылов лосося.

Судя по флагу на рыбачьем домике справа, сразу за скальником – вылов законный.  Из  трубы валит дым, первый «Скаут» приглашают в гости, однако Серп с Иванычем игнорируют приглашение - ну, не любит Серега общение с местными! - а это, похоже, была единственная возможность купить-поесть соленой семги. Подождав отставший кат и  пожужжав, мы решаем все же подплыть к рыбакам. Но тут обнаруживается, что течением нас уже снесло чуть ли не на километр ниже, плюнули и погребли дальше.

После выхода из скал ветер  стал очень сильным, что не прибавило нам оптимизма. До Выучейского, от которого мы намеревались взять лодку, было еще ого-го!  А  с таким вмордувиндом не догребем,  однозначно.

 

На правом берегу завиделись домики, но не там, где на карте, и все заняты – кто рыбку тараканит, кто с покосов. Из одной избушки вылез мужичок и сказал, что дальше мы грести не сможем, ветер с Баренцева гонит волну назад и двигаться реально только на моторе.  Но мы  мужественно решили плыть дальше, чтобы встать километрах в шести от Выучейского.

Мужичок, мелкий и корявый, как местые березки, но весьма доброжелательный, посоветовал нам  пройти  под укрытием большого острова протокой, которую он назвал «шИрок».

И мы пошли под левый берег, искать этот широк. Нашли сразу, незаметный такой пролив в зарослях ивняка, перегороженный сетью.

В протоке тихо, благодать! Вода мутная, берега глинистые, коряги…. Слабое течение почему-то назад – видимо, прилив пошел. Так мы благостно плывем примерно с километр и радуемся,  русло  незаметно сужается…. и первый «Скаут» утыкается в заросли коряг. Ни фига се, вот тебе и «шИрок»! Посмеялись над туристами мужики!

Ребята вылезают из лодки и идут на разведку. У меня хватает ума достать  GPS (*7*) и определиться на местности. Через минуту меня скрючивает приступ безумного хохота: мы заплыли в ручей Богата перед островом!!!

Мдя…. такого на моей памяти еще не было – запилить с русла х знает куда вверх по  ручью и упереться в коряги! Ай да мы!... J  Сообщаю мужикам по рации, что все мы старые, слепые, лишенные разума гейши, и отзываю их с разведки. С трудом разворачиваемся  в этой канаве и гребем обратно.  Выходим на открытое пространство – и тут же ветер дает нам понять, что МЫ БОЛЬШЕ НИКУДА НЕ ПОПЛЫВЕМ.

 

Надо вставать. На ручье ребята видели какую-то фанерную горе-избушку, пошли туда гурьбой,  но исследования показали, что лучше встать  где угодно, только не в ней.

С трудом прогребаем еще метров двести и нас прибивает к правому берегу Индиги. От холода руки уже не двигаются.  Иваныч вылезает и последние пятьдесят метров тянет лодку на бечеве, а катамаран сообщает по рации, что  «…мы плывем назад».

Делать нечего, стоянка. Тут же в кустах,  с небольшим глинистым обрывчиком. Нам предстоит занимательная дневка в  траве и зарослях ивняка, рядом с болотцем. Чтоб я так жила…! Но пилить на запланированное море в такую погоду - мысль не здравая, да и не дойдем, видно.
Стоянку в кустах назвали Анталией.

«Почему мы не поехали в Среднюю Азию? Там сливы, и персик склоняет ветви до земли…» - вздыхает Володя.

«От слив бывает понос!» - хмуро замечаю я.

 

 

Однако у гнилого местечка вскоре  обнаружились несомненные плюсы:  полная защита от ветра и масса дров в виде сушеных ив и ерника.  К вечеру мы уже растоптали внутри зарослей красную площадь, выломали и порубали весь мешающий лагерю мертвяк, развели мега-кострище, поставили палатки  прямо у болотца, в котором оказалось удобно брать воду.  Прилив-отлив на этой стоянке уже  капитальный – порядка пяти метров! И это в двадцати  километрах от моря, не считая меандров!  Обалдеть. На Керети, помнится, прилив ощущался только в паре-тройке кило от устья. В общем, лодки надо либо хорошо привязывать к прибрежным кустам, либо затаскивать на самый верх обрыва.  Сидим, думаем – как нам отсюда убраться. Нужно слать гонцов –  к сегодняшним мужикам, или в Выучейский. А для этого надо дождаться отлива, чтобы пройти берегом,  потому что ходить тундрой оказалось весьма самурайским мероприятием.

На следующий день мужички нас сами навестили, в количестве двух человек. Мы договорились, что они отвезут нас на карбасе. Карбас – лодка внушительная, но на веревке тянуть суда они отказались – моторчик не сдюжит,  придется свертываться.

Я скромно спросила – а нет ли у них… эээ…. малосольной семужки...  для бедных, голодных московских туристов? Мужички всплеснули руками и посетовали, что ж мы вчера не спросили, три рыбы вот были, уже увезли….

 

Однако через пару часов, как я и думала,  вновь послышался шум моторки.  Рот у меня моментально наполнился слюной – я всем организмом чуяла, что это едет рыбка в гости к  нам!

Так  и вышло. Сначала появился один, с сияющей харей - в одной руке кумжа, в другой – семга, еще хвостом крутит.  Затем со страшным матом появился из кустов второй – он держал за крыло что-то пестрое, большое, которое   бешенно крутилось и норовило его цапнуть.

Оказалось, что это молодой кречет попал в капкан для чаек и сломал лапу…  Местные воюют с чайками, которые прямо из сетей, в воде(!) вытаскивают рыбу. И вдруг в этот капкан попадается редкий, красивый хищник.  Притащили его явно нам на забаву. Старый кинул кречета на землю и стал забавляться, тыкая ему в клюв веткой. Мокрая несчастная птица, с болтающейся на коже ногой, отчаянно  защищалась и даже прокусила мужику ладонь.

 

Мы дружно выразили протест. Аборигены явно не ожидали такой реакции и стали нам помогать, не переставая материться . Серега притащил аптечку – кречету оторвали безнадежную ногу, залили рану перекисью и перебинтовали капроновой ниткой, чтобы остановить кровь. Потом его посадили на попу в траву, обсыхать.  Мужичку ладонь тоже обработали и заклеили. 

Разговор плавно переходит на рыбу. Кумжа - это подарок, а вот семга-то будет стоить пару пузырей. Снарядили Иваныча в Выучейское, а сами сели думать. Что делать дальше с пернатым бойцом? С одной ногой ему теперь хреново – он же лапами добычу хвататет. И, кажется, вывихнуто крыло. Не жилец, чайки заклюют. И то,  чайки местные – конкретные альбатросы, огромные и нахальные.

А вот и моторка вернулась… Водка-пиво, хлеб-пряники.  Разлили по маленькой. Дождь капает почти не переставая, лечиться надо. Кстати, наши самураи подозрительно хлюпают носами. Но я-то знаю, что на войне и в походах простудой не болеют. Опять же – для чего брато столько лука-чеснока?..

Решили, что мужики заберут кречета с собой, поместят в сарае, будут кишками кормить, а там как Господь решит. Назвали Яшкой. Клялись, что имеют опыт – сову как-то выходили. Завернули гордого хищника – одна башка наружу - в мою наволочку, и понесли болезного...

 

Но недолго мы оставались одни – пришла еще пара гостей. «Ааа-а… ёёёёё….» - взвыла я,  но делать нечего – похоже, в тундре о нас уже знает каждая собака!  Часа через два, наконец, нас оставили в покое, и мы принялись готовить вожделенных красных рыб.  В семге оказалась икра, которую засолили, как умели… Серп пожарил в противне замечательный краснорыбий стейк, а я вытащила соус «тартар», припрятанный специально для такого праздничного случая. Многие из нас свежепожаренную семгу ели впервые, так что кайф получился отменный. Под рыбку, как водится, изрядно треснули белого яда, и сам собою сложился теплый гитарный вечер, прощальный, в общем-то…

 

…Утром Серега лечил голову оставшейся водкой, а трезвый Вадик слопал почти всю икру.

К полудню мы уже были полностью собраны и сидели на мешках. Мужики не обманули – в  час  загрузились и выдвинулись. Карбас идет долго, волна и ветер хорошие, народ сидит забрызганный по уши. Отлично видно, что на веслах мы бы вряд ли дошли даже до Выуча, поэтому радуемся. Лодку продувает знатно - пришлось завернуться в большую герму. По пути Серега загребает прямо с борта пресную воду в мелкие гермомешки – дальше питьевой воды не будет.

Неожиданно выясняется, что за Выучейское карбас не пойдет, типа, зальет его.  Уговоры и намеки не помогают.

Два часа болтаемся в поселке , пытаясь найти катер.  У нас троих завтра самолет – кровь из носу надо быть в Индиге сегодня.    Я испытываю потребность помочь приливу и долго ищу кусты, которых в Выучейском нет. Приходится идти на далекий отшиб, минуя разношестное стадо из овец, кобыл и линяющего оленя. Может, позвонить М.Ж. ? Но мужики резко против: лучше останемся жить в тундре, чем еще раз будем иметь с ним дело.

Наконец, сговариваемся с  местными хозяевами моторок, за вполне сносные деньги. Народ здесь не балован турьем и не жаден. Наша троица на «Ямахе» за полчаса долетела до поселка. Но как!.... На волнах плоская морда катера с такой силой хлопалась об воду, что я фактически ехала на руках-ногах, боясь, что мне весь позвоночник стрясет в штаны… «Облегчайся, облегчайся! – командую я себе, - вспоминай верховую езду, толстая задница!!!...»

…Так  весело и с ветерком мы в две моторки доскакали до Индиги.  На берегу протоки, у перекидного моста выпили, закусили, поснимали прибрежье, отдыхающую баржу. Ребята взяли шмотки и повлекли их к родимому аэропорту.

Пока я стерегла вещи, ко мне подкатил абориген с пеной на губах, невнятным быстрым говором и мутным взором,  и выпросил-таки сто рублей на водку. Справедливости ради следует сказать, что у нас вокруг ларьков ходят точно такие же, так что Крайний Север в этом смысле - не исключение.

 

Вечером посидели с Николаем Антоновичем, долго-долго сидели, трындели, ума по-северному набирались.

На Тимане, оказывается,  вся жизнь зависит от ветров. Подует с материка, да не просто южный, а юго-восточный – погодки отменной жди!  С юга или запада – дождики, а уж если с севера… Оказывается, северный ветрила фигачит здесь уже две недели.

«Если так и дальше пойдет – льды пригонит из Арктики, будут в море болтаться, пока с материка не задует…»

«ЛЕДНИКОВЫЙ ПЕРИОД!!!...» - ахаю я, и, потрясенная страшной догадкой, замолкаю с непрожеванным пряником во рту.

Так вот почему  наступали ледники! Просто Земля чуть-чуть повернулась, и с Севера надолго задуло… настолько надолго и сильно, что все смело льдом к едрене фене….

 

Оказалось, что не зря нас в сейфе ждали билеты, народу улетать - тьма, все забито, рейсы "в цивилизацию" расписаны до конца августа.  Остающаяся троица приуныла:  в такую погоду сидеть на море тускло, ребята пытаются улететь с нами. Но не тут–то было… Что делать, куда податься? Правда, через пару дней в поселке начнется праздник оленеводов, 80 лет Индигскому совхозу. Концерт, бесплатная оленина  и дискотека!

«А что, мужики, не сходить ли вам на дискотеку?… Такой шанс выпадает раз в жизни… Эх вы, дети цивилизации, трусливые гейши, привыкшие к теплому сортиру и магазинной семге!...»

 

Ночью Индигу укрывает настолько плотный туман, что я начинаю беспокоиться о вылете. С такой видимостью легко застрять дней на несколько - север, однако... Но днем хмарь растягивает, мы бодро упаковываемся и пересчитываем драгоценности. Читаю нашу  настольную книгу: «…Вечером развлекаемся  взвешиванием собранных камней - кто сколько с собой брать  будет. У меня получается 15 кг, у Дюди 18, рекорд за Андреем -  целых 20 кг…» 

Мда…. Совсем народ от жадности опупел. У нас на всех кило шесть будет, наверное. И то почти все мои, у меня самые длинные щупальца! J

Пытаемся подсчитать, сколько мы в результате прошли на веслах.  Выходит порядка 120 км.   Не густо, но для нашего  «длинного» отпуска нормально.

«Не  может быть, у "махновцев" черным по белому – протяженность 150 км!…»

«Странно. Они по Индиге вообще не шли. Со стрелки улетели, а от  Кумушки всего полкило до каньона. Откуда столько?»

«Дык ясно, откуда. Оптическое вспучивание глаз от переедания диких животных. Реальный сплав у них был порядка 55 км… И восемь дневок. Это ёперный театр, а не поход!...» 

 

 

…Потери:  оставлена медведям карта, пролюблены две кружки, подвернута нога. Не постояли на море, не посидели в останцах, не повезло с погодой... Но еще Козьма Прутков, помницца, говаривал: не щелкайте клювом на необъятное! Посему неохваченное закономерно. Главное -  мечта сбылась!  

 

…За два часа до отлета я, взяв в подмогу  Алексея, отправилась в гости в Людмиле Яковлевой,  местной учительнице биологии и географии, которая еще двадцать лет назад очень помогла моей маме, вывезя ее из Выучейского. Похоже, катера тогда были в большом дефиците, не считая вальяжной  «Доры»…

 В магазине мне сразу указали на единственный в поселке двухэтажный  деревянный дом, с ухоженными геранями на окнах.  Конечно, меня никто не ждет, и маму, небось, не помнят, но когда еще доведется…?

Дверь открыл муж Людмилы, приятный русский мужик. После  вчерашнего колдыря эта последняя заполярная встреча стала бальзамом на душу.

«Здравствуйте, вы меня не знаете, я дочка той самой….» 

 

Гостеприимные северяне сразу сметали на стол семгу малосольную, морошку, жареного гольца,  блины, чай….  Я с опаской поглядывала на яства, помня, как меня выворачивало по пути в Индигу…. Но жадность преодолела страх, и от семги отказаться я не смогла, а голец оказался просто чудесным J

…Завертелся разговор за жизнь, о рыбе, оленях и  оленеводах, которых все меньше и меньше, о перебоях в связи, о постоянных ветрах, весенней охоте, лечебных травах,  нехватке пресной воды, за которой приходится идти километр, а зимой ветер иногда  сбивает  с ног, приходится сидеть без воды… И, может быть, этой осенью в Индигу проведут Интернет!...

«В прошлом [2005 – прим. мое]  году какая-то группа, уезжая, оставила распечатанный из Интернета отчет, так мы его прочитали и пришли в ужас…  два раза перечитывали… это московские туристы?… У нас волосы дыбом…  уже и председателю давали читать. Хотим послать в Нарян-Мар в администрацию.»

«Отчет какого года?» - уточняю я.

«2004-ого…»

Мы с Алексеем переглядываемся.

«Ы-ы… настольная книга…  -  широко улыбаюсь я,  - как же, как же… знаем  мы этот отчет… это оставила в  северной истории свой глубокий след группа Константина Самохина… кажется, он работает в университете… Нам очень стыдно…»   

Леша жует гольца и кивает головой – гады! 

 

 

«Заметь, - философски замечаю я, когда мы выходим, - мы опять вкусно поели, хотя никого не убили.»

 

 

…В АН2 я сворачиваюсь калачиком в хвосте,  на коврике – пилот махнул рукой, глядя на мою обреченную харю - беспрестанно сосу «орбит» и пою про себя песни из мультиков, стараясь отвлечь чуткий мозг от реальности. Зажатый в руке мешок так и не понадобился – зато блевало полсалона, так что теперь я выглядела почти орлом. Даже промежуточная посадка в Мезени не спасла пассажиров от чуда с крыльями, которому, увы, нет замены на наших просторах…  Наблюдение:  дети и женщины, за редким исключением, омерзительно переносят АН2, а мужчины, опять же  за редким исключнием – нормально. Наверное, у взрослых мужских особей вестибуляр превращается в кость и прикрепляется к черепу цементом… J

 

В Архангельске мы быстро доехали до заранее схваченной «Беломорской», приняли душ (...горячая вода!!!...) и спустились в ресторан. Та же женщина встречает нас милой улыбкой  и без разговоров сразу проводит в «тихий» зал, где мы оттягиваемся в приятном одиночестве.   

Утром – опять купе, и в который раз посрамлен миф о невозможности ездить с рюкзаками в купейных вагонах.  Я с удовольствем проигрываю в преферанс и наслаждаюсь последним днем отпуска…

 

…Сказка кончилась.  Но не совсем.

Пятого августа стираю копченые шмотки дома. Мне вдруг звонит из Индиги заботливый Антоныч и сообщает,  что “дикая троица” отправлена в Нарьян-Мар  попутным вертаком – забрасывали на праздник высокое начальство. Повезло, однако! 

…Через пару часов уже звонит Вадик – мы в Нарьяне, все хорошо, ищем где кинуть кости, а завтра попытаемся сеть на самолет до столицы.  И в городе безумно дорогой ночлег.

«Да, знаешь, я тут говорил с поселковой начальницей, ну, типа, спрашиваю – к кому обращаться, если вдруг еще кто-то захочет на Тиман приехать?  Можно ли сразу к вам, насчет вездехода?… А женщина скривилась и сказала – мол, за те деньги, что вы заплатили, даже мелкий ремонт  сделать невозможно, да и вообще по тундре ездить нельзя, запрещено.  Так что лучше пусть  больше никто не приезжает. »

«Опа... А  разве мы так мало заплатили?...» 

«А три тыщи – это разве деньги?...» -  председатель сельсовета уничтожает взглядом зажимистого москаля.

«Вообще-то, - округляет глаза Вадик, -  мы дали Малыгину  пятнадцать тысяч…»

«…Однако!!!…» –  подумала, наверное, Любовь Михайловна, но вслух, конечно, ничего не сказала…
На Тимане не говорят «однако»... ;)

 

 

В заключение хочу-таки  коснуться тайны, с которой в свое время столкнулась моя мама, исследуя песцовые норы в районе верховий Левой Иевки.  Она издалека увидела огромный, сверкающий  камень на вершине холма и пошла к нему. Это оказался монолит кварца, высотой в человеческий рост и шириной примерно метр, формой напомнающий холодильник. Кто его «поставил»  в голимой тундре – неясно.  Загадка из разряда "Пасхальных" идолов... Мама на всякий случай положила к его подножию цветочки, но это не спасло ее от неприятности – пленка, на которой был заснят таинственный камень, оказалась засвеченной. А на ней были все  Тиманские красоты!... и все пропало в один миг.  Собственно, это еще одна причина, по которой я поехала в Заполярье – назло «врагам» притащить в семью достойные материалы.

      Попытки расспросить оленеводов о странном камне еще в 87 году не увенчались успехом – не видели, не знаем…  В этом году мне тоже ничего толком  узнать не удалось. Зато всемогущий Интернет, похоже, чуть-чуть приоткрыл завесу тайны: На сайте http://www.finugor.ru/news/dayjest/468.html я натолкнулась на любопытную  заметку, привожу цитату:  «…Например, есть в нашей тундре очень странное место, куда оленеводы опасаются подходить. Они с древних времен это место объезжают, потому что считают его "нечистым" и опасным. Называется это плато "СЮРБЕРТА".  На каменном выступе расположено около десятка камней с человеческий рост. Расставлены они кем-то в определенном порядке, когда люди проезжают мимо этих статуй, то складывается такое впечатление, что каменные исполины начинают бегать с места на место. Отсюда и произошло название этого (то ли природного, то ли рукотворного) комплекса: СЮРБЕРТА в переводе с ненецкого означает "БЕГАЮЩИЕ".…»
Антиподы таких вот "плохих" мест - Болванские сопки, раскиданные по Тиману. Остается только гадать, как древние шаманы определяли благоприятные для человека места, и кто "пометил" мегалитами дурные. Столь большое количество ярко выраженных геопатогенных зон на кряже обусловлено сильной его разрушенностью, обнажившей то, что обычно скрыто от ощущений...

 

В общем, Тиман – это не только «ценный мех», а еще и загадка для неленивых…
... В ночь на двенадцатое августа мне ни с того, ни с сего приснился кречет. Он был пёстр, почему-то без клюва, ластился, как кошка, смешно тыкался в шею и беспрестанно улыбался, словно благодарил за что-то. А потом ушел, смешно подпрыгивая на одной ноге, в параллельный мир.

 

* * *

 

Ханума veslo.ru (c)

19 июля -  4 августа 2006 г.

 

Москва  - Архангельск –  пос. Индига – р. Белая – р. Индига – пос. Выучейское – пос. Индига –  Архангельск (Нарьян-Мар) – Москва

 

Фото: Ханума, Алексей Клименов

 

 

КОЛЛЕКЦИЯ ОБРАЗЦОВ, найденных на Тимане

 

Мой фотоальбом

Лешин фотоальбом

Микромир Тимана (Владимир Данилов)

 

Общая схема маршрута Линии: зеленая - вездеход, красная - сплав, синяя - моторки

Справка о местности (географическое и гидрологическое описание Тимана) Нарыта где-то Вадиком

 

(Марфа Московская)

 

·        (*1*) - Отчет Н. Николаева – первый в Сети http://gallery.net.ru/lib/sevtiman/index.html

·        (*2*) - рассказ  лежит на литературной странице Марфы Московской http://www.veslo.ru/marfa/strannaya.html

·        (*3*) -  Отчет группы К.Самохина    http://skitalets.ru/water/2005/belaya_samohin/index.htm с сам автор, похоже, отсюда: (ссылка убрана до проверки)

·        (*4*)  - цифровая видеокамера  Sony DCR SR100 c хард-диском, судя по всему, «пионер» среди веслоруких. Куплена на страх и риск. Записывает данные сразу в mpeg, посему не котируется «профессионалами» и «теоретиками» J

·        (*5*) -  складная переносная антенна 27 мгц для удаленных связей, испытана до 30 км отличной связи. Статья в «Дупле» http://www.veslo.ru/2006/snaraga/sterh/sterh.html

·        (*6*) -  3-ех ваттные радиостанции «Беркут» 601м2, 601м2T, 502 (новые на тесте).

·        (*7*) - для навигации использовался блютузный GPS GlobalSat BT-338 и КПК Palm Sony c привязанными топографическими километровками  маршрута.  Несмотря на небольшое смещение Пулково+WGS, определялись и ориентировались без проблем.

 

 


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |