Реклама: "Августовский сюрприз": блеф, опасная игра или casus belli? - InoPressa на holosUA.com/.

Главная  |  Клуб  |  Лента  |  Блоги  |  Галерея  |  Форум  |  Фото  |  Видео  |  Тексты  |  Снаряга  |  Погода  |  Связь 

М.Пуссе    ЧЕТЫРЕ  ПОХОДА  В  САЯНЫ
 

Четвертый поход—1962 г.
 

   В этом году отпуск у меня летний — июль и часть августа. Именно в это время года создается наилучшая возможность побывать в глубине Центральных Саян, в районе пика Грандиозного.
   Нашлись у меня и спутники: Шаньгин Валентин Михайлович, двадцатипятилетний парень, рабочий одного из архангельских заводов, и Розанов Роман Андреевич, двадцатидвухлетний мастер другого предприятия.

  В Абакане, куда мы приехали на шестые сутки, нас приятно удивили: оказывается,
до Курагино лететь самолетом не нужно, так как начались пассажирские перевозки на участке Абакан—Курагино на строящейся новой железной дороге Абакал—Тайшет.
В Курагино приехали в полночь. Филипп Запольский, мой прошлогодний знакомый, принял нас очень радушно, но, к сожалению, присоединиться к нашей группе в этот раз не мог.
25 июня Запольский на моторной лодке забросил нас в поселок Черемшанку на берегу реки Казыр. На весь этот путь затратили одиннадцать часов. Прошли сто десять километров.
Рано утром выехали на попутной машине в поселок Жаровск. До него двадцать километров. Здесь встретились с Иваном Васильевичем Баяндиным. Моторная лодка его отца находилась на участке Складочное, километрах в пятнадцати выше Жаровска; на эту лодку мы и рассчитывали.
    На попутной машине, а затем пешком и на тракторе мы добрались до пристани.
Нам предстояло добраться до последнего населенного пункта, выдвинутого вверх по реке Казыр,—Верхне-Казырской. Дороги вдоль берега реки к Верхне-Казырской не было; этот населенный пункт связан с другими селениями только пешеходной тропой. По пути мы миновали поселок Нижне-Казырскую. Здесь осмотрели и сфотографировали могилу изыскателя Кошурникова. В Верхне-Казырскую прибыли к обеду. Погода в течение всего пути была солнечная, и все мы, несмотря на дорожную усталость, были в хорошем настроении.

     Весь остаток дня перекладывали и упаковывали снаряжение, продукты, оружие, тренировались в бросании спиннинга. Познакомились со стариком Баяндиным и рассказали ему, какой мы наметили маршрут. На моторке поднимемся к устью реки Верхний Китат. Затем пешком проберемся вдоль берегов этой реки к ее истокам, т. е. в район пика Гра.ндиозного. Далее выйдем на Казыр, постараемся осмотреть место, где мы потерпели аварию в 1959 г., и затем спустимся по Казыру па резиновой лодке к Верхне-Казырской. На весь этот маршрут определено тридцать дней. За двадцать четыре дня мы должны совершить поход, а шесть дней остается на случай непредвиденных обстоятельств.
В 6 часов утра 27 июня мы начали плавание. Первая остановка—Базыбайский порог. Там на вечерней зорьке намеревались половить рыбу.

  В течение всего пути стояла прекрасная, солнечная погода. Мы часто останавливались в излюбленных проводника Ливана местах и удили рыбу. Выловили четырех хариусов, а со спиннинга дважды срывались ленки. В дальнейшем мы до стигли быстрины, где в 1943 году было найдено тело погибшего Кошурникова. Иван уверенно сказал, что сейчас он поймает тайменя или ленка. Моторка пристала к отмели. На четвертом забросе взял ленок килограмма на два. В прозрачной, как стекло, воде было прекрасно видно, как металась схватившая блесну рыба. В конце концов ленок бросился под днище моторки. Я подсачил его в тот момент, когда Иван снова вытащил ленка на поверхность. Миновав «Баню» (огромную скалу посредине реки), а затем бурливую шиверу против устья реки Рыбной, часам к четырем дня мы подплыли к Базыбайскому порогу. На этот шестидесятикилометровый участок пути мы затратили семь часов.
   На ночлег расположились на отличном береговом пляже, усеянном наносником. Пока мы занимались хозяйственными делами, Иван взялся за спиннинг, но сколько ни бросал, результатов не добился. Зато на вечерней заре мы были вознаграждены двумя десятками хариусов, выловленных на «муху», среди них были довольно крупные.

    Осмотрели порог. На левом берегу, образованном мощным скальным нагромождением, стоял небольшой памятник утонувшему здесь в 1957 году кинооператору. О его гибели мне рассказывали еще в Верхней Гутаре.
  Вечером мы наслаждались ухой, а нас донимал гнус.  Утром в течение часа перетащили моторку через порог. Моторку перетащили по камням левого берега, а грузы перенесли тропкой. Обход—метров триста. Когда перетаскивали вещи, Валентин с Романом натолкнулись на притаившегося рядом с нашей стоянкой зайчишку, косой тотчас бросился в чащу. В 8 часов утра продол,жили плавание. Преодолели два препятствия—«Ворота» и «Спиридоновы щеки». На первом из них лодку протащили на бечеве, второе—обошли. В час дня достигли устья реки Верхний Китат. Здесь был лагерь геологов, заброшенных сюда вертолетом. У них мы и заночевали.

   К вечеру стало пасмурно. Гремел гром, но гроза прошла стороной. Ночь проспали в спальных мешках экспедиции. Утром, тепло распрощавшись с гостеприимными геологами, двинулись по берету реки Верхний Китат. Здесь мы столкнулись с необычайно высокими травами. Оказывается, лето встречает спутников в Саянах  не только гнусом и затяжными дождями, но и высокотравьем — сущим наказанием для путешественников.  Временами высота трав намного превышает рост человека. Ноги путаются в стеблях, и только голенища резиновых сапог спасают наши ноги, когда, зацепившись за сук или ствол поваленного дерева, то и дело падаешь. Труднее всего тому, кто идет впереди; остальным несколько легче, так как за первым остается траншея примятой травы. Справа от нас все время грохочут пороги.
    Утром погода улучшилась, и я предложил спутникам вскарабкаться на горы, окаймляющие правый берег реки:
    — Будем идти по вершинам гор. Там почти нет леса и высоких трав, можно скорее заметить медведя и подкрасться к нему.

  Весь день шли вверх. Подойдя уже к самой вершине, обнаружили внизу, метрах в восьмистах, сокжоя (оленя). Минут тридцать наблюдали, как он пасся. Сокжой делал быстрые перебежки по зеленому плато, временами выбегал на снеговые пятна. «Наверное, его гнус допекает»,—подумал я. В этот день, двигаясь по гребням roр, мы дважды обогнули великолепные цирки, покрытые богатой растительностью, но медведя так и не обнаружили.

   На следующий день мы с интересом осматривали с вершины очередной горы долину речки Белый Китат, входящую своим верховьем в красивейшую долину, ограниченную с севера ледником Стальнова.
   Утром 7 июля мы выбрались к берегу Верхнего Китата и пошли к его верховьям. В течение этих дней мы расходовали самые калорийные продукты, но это не могло заменить свежего мяса.

- Когда же, наконец, встретимся с медведями, —ворчит Роман.
Кругом буквально все вытоптано ими. 10 июля решили устроить нечто вроде выходного дня. Мы очень измотались, к тому же надо было проявить фотопленки. Забравшись в глухое место около небольшого ручейка, занялись делом.  Все время шел дождь.

   После обеда мы всетаки не выдержали и двинулись дальше на восток. Достигли вершины Верхнего Китата. Менее чем в двадцати километрах от нас—пик Грандиозный. Взобрались на перевальную седловину, отделявшую ближайший цирк от нашего лагеря. Метрах в пятистах от нас стоял марал. Животное, грациозно и легко подскакивая, исчезло в небольшом распадке, затем показалось снова и скрылось за вершиной. Подошли к обрыву. Внизу, в глубокой пропасти, перед нами расстилался огромный цирк. Нам необходимо было его пересечь. Начали искать спуск. Была мысль идти прямо по ручью, падающему с перевала, но для этого были бы нужны горные ботинки с триконями, а на наших ногах—короткие резиновые сапоги. По мере приближения к пику Грандиозному горы становятся все выше и круче. Решили пока двигаться склоном цирка на север, может быть, там удастся спуститься вниз. Склон, по которому мы шли, покрыт высокой травой и густым кустарником. В одном месте, где чаща была наиболее плютной, решили начать спуск. Спускались очень .мед-ленно и осторожно, тем более что руки были заняты ружьем. Когда до дна цирка оставалось метров триста, в просвете между кустами показался его нижний край. В тот же момент я разглядел в самой глубине пропасти  крупного медведя. Дистанция была с километр. Я ринулся вниз. Это была не только охота, но и добыча мяса! Ветер дул от медведя на меня: можно было надеяться на успех. Наспех наказав друзьям с рюкзаками ждать меня, я побежал в глубину цирка. Сверху, со склона, дно его казалось гладким, однако приходилось то взбегать на холмики, то двигаться глубокими впадинами, а в одном месте — перебежать довольно широкий ручеек, который зарождался в глубине цирка, под снежным пятном. Все время проверяю направление ветра, а миновав очередной бугорок или кустарник, внимательно осматриваюсь. И вот я снова увидел  зверя.  Повернувшись ко мне боком, медведь поедал «медвежью дудку». Когда он поворачивался ко мне задом, я делал очередную перебежку. Последний куст, за которым начиналась поляна, находился от него метрах в пятидесяти. Изза этого куста я и произвел выстрел. Медведь ринулся на склон. Этого я ожидал и хотел уже выстрелить вторично, но зверь неожиданно опрокинулся на спину, затем вскочил опять и затоптался на месте. Уже на бегу к нему, мет-ров с двадцати, я попал в него вторично. Изготовив патроны для быстрого перезаряжания и подойдя к медведю сзади, я дал два сигнальных выстрела с промежутком в десять секунд. Это означало: «Медведь убит, идите ко мне».

     Минут через двадцать показались мои спутники. Роман тащил сразу два мешка; свой на спине и мой спереди, на груди. Валентин нес рогатину, но она оказалась лишней. Зверь дошел... Долго фотографировались с трофеем, а затем взялись за тушу. Вырезали добрый пуд мяса и в первую очередь, конечно, печень. Мясо брали без костей. Остатки закопали в снег.
    Еще скрадывая медведя, я заметил, что метрах в трехстах, на небольшом бугре, в глубине цирка имеется удивительно плотный и уютный лесок, образованный группой огромных кедров. Такого красивого леса я не встречал никогда. Много сушняка, а под поваленным кедром, в его корнях, —пещера. У края бугра бежал ручеек. «Санаторий»,—восхищались мы. Здесь мы решили отдохнуть и как следует подкормиться. Надежно укрывшись от начавшегося дождя, мы жарили печенку, варили мясо и с удовольствием вкусно поели.

   Дождь кончился только утром. Мы немедленно двинулись к восточному склону цирка. Нужно было забраться на хребет и идти по его вершинам. Карабкались вверх больше двух часов. Уже на гребне, в километре от нас, показались четыре сокжоя. Они паслись у группы больших снеговых пятен. Теперь, когда мы до отказа нагружены медвежатиной, олени никого не волнуют. Ветер, дувший в сторону оленей, сразу открыл им наше появление. Крупный олень с большими ветвистыми рогами, очевидно , вожак, выскочил на скалистый выступ и некоторое время стоял на нем, как изваяние, с повер.нутой в нашу сторону головой. Затем все стадо вмиг исчезло в распадке.
   К вечеру, двигаясь вершинами хребта, мы обратили внимание на симметрично, двумя отростками растущее деревцо. В тот же момент «деревцо» поднялось, и мы опять увидели сокжоя. Животное подошло к нам метров на триста, а затем, видимо, рассмотрев нас, двинулось вдоль склона. Здесь, на вершинах хребтов, где много ягеля и, самое главное, меньше гнуса, собираются все звери.

Нас отвлек практичный Валентин:
— Снизу поднимается туман.

   А в Саянах, когда туман поднимается к вершинам  гор, жди непогоду. Мы забеспокоились: деревьев здесь, на большой высоте, нет, укрыться от дождя негде.  Дождь не заставил себя ждать. Мы кинулись поднависшую рядом с обрывом скалу. В наших рюкзаках припасены береста и коробка сухого спирта, и некоторое время мы могли бы продержаться даже в холоднейшем тумане. Но надвигается ночь, а в темноте в тайгу не спуститься. Пришлось под дождем делать стремительный переход к нашему цирку и уже почти в темноте спускаться «по склону вниз. Совершенно мокрые, усталые и озябшие, мы опять достигли своего «санатория». Эта многокилометровая петля, которую мы описали по вер-шине хребта, и была завершающей в нашем движении к пику Грандиозному.

   Всю ночь, а также следующие два дня шел дождь. Вершины гор покрылись плотным туманом. В таком тумане по крутым горным склонам в центральной части Саян двигаться невозможно. Мы решили возвратиться вниз, в тайгу, к верховьям реки Верхний Китат. Потом, если улучшится погода, можно будет выйти через хребты на юго-запад.
13 июля мы стали возвращаться. С утра, несмотря на дождь, добрались до намеченной цели. В верховьях Верхнего Китата водрузили флаг.
В течение следующих четырех суток мы пробирались сквозь тайгу к Казыру; нас подгоняли дожди. Мы были довольны, что не соблазнились намерением двигаться по вершинам хребтов.
   Ниже устья реки Северной, где мы спали во время дневного привала, к нам подходили медведи, но, можег быть, отпугнутые слегка дымящимся костром, ушли. Мы узнали об этом, когда вышли на берег и увидели на свежепримятой траве следы трех медведей; перед тем как мы уснули, этих проходов в траве не было.
   Недалеко от Казыра мы все чаще стали наталкиваться на грибы, а чернику собирали на каждом привале.

    К вечеру 17 июля подошли к лагерю знакомой нам экспедиции. Здесь мы отдохнули, проявили фотопленку и приятно провели время в обществе двух вертолетчиков Георгия Павлова и Юрия Лебельского. Их вертолет Ми1 стоял на полянке в пятидесяти метрах. Моторист экспедиции согласился со следующего утра предоставить в наше распоряжение моторку, на которой мы собирались пробраться к месту катастрофы, происшедшей в 1959 году.
    Рано утром пошли на моторной лодке вверх по Казыру. На обход Верхне-Китатского порога и «Щек» затратили часа два. Их осмотр и фотографирование мы отложили на обратный путь.
 Временами река сжималась в тисках скал.
В конце концов нашли то злополучное место, где мы тонули в 1959 году !!!!!!!!
На берегу Роман сделал памятную затеску на кедре, а я сфотографировал огромные скальные нагромождения с застрявшими на них во время спада воды деревьями. Над этими самыми скалами перевернуло нашу шлюпку. Теперь это место можно было узнать с трудом: летняя река выглядела совсем  спокойной.
Теперь нам предстояло продолжить то, чего изза досадной случайности мы не смогли осуществить в 1959 году.
 На следующее утро, распрощавшись с Тишкиным, мы отдались течению реки. В этом походе я пользовался меньшей по размерам трехместной лодкой.

  За день 20 июля мы проплыли всего семнадцать километров. Много времени уделяли ловле хариусов, варили уху и прятались от дождя. Шиверу Бачуриха мы прошли с ходу; ведра три воды из лодки пришлось отлить. «Спиридоновы щеки» изза чисто спортивных соображений преодолели, также не вылезая на берег. В самом узком месте водоворот накренил нашу лодку, но мы вовремя навалились на противоположный борт. На следующие сутки также благополучно проплыли «Ворота» берегом пронесли лодку мимо Базыпбайского порога. Для надувной лодки этот порог непроходим. Перенести резиновую лодку несложно, это не плот, она весит всего 18 килограммов.

   22 июля мы без остановок проплыли 11 часов. Когда мы проплывали в 20 метрах от обрывистого берега, вдруг раздался мощный плеск. Сильнейшее бурление длилось секунд десять. На прибрежный камень выбро-сился крупный хариус и, побившись немного, соскользнул в водоворот. В это же время метрах в шестидесяти из прибрежной травы вырвалась стая утят.    Хлопунцы в страхе плыли вверх по течению; утки-матки с ними не было. Вероятно, где-то в глубине охотился таймень. Если таймень достаточно крупный, он не удовлетворится проглоченным хариусом; утята удирали неспроста. В сибирских реках таймени достигают большого веса; в Казыре тридцатикилограммовые  экземпляры нередки.

    В другом месте уже в сумерках на прибрежную отмель, за которой виднелся крутой лесистый бугор правого берета, вышла кабарга. В сгущающихся сумерках мы решили, что это заяц, но, когда она повернулась боком, поняли свою ошибку. Несмотря на то, что мы тихо двигались по течению, она обнаружила нас метров за двести и, не торопясь, осторожно удалилась в чащу. За все четыре саянских похода кабарга встретилась мне впервые, хотя в Центральных Саянах ее немало, особенно в высокогорье.
Плавание в темноте было небезопасно, и мы пристали к берегу. Правда, Валентин предлагал проплыть за чернеющий впереди бугор, но почему он на этом настаивал, он не сказал. Мы неооценили зрительной памяти  товарища и были за это наказаны лишней ночевкой в тайге. Уже лежа у костра, мы неожиданно услышали шум моторки, а еще через несколько минут—лай собак. Оказывается, за бугром, как и предполагал наш товарищ, находился поселок Верхне-Казырская.
  Таким образом, трехсуточный переход но течению кончался. Жители поселка, семья Баяндиных встретили нас с сибирским радушием. Однако, несмотря на приглашение погостить у них, мы решили продолжить движение к Абакану. До него оставалось еще сто пятьдесят километров.

   Резиновая лодка, моторка, пятнадцатикилометровый пеший переход, во время которого нас чуть не съели оводы и слепни, грузовик с колхозниками, поезд и вот, наконец, город Абакан. Здесь предстояло расстаться со спутниками. Они уезжали продолжать свой отпуск.
Самолет обходит грозу. Мелькают за иллюминатором похожие на горы гигантские кучевые облака. За  горизонтом остался край, покоривший меня навсегда…

                                  * * *
 

   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |