Фотки лета 2007 года http://my.mail.ru/community/vodnik/photo?album_id=223
http://my.mail.ru/inbox/ponomaryov/photo?album_id=3638

Шавла Алтай 2007

«Стреказел пригал, пригал. Скокал, скокал.
Шавла пришел. You bunny wrote
»

Наверное, это было самое странное путешествие за все предыдущие годы существования команды. Как сообщают независимые источники, или может зависимые, лошади не вызывали у меня восторга. Но несколько дней проведенные на лошадях еще до сплава по Чуе и Катуни, послужили хорошей тренировкой перед заброской на Шавлу. Нельзя сказать, что моя задница с восторгом воспринимала седло, но уже не было такого отвращения от сидения на одном заднем месте. Хотя ощущение езды на трамвае не прошло, трясет так, что в машине и то удобнее рассматривать окрестности.

Ну и конечно отдыхательный сплав по Чуе и Катуни позволил нам раскататься в смысле воды или гребли. Вода в Чуе и Катуни была весьма высока. Это чувствовалось особенно в валах Катуни. Боевой кличь: «Держи мороженое», наверное, войдет в анналы истории. Это было замечательно. Мы только отплыли от поселка Еланда с магазинами, куда девушек и молодежь тянуло пряниками. Ну не совсем пряниками, наша милая хохлушечка возжелала борща. Да не из пакетика, а настоящего. Конечно Коленька – великий кок всех групп, команд и слетов не мог устоять от этого призывного зова. Я же получил ожидаемую ситуации – долгую и нудную беседу с пьяными горными алтайцами. Беседа начавшаяся с наглых наездов «Москали» перемежаемых грубым матом, перешла в мирный стиль. Как отметил Гарик Чудновский: «Алтайца как переключили после фразы Пономарева “А не у тебя ли мы покупали мясо в прошлом году, такую маралятину вкусную”. Хотя до этого весьма неприятные наезды звучали и в словах и в интонациях “песни понаехали москали”». И в течении получаса или часа мы подбадривали вопросами «А на медведя ходил?» и слушали героические истории о том как горный козел орел охотился на горных козлов и медведей, хотя судя по его рассказу, это медведь за ним охотился. Языки и лица устали от подбадриваний алтайца цоканьем и фальшивым восхищением «ух ты!».

Что, то я отвлекся. Беседа закончилась оперативным отплытием и обещанием заехать в следующем году и обязательно с ними, алтайцами, выпить водки. Боже, как меня утомляет их общество. Ну, вот мы и отошли, я отработавший и злой, Гарик, пораженный виденной беседой. Ему даже не удавалось поддержать беседу с алтайцем, так как трудно в этот бред вставить элегантные фразы профессионального артиста, гитариста, музыканта, рекламщика.

И мы плывем на нашей четверке «Blue Whale», Колька и Ира, ожидающие щей, так как свеклы они не купили, Гарик и Я. Впереди на боевом синем коне, на двойке идет адмирал Михаил Мокринский. Как же долго я его уговаривал пойти в этот поход адмиралом. Зачем? Уже не знаю, но провел он классно. Так, что можно сказать, зачет руководства 4 к.с. с элементами 5 к.с. И конечно, же Миша сидит с Наташей на рюкзаках в обнимку, а упоры болтаются где-то под ногами.

Катунь спокойна, и вдруг налетает маленький вальчик. Или скорее так, вперед плес, назад плес, посередке стоит вальчик. И сладкая парочка на летает на вальчик и с боевым кличем «Держи мороженное» ложиться полулагом на этом красивом и не очень-то большом вальчике. Радостные и отфыркивающиеся как морские котики их головы появляються около катамарана и они хихикая оперативненько вылезают на перевернутые баллоны.

Никто не подозревал, что это маленькое приключение привело не только к поломанному у Наташи пальцу, замеченному вечером, но и к другим немаловажным последствиям.
Намного позже уже на Шавле Дима Степанов спросил меня: «А зачем ты уговаривал Миху руководить? Зачем тебе нужно чтобы он поднялся?». По димкиным словам, он слушал это уже не то от третьего, не то от четвертого адмирала, несущего этот бред. А ведь хороший вопрос: «Зачем?». Может для успокоения Леши Жердева, который как-то сказал: «Завязывай ты с командорством, а то все веслору воспринимает это как эпотаж и придурковатость». Мне, в общем-то, наплевать, как это воспринимают люди, которые ничего не понимают в руководстве, хотя на веслору есть несколько толковых водников, а они и так все нормально воспринимают.
Может это нужно мне для надежности безопасности, так обычно я объясняю. Или мне лень звонить и договариваться о машинах? Только руководство это не звонить и договариваться, это вести группу, воодушевлять, создавать уверенность, когда ее мало, понижать выпендрежность и самоуверенность, когда ее много. А машины и прочее – это административная функция. Именно поэтому эту функцию и выполняет либо министр администратор, либо завхоз. Ну конечно при отсутствии таковых выполню и я, но я так не люблю прозваниваться куда-то.

Я увидел, что Мишка Мокринский весьма красиво и запугивал, и воодушевлял группу. Вот сейчас-то, во время написания, я и ловлю себя на мысли. Я получаю удовольствие от того как правильно Миха руководит. Это своеобразный выпендреж, смотреть и думать, а ведь это я его взрастил. Хотя возможно, это и не так, возможно передал только профессиональные водные навыки, а остальное у него было в крови? Доброта! Ну, доброта, она и была заранее, именно поэтому мы и ходим вместе.
Мысль о том, что доброта является основной ценностью команды, пришла не мне, а Юльке Глухаревой и Женечке Лисовской, это они не сговариваясь и немного в разных словах заявили: «Какая у вас команда светлая. Люди такие светлые, добрые, душевные».
Наташке Юдиной сложнее, она и раньше води группы, а тут стала девушкой адмирала. Не каждая девушка поймет какую ответственность накладывает эта «должность».

Мы так и не дошли до «Чемальских ворот». Мишка с криком: «Я накатался», выскочил на берег и тут же поймал авто, на котором мы и выбрасывались. Вечером мы, попарившись в баньке мы лениво попивали чай и курили на крылечке. Появился Мишка и Наташа. Рентген подтвердил мой диагноз – у Наташи перелом и надо бы совсем им выбрасываться. А говорят, что мороженное безопасно!

видео http://my.mail.ru/video/inbox/ponomaryov/3634/3636.html - "Ой да пойду я на бугор" Монтаж Ирины Луцько. И кстати, странно, что ни один косяк не был не только раскурен, но даже и забит

видео http://my.mail.ru/video/inbox/ponomaryov/3634/3637.html - "ехал грека через реку" Монтаж Ирины Луцько.

И я почувствовал легкое возбуждение, при высоком уровне воды река Шавла одной, хоть и трехтонной четверкой это авантюра. Было грустно, нас оставалось два человека, Колька Парамонычев и Пономарев Игорь. Но, к нам в гостиницу Акташа должны приехать два бойца – Степанов Дмитрий и Обыденнов Николай. Колька Парамонычев стал полноценным завхозом. А я опять руководителем. Мишка сдал мне телефоны забросчиков, я тут же отменил переброску на газели, и подтвердил время выброски через недельку с устья Чуи. Конфискованные остатки продуктов ссыпали в кучу Коленьке на раздолье.

3 августа мы разъезжались. Ирка Луцько с Гариком Чудновским уехали на автобусе. Мишка и Наташка на пойманной машине. А Парамонычев Колька подогнал шикарный минивен, на котором мы покатили в сторону Акташа. Под возгласы завхоза «сегодня будем голодать», мы испробовали вид диетического голодания: колбаса, хлеб, пиво. Очень способствует выведению шлаков из организма и общему оздоровлению тела и духа.

Вот так на одном хлебе и пиве, ну и конечно колбаске, мы замечательно добрались до Акташа. «И это гостиница?!» - спросил Коля, - «Мы вообще туда приехали?» «Туда, туда, Коленька» - проговорил я, вытаскивая тяжеленные рюкзаки. Разложив баллоны для просушки во дворике, о обсудив проблемы прокладки водопровода с работниками гостиницы, мы заметили что дождичек начинается не слабый. Но, милая хозяйка гостиницы, тут же предложила разложить вещи для просушки в помещении на втором этаже, что мы и сделали, заняв весь холл.

Еще через некоторое время из маленького авто вывалились почти трезвые и очень веселые Дима Степанов и Колька Обыденном. И дневное пиво, мы сразу залили вермутом, и кстати неплохим вермутом. Разнообразие оно, как говориться освежает.
Выслушав наши рассказы о приключениях за две недели на Алтае, или нет, уже за три недели, ребята обозвали поломанный палец самострелом и заявили, что Миша теперь просто обязан жениться. Да, тема мороженного поднималась неоднократно особенно под рюмочку водки и «хитрую» закуску из лука и майонеза.
Утром мы подъехали к перевалу на УАЗике, и стали ждать лошадей. От нечего делать развели посильнее догорающий костер. Приготовили, супчик, чай… И тут повалил к нам народ. Сначала спустились мокрые и холодные пешники, и жалобно попросились к костру. Мы тут же влили в них горячего чаю и супу. Они же достали колбаску, сыр и сладости.

Эх прав, был завхоз Коля Парамонычев, говоря, что супу и чаю должно быть много. Так как через некоторое время, на мосту появились Мишка Марченко, Олег Новоявчев, Наденька Кудрявцева и еще кто-то не совсем трезвый из Кемерова. И надо же ехать из Москвы на Алтай, чтобы встретить там своих друзей. Бирюков Андрей встреченный мною на мосту был как всегда груб и на мой радостный привет мрачно ответил: «Здорово, алкоголики». Ой, ну кто бы говорил. У самого пол команды перегаром дышит, а некоторые и ходят-то с трудом.
Интересной, что у Бирюкова кликушка Добрый, наверное кавычки подразумеваются. А мне кажется, что фамилии очень часто хорошо отражают человека: Бирюков он и есть Бирюков, Кочетков опять же понятно. Когда я вернулся в Москву, ту же самую фразу я услышал по ТВ от Задорнова.

Стояли мы еще часа три или четыре, никак нам лошадей, приводили. Пешники, ждали нашу машинку уехать обратно, а водники из под руководством Бирюкова ждали Бирюкова, который бегал по берегу разыскивая их УАЗик.
Наконец, мы загрузились на лошадок. Лошадок было не восемь как обговорено, а всего шесть, но Эркин, который нас забрасывал обящал добавить на перевале. Мы двинулись на первеал. Сначала верхом, а потом в наиболее опасном месте под узцы. Ну а потом опять взгромоздились на лошадей.

Хоть мы с Колькой Парамонычевым и были укатаны лошадками в первую неделю Алтайской эпопеи, но удовольствия я от передвижения на них не испытывал. Ну, устает у меня мягое место от непрерывного сидения на нем. До стремян я достать не мог, так как два рюкзака по бокам лошади их тщательно скрывали. А мое вскакивание на лошадь, было не совсем посадкой, а скорее залезанием-заползанием. Кольки же просто мучались, и тот и другой. Один из-за «удобной» связок рамы и весел, располагавшихся по сторонам от седла, и которые он придерживал ногами. А второй, Колька Обыденнов, вообще себя не уютно чувствовал на коне всеми своими 120 килограммами. Ну, ему хотя бы не мешали рюкзаки и рамы. Ему мешал конь! Когда мы уже приехали к Шавле он замечательно зарифмовал свои ощущения:

Два счастливых дня было у меня,
А потом я, слава богу, слез с коня.

Кстати в отличие от конотура, который у нас был ранее, кони были замечательные и умные. Среди них очень не приветствовался обгон. Как только моему Жирафу хотелось обогнать впереди идущего, впереди идущий сразу перестраивался в сторону и аккуратно оттеснял.
Едем, на ездовых животных. Холодно, сидишь без дела на холоде, вот и холодно. Одно радует, что не на себе рюкзаки тащишь. А рюкзаки у нас были довольно тяжелые. Пожадничали мы со снаряжением на четырех человек, и тент, и пила, и топор, а уж ремнобор-то гигантский …

И вот из-за деревьев выныривает Шавла. Мы на месте стапеля.

См. «Тачанка и красная армия» http://my.mail.ru/video/inbox/ponomaryov/3634/3635.html

В прошлый раз в 2004 году мы собирались на другом берегу притока, но здесь поляночка явно лучше. Конечно же мы и не собирались делать радиалку на Шавлинские озера. Времени вобщем-то не так и много, одна неделя. Так, что закусив сыра и лука мы приступаем к постановке лагеря и сборке «Голубого кита» ней трехтонной четверочки, или в просторечии Блювала («Blue Whale»). Усталость чувствуется даже после плотного обеда сотворенного вскоре. Медленно передвигаясь, мы весьма быстро и без напряжения собираем четверочку, ведь вчетвером работаем-то. Небольшой дождичек загоняет нас под тент, но как только он стихает мы продолжаем стапель.
Настроение боевое, даже не сильно смущает высокая вода в Шавле, хотя с места стапеля и не так сильно видно. На следующее утро мы окончательно поняли, что чалок нет и не предвидится, а в завалы сносит неудержимо. В тех местах где мы все-таки выбирались на берег можно было наблюдать замечательную картину протекания воды через лес. Вот ты еще идешь по тропинке, а вот тропинка уже ручей и ты переставляешь ноги в упрогой и весьма холодной воде. Даже на два неопреновых носочка не совсем шикарно. И почему, я перчаточки оставил в Москве, наверное, о весе думал?

«Ну, что отдышались?» - вопрошаю я, вернувшись к катамарану. Глаза экипажа были мне ответом. «Тогда поплыли» - говорю.
«Поплыли к следующему завалу» - язвительно с ноткой грусти заявляет Дима.

Следующее бревно летит прямо в левого носового Парамонычева. Наклоняйся, не наклоняйся все равно не поможет. Вот и опять мы не угреблись. Коля повисает на бревне, а мы втроем летим дальше. Термин «унитаз с бревнами» пришел мне в голову только через неделю. Втроем на катамаране, нам еще хуже. Как заметил позже Коля Обыденнов: «И несло нас, голуби мои, аки листок осенний по ветру». Ни он, ни Димка Степанов еще не разгреблись, да и сидели-то в последнем сплавном походе в 2005 на р.Харамурин на противоположных сторонах. У Димки явно чувствуется привычка аккуратно поправлять верткую двоечку Сергеевского производства.

Вот эту двоечку он крутил в Саянах на Харамурине. Фото+Кусочек фильма.

«Трень, брень гусельки. Несемся, як сбитые голуби. Командор орет, чтоб не вздемали тонуть, а то все ребра переломает». Кое-как мы зачаливаемся на правый берег на струе метрах в двадцати от следующего завала. Через некоторое время на левом берегу появляется Коля Парамонычев.

В общем не нашли мы лучшего места для перечалки Коли с левого берега, чем место чалки, хотя искали час наверное. Вовремя перечалки, пока выбирал веревку, я умудрился накинуть петлю на большой палец правой руки и вокруг кисти. Коля болтается на правой струе в небольшом вальчике. Нож-стропорез выдернуть не могу он у меня на правом бедре, а Коля все еще болтается у меня на пальце, стропорез его уплыл пока на бревне возился. Димка не может подтянуть веревку к берегу. «Палец,» – ору я, – «Дима руби конец». Дима быстро отсекает. Веревка обрезанная ниже пальца вместе с Колей плывет дальше в завал. Парамонычев хватанулся за кат – не удержался, за кустики – та же песня. «Распластавшись как подбитый бомбандировщик, или морская звезда, Коля растопыривается в следующих кустиках,» - говорил Обыденнов Коля уже после, - «Я его цап и тяну на берег». «Ага,» – подтверждает Степанов, - «Вижу 120 кг Батоновского веса схватили Парамонычева и уже хотят вместе с ним поплыть в завал, ну я его за штаны и схватил, ели успел подбежать, штаны трещат, но вытащились оба Кольки».

Интересно, не смотря на рвоту и слабость, Колька Обыденнов уже второй день не ест, в критической ситуации у него включаются видно батарейки. Ну и конечно Батон (Коля Обыденнов) поддерживал боевой дух, как-то вечером он заметил: «Я и перед смертью вас заставлю уссываться, голуби мои»

Спасенный или недотопленный Колька Парамонычев закурил, принимает поздравления с днем рождения, еще через некоторое время его начало трясти. Ну и как это бывает после спасработ, бурные обсуждения, с предложениями перевалиться сейчас на другой берег, и что успеем мы перед завалом перевалиться. «НА ФИГ. На сегодня сплав закончен. Дима вниз по течению ищи стоянку. Коля отвязывать вещи (это я Обыденнову)» – коротко командую я. И становиться тише, мы с Колей Парамонычевым можем поговорить.
Через минут с полчаса, возвращается Димка и мы ставим лагерь в 10 минутах ходбы от чалки. Почему не встали около ката? Да потому что, в зарослях кустов с ручейками воды, стоять как-то не очень. Мокро, да и палатку некуда воткнуть.

А прошли-то около 2-3 километров, что в принципе нормально для Шавлы в любую воду, но в 2004 году было на порядок проще. Выпили за первый сплавной день грамм по 30. Ужин не усвояиться у Коли Обыденнова. Быстро извергается обратно. Что же такое? В голову не приходит никакого варианта лечения. Может высота, а может …? Надо валит в низ в теплые долины. Горит костер и течет беседа, все трудности становятся немного дальше. Я удерживаюсь от стандартной шутки: «Все мы здесь сдохнем». «Завтра будет легче – разгреблись немного, отошли от заброски» - говорю я.

Порсыпаюсь по Москве в 4 часа. Развожу костер и раскачиваю народец. Черт меня дернул, сварить кофе и принести им в палатку! Они, конечно, оживились, но «Командор приносит кофе в палатку» стало традицией этого похода. Жрать не хочется, засовываю какие-то кусочки чего-то в желудок. Почти молча собираемся, гидримся. Светит яркое солнце и мне в голову приходит старая индейская пословица или все-таки поговорка: «Сегодня хороший день чтобы умереть». Ну, правда, ведь замечательная шутка? И на лице моем появляется улыбка, но я так и ничего не говорю команде.
«Ну, загидрились, а теперь взяли кат и потащили его на тропу и по тропе, обноси завальчик и следующие за ним поперечные бревна» - говорю я. От вечернего шапкозакидательства не осталось и следа. Обнесли завал и еще несколько бревен. Перечалились на другой берег, проплыли метров двести или триста и зачалились на левом берегу, дальше «Уйнгур».

Неплохая каменная горочка, но в бревна, и в конце призовая игра в виде елки через все русло. Сначала проводим на дувух веревках по кромке воды, а перед началом горочки вытаскиваем кат на берег, пока трое отдыхают, я пробегаю вниз по реке. Примерно метров на 300-400 нет бревен через реку нет, но есть завалы по справа и слева. «А порожки как?» - вопрошают они. Отвечаю: «Как как! Камни, бочки. Бревен нет, а как появятся я сразу замечу!»

И оставив вещи в рюкзаках, которые ребята подтащили к середине порога за время моей пробежки. Мы сплавляем кат на веревочках и стартуем от последнего камня «Уйнгура». Крутить кат не в пример вчерашнему легче, да к тому же идем без вещей. Неплохо кстати идем. Умудряемся отвернуть от бревен и завалов.

Тактика проста: чалка обычно на струе, благо она не такая сильная уже, перекур, и дальше. Ну не совсем перекур, Колька Обыденнов и Димка бросили еще зимой в Хибинах, а Колька Парамонычев отказывается, а я схватив сигаретку в зубы бегу вниз по реке посмотреть на наличие присутствия бревен через всю реку. Такие встречались вроде, но редко. По-этому настроение у нашего отряда повышается.
Пролетаем приток Куркуру, чалимся и Коленька Парамонычев ехидненько, но по-доброму замечает: «А вещи нам уже больше не нужны? Или мы за ними пойдем утречком?». «Да, нет,» – говорю, – «Коленька, просто мы сейчас за ними пойдем, а если не дойдем обратно до ката, то встанем в удобном и красивом месте». Несмотря на обезвожживание и слабость Коля Обыденнов поднимается и идет в верх, я размышляю, может стоит его оставит, но потом решаю, что если будет тяжко сюда ползти, то нам надо быть всем вместе для постановки лагеря.

Бежим на верх, по дороге обгоняем друг друга понескольку раз. «Брусничка такая хорошенькая, что не могу не остановиться,» - замечает Дима. Мне же больше нравиться срывать более редко встречающиеся ягодки голубики.
В детстве матушка потащила меня на болота. Нет, нет, она вовсе не собиралась меня топить. А вовсе и потащила меня собирать голубику. Тот жаркий и тяжелый день я запомнил наверное на всю жизнь. Ягода уже не лезет в рот, собирать нет сил. И запах разгоряченного багульника. Этот запах у меня в голове прочно связался с маленькой радостью поедания голубики. И теперь спустя уже почти тридцать лет, носом почуяв багульник, глаза начинают искать голубику, и что странно, обычно находят.

Так с переменными обгонами, обсуждаем с Дикой, что надо бы четвертый рюкзак разбросать на троих. Следует заметить, что тропа вдоль левого берега Шавлы, пропилена бензопилами для ллошадей. И в одном месте она все-таки подходит к воде и идет вдоль воды метров сто из всех пройденных километров четырех. И что я вижу?! Весло! Ту самую запаску, которую сорвало в первый день. И скоч на ней такой радостно синенький. Надо же.

Когда Колька Парамонычев только отдышался после попытки его спасти-утопить, сбегал к завалу и нашел свое весло, которое вырвало из рук пока он болтался на веревке. Радостно обняв весло и поцеловав его заявил: «Вот оно мое хорошее. Я же говорил, что эти весла очень хорошие они возвращаются». Ну вот опять мистика на мою материалистическую башку. Ведь меньше 10% прогулки за рюкзаками я шел по берегу глядя на реку, и даже уже и не вспоминал об утерянном весле. А поди ж! Ну вот, теперь в ходке за рюкзаками и обратно у меня будет альпеншток – весло. Радостно похваставшись Димке, я убегаю дальше по тропе.

«Бешенной собаке 100 километров не крюк. Бешенной собаке …» - эта мысль крутилась в дурной голове, которая ногам покоя не дает, с того момента как я решил еще раз выйти к реке и узнал, что промахнулся мимо рюкзаков. Возвращаюсь вниз по течению. Крик впереди: «Игарь! Игарь!» Ну, конечно, ребята удивлены, что не заметили меня около рюкзачков. Я появляюсь из-за кустов и конечно слышу радостные ехидные всхлипывающие подражания «Гаде Петровичу Хренова»: «Потерялася я, потерялася. Мы здесь с мамой уже месяц отдыхаем. Как выглядит мама? Плохо, мы уже месяц здесь отдыхаем».
Мы быстренько растерзали Колин рюкзак и сорвались с Димкой в обратную дорогу. Порамонычев Колька тщательно приматывает пилу. Обыденнов еще не дошел.

Димка Степанов опять меня догоняет на тропе. А еще через некоторое время ливанул дождичек и я встречаю Димку, который на мой вопросительный взгляд отвечает: «У меня перерыв на дождь». Да уж дождичек не просто стал накрапывать, а ливанул. Дождевая водичка затеает за шиворот гидрика – приятная прохлада. Лечу дальше.

По дороге растетмножество красивейших грибов, но сил собирать их нет, хотя они такие красивые и наверное вкусные.
Очередная попытка дождаться и тормознуть Кольку Обыденнова, который по моим расчетам еще не дошел от места чалки, приводит к покрыванию моего тела густыми и толстыми мурашками. Подмерзаю без движения. Шелестеть надо! Ну вот так я и дошел до первой стоянки, которая в двух минутах от ката. Коля Парамонычев их пронумеровал пока шли на верх, так что они и звались первая, вторая… Ни на второй, ни на третей Обыденова не встретил.

Врывается бойкий Димка, я отмечая его ходкость: «Ты такой быстрый, а не сбегаешь ли к катамарану? Может, Батон там?». Он исчезает в кустах. Я же медленно разгидриваюсь и полоскаю уставшую и натертую попу в холодной водичке Шавлы. Все-таки неопрен не предназначен для беготни по берегу.

Возвращается Димка: «Маэстрочки Обыденнова нет». Я начинаю нервничать, но он в принципе никуда не денется: две точки на реке очерчены, и от реки далеко не уйдешь, и опасных склонов нет, тропа неплохая.
На стоянку, вращая глазами, врывается разгоряченный Парамонычев Колька: «А бегуны хреновы, я встретил Кольку за песят метров до рюкзаков. Как вы его пропустили?!». Еще через некоторое время появляется Коля Обыденнов, сил, конечно, у него не осталось, но я не ожидал такой прыти от его 120 измученных килограмм, или, наверное, уже меньше. В итоге получилось, что он прогулялся бесполезно. Ну, а вдруг бы мы не дошли до первой стоянки.

В двух шагах от лагеря Степанов срывает два рыжика и начинает процесс. В одной мисочке он складывает порезанные рыжики, заливает их чем-то, второй мисочкой придавливает сверху, и водружает сверху каменюку: «Эх, нет капельки уксуса». И уже через некоторое время, этими грибочками с порезанным лучком мы закусываем водочку. Водочка такая вкусненькая, а грибочки просто замечательны.
Наверное, это первых поход, где с таким усердием больше половины группы читает лоцию. А обычно, ведь не заставишь почитать до похода ни в поезде, ни в Москве.

А вообще, что дает чтение лоции именно мне? Ну, во-первых они красивые. Я думаю, для неподготовленного читателя стоит рассказать этот анекдот.
У старого равина спросили: «Зачем делать обрезание?». Он разволновался, завелся, разнервничался и говорит: «Во-первых, это красиво».
Этот анекдот прошел красной нитью через весь поход на Шавлу, ну почти так же, как на Чуе и Катуни анекдот про сабаку Барабаку. Я думаю, расскажу его позже.
И все-таки лоции. Я не знаю, запоминаю ли я пороги, уж точно не могу воспроизвести формулировки: «Камень справа, камень слева, бочка, вал высотой 1,8 метра по центру». Интересно, ну зачем писать 1.8 метра. Ведь не может быть такой точности в 10 см. Или никто не помнит лабораторных работ по физике и что такое погрешность.

Но, что-то чтение лоций мне дает. Ну, во-первых, они красивые. Конечно же, смотря в лоцию, для того чтобы сориентироваться, где мы находимся, и какие пороги ожидать дальше. Наверное, какая-то картинка все-таки в голове отражается. Обычно мне не всегда удается описать расположение здания и как идти даже в городе, даже скорее обычно не удается. Но один раз пройдя по маршруту, я уже двигаюсь как автомат, я сразу узнаю, где надо повернуть. Наверное, тот же эффект от лоции. Картинки строятся и откладываются. Я часто не могу воспроизвести ориентиры следующего порога, но сразу узнаю то место, где надо зачалиться перед ним.

Ну, вспомним верхний Башкаус 2006 года: пока присоединившаяся к нашей команде двоечка клеилась, я не ходил вниз по течению, я не думал о том, какие порожки дальше, я просто выкурил сигаретку и сказал: «Все, стоим здесь». Как обычно это бывает у карельских или чайниковских групп, я услышал от присоединившихся песни о плохой стоянке, что она не нравится. Минуты две команда подхихикивала, отвязывая вещи, а потом некоторые, стали объяснять присоединившимся «новичкам, прошедшим 6 к.с.», что вид вверх по ущелью очень красив, дров много, а палатки замечательно помещаются между кустиками и бревнышками, да и время уже к 5 часам, так что …». «Ну почему нам не проплыть еще» - не унимался Леня. Я улыбнулся и ответил: «Я так чувствую».
Еще через полчаса или час, когда лагерь уже стоял, а ужин готовился, Леня сбегал вниз по своим нуждам и вернулся пораженный: «Там ниже узость полтора метра, интересная у тебя, командор, интуиция». А может у меня просто неосознанно всплыла картинка, прочитанная в лоции?

Когда первый раз плыли по Чуе в 1989 году, приближаясь к порогу Турбинный, с забавно описанными ориентирами, «поворот и сливная труба на дороге, и еще какой-то столбик с каким-то километром указанным», так мы чалились около каждой трубы, ну почти около каждой, а иногда даже бегали смотреть столбики. Второй раз, когда я был на Чуе в начале 90-х, я уже просто сказал, что увижу, так сразу и скажу». На пятый раз, почти перед каждым поворотом я сообщал экипажу: «За поворотом Турбинного нет», чем вызывал неизменный смех экипажа.
Кто-то давно уже заметил, что шутка, повторенная дважды, становиться глупостью. Но замечали ли вы, что глупость, повторенная трижды, может стать замечательным анекдотом.
Вообще, возвращаясь к выбору стоянок, есть замечательная пословица: «Лучшая стоянка через сто метров от лагеря». Я бы сказал проще, где встали, там и стоянка. На следующий день правдивость моих слов была подтверждена Шавлой.

Уж вечерело, и мы зачалились отдохнуть и покурить на замечательной каменистой отмели,

Продолжение последует (2007)

Извините, продолжения так и не последовало. (2013 год)