Реклама: Общежитие в Москве. Все подробности на сайте: http://hostel77.ru/.

ЧУЧЕЛЬНИК

 

 

 

…Когда-то Корней работал таксистом, но это было давно, во времена туманной молодости. После этого он уже не мог толком вспомнить, куда  швыряла  его причудливая судьба.

   Сейчас он сидел в собственном доме, вытянув ноги у камина; со всех сторон на него пялились разномастные чучела… Он все-таки создал свой маленький мир, милый его сердцу, куда ежедневно приезжал после работы.

 

    Как все это началось? Он наморщил лоб, прикуривая ореховую трубку. Чучела задумчиво поглядывали со стены, пялясь на него керамическими глазами, подстегивая память. Да, кажется, он вез тогда какую-то шмару с гулянки, и по дороге  все пытался лапать ее правой рукой, пока она не выдержала и с криком - «Отвяжись, дерьмо!» -  больно стукнула его в глаз сумочкой и выскочила из машины.  Обозленный Корней хотел догнать ее, но передумал.  Он вообще баб  терпеть не мог после неудачной женитьбы, а этот удар пробудил в нем волну  непонятных чувств. В тот день он уже не мог ездить и вернулся домой, с раскалывающейся от боли головой. Глаз долго не заживал, и в конце концов стал хуже видеть, требуя оптики.

 

    В субботу за кружкой пива он рассказал об этом случае друзьям-шоферюгам; те долго ржали, отпускали сальные шуточки и все такое, типа - круто тебя баба приложила!. А  сволочь Лысый сказал: «Да ты, батенька, ТАКСИДЕРМИСТ!»  Никто не понял, все зашумели – а что за слово-то? Ну-ка, расскажи нам!  Так что тут неясного, ухмылялся  Лысый – такси плюс дерьмо, неужели не понятно? Народ так и покатился со смеху, Корней сидел красный, но молчал, сдерживаясь. А вообще, не унимался этот умник,  нечего ржать, как кони,  и вправду такое слово есть! Врешь, не может быть такого ехидного слова! – заорали все. А вот и есть! По научному  это тот, кто делает чучела, чучельник, стало быть. Так что, брат Чучельник – Лысый хлопнул Корнея по плечу – нечего тебе за рулем-то делать, у тебя другое призвание в этом мире!  Тут все просто заползали на карачках от смеха; а Корней ушел, хлопнув дверью в ярости – он терпеть не мог, когда над ним насмехались.

  Скоро все забыли об этой истории, но липучие слова неизменно преследовали его - приятели - народ простой - при всяком удобном случае дразнили то чучельником,  то чучелом, то дерьмистом; может быть, подсознательно из-за этого он и ушел из таксопарка.

  Противные прозвища канули в Лету, а Корней чем только не занимался в жизни, мотаясь по стране в поисках достатка...

 

 

 …Минуло множество лет.  Корней стал заядлым охотником и посвящал любимому хобби все свое свободное время. Как хитро усмехнулась тогда судьба! Он действительно стал высококлассным чучельником,  и каждая  подстреленная дичь находила свое достойное место  сначала в дальней комнате его квартиры, а потом – в собственном доме,  который он купил  год назад.  Участок  стоял в отдалении от  основного  поселка, где строились новые русские, и поэтому соседи не беспокоили  его. Гостей он никогда не приглашал и жил бобылем, если не считать  старой черепахи, которая молча шаркала по всему первому этажу,  ежедневно напоминая Корнею,  сколь  скоротечна и суетлива  человеческая жизнь  по сравнению с ее, черепашьей жизнью.  Он кормил ее капустой и морковью, наблюдал, неизменно  пытаясь понять, отчего люди всегда ассоциируют ее с мудростью,  о которой  бедняга даже  не  подозревает.  Возможно, размышлял он,  человеку все более медленное и долгоживущее кажется более умным. Значит ли это, что когда движение существа станет равным нулю - например, если сделать из него чучело – то оно  обретет  сверхмудрость?..

 

   Чучел уже набралось более тридцати.  Головы чучел, прибитые к  дубовым, осиновым и липовым подложкам, были  восхитительны.   Подложки  Корней делал сам -  отбирал  древесину, выпиливал,  морил; некоторые из них он покрывал незатейливой резьбой,

в меру умения и фантазии.  Головы, сделанные по всем правилам  тонкого искусства таксидермизма,  были покрыты специальным лаком – во избежании порчи от внешних воздействий.

Не имея друзей, Корней часто разговаривал с чучелами, налив  себе рюмочку золотистой текилы и садясь в старинное кресло, купленное за гроши у какого-то кризисного интеллигента.    

 

Чучела были тонкими собеседниками.  Они никогда не возражали, держали почтительные паузы,  когда он рассказывал о чем-то щекотливом,  не отворачивались и не закрывали глаза, когда он орал на них в приступах беспричинной ярости. Когда в камине по вечерам плясали языки пламени, играя тенями на обитых вагонкой стенах, казалось, это чучела кивают, молча соглашаясь с его доводами.  Чучела были идеальными друзьями – они не просили выпить,  не уходили и не приходили без разрешения, не  врали  и  были  всегда готовы. Почти каждый вечер он  любовно пересчитывал их, гладил, стирал  несуществующую пыль,  иногда подкрашивал  кое-где замутненный лик специальной краской.  Они внимательно смотрели на него со стены -  глуповатые голубоглазые блондинки, замкнутые брюнетки  с карей керамикой и опущенными углами губ,  умные строгие шатенки, бесшабашные рыжие с веснушчатыми носами… Вообще,  красивые волосы были особой страстью Корнея; ведь волосы женщины сродни шкуре животного, по которой и определяется его истинная ценность. Стремясь сделать свою галерею яркой и разнообразной, он не гнушался никакими расцветками: была одна пепельно-серая фантази, похожая на клок старой матрасной ваты, и даже одна ярко-синяя, в дань капризной моде.

    В каждой женщине он старался передать динамику и внутренний мир, присущий ей при жизни.  Так, у одной  торчала сигарета в насмешливом углу рта, две  были в очках, придававших им облик строгих учительниц, хотя были те еще курвы; сама последняя, у двери, была в красной бейсболке с надписью «кока-кола», в оскаленных зубах торчала жвачка…  Шевелюры у некоторых были безобразно всклокочены, другие кичились стрижками и укладками.  В центре холла, над камином, торчала абсолютно лысая, не накрашенная голова, которая напоминала о том, что если женщин лишить их внешней атрибутики, все они станут одинаково уродливыми. Может быть, поэтому у Корнея не было определенных вкусов в плане женщин – на стенках все они были  хороши и все  умны в своем молчании.

 

    …Выпустив кольцо дыма, он  поглядел, не осталось ли еще свободного места в холле; похоже,  уже все стенки были заполнены искусно подобранными экземплярами. «Что, девочки – не пора ли нам  уже осваивать второй этаж?» - задумчиво спросил он, оглядывая своих собеседниц из-под очков.

      Чучела, кажется, были не против.

 

1999.

 

 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом |  Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  База |