ДУБ

 

Это случилось летом, больше года назад.

Я  неслась поздно вечером по Пятницкому шоссе и случайно увидела на повороте

венок, висевший на дереве. Дерево – старый мощный дуб,  нелепо раскорячившийся на

стройном фоне  густого елового леса. Венок был ярким,  красно-зеленым, уже  издалека

кричащий каждому проезжающему о гибели неизвестного  человека…

  Еще неделю назад его не было!

  Рядом с деревом  предупреждающе светилась стрелка, указывающая на резкий поворот.

Шоссе в этом месте извилистое,  как верховья реки, и я  отпустила педаль газа. Но было

поздно – мимолетный рассеянный взгляд на венок, попытка разглядеть в нем чью-то

короткую жизнь и  мысль о ранней смерти, пронзившая мозг, отвлекли мое внимание…

 Я  не успела вывернуть  руль…

 Машина на скорости выскочила на обочину, и страшный удар о дубовый ствол

разбил ее всмятку.  Я  умерла сразу,  без мучений, не успев испытать ни боли,

ни удивления.

 

Это была легкая, но неожиданная смерть, и я долго приходила в себя, сидя на дубовом

суку и безучастно наблюдая, как приехавшие люди   извлекают мое, ставшее

бесформенным,  тело из  искореженных останков любимой машины.

 Я была подавлена, ибо не успела приготовиться к такому повороту судьбы. Что скажет

мама?

  Сумрачный ход моих мыслей  нарушил деликатный кашель, раздавшийся по

соседству. Я от неожиданности вздрогнула и чуть не свалилась с дуба – плотная листва

зашевелилась, и с соседнего сучка на мой перелетела Она:

 

- Ну, ты, мать, и вхерачилась! – весело сказала она. – Но выглядишь ничего. Со мной

получилось  хуже – я сгорела. Давай знакомиться?

 Я с ужасом посмотрела на Нее:

- Так это  твой венок? Блин! Зачем  вы их здесь вешаете, только людей отвлекаете!

Если бы не он, то ничего бы не случилось!

   Я заплакала.

   Соседка нахмурилась и закурила, выжидая, когда меня отпустит.  Я  исподлобья

попыталась разглядеть ее – невысокая, худощавая, короткая темная стрижка.  Она тоже с

прищуром наблюдала за мной и пожаловалась, делая последнюю затяжку:

- Плохо вижу тебя… очки разбились при аварии.

- А сигареты откуда?

- Сперла у спасателей, когда приезжали забирать…

- А я б выпила! – честно призналась я и потерла нос. – Машку жалко, машину мою. Теперь

ее оттащат на свалку, а души у нее нет! Значит, ее тоже больше нет…

- Душа есть у каждого, в кого мы ее вкладываем, - со знанием дела изрекла собеседница. -

Кстати, совсем забыла – меня зовут Диана.

- А меня – Марфа.  А что ты делаешь на этом дубу? Ностальгия гложет?

- Да не, поджидала собеседника. Четыре дня уже сижу... Почему-то думала – мужик будет,

сигарет подкинет… Но, видно, у баб по жизни за рулем  проблемы. Что ж ты скорость-то не

сбросила?

- Да вот… Венок увидела – задумалась… А тебе здесь не скучно?

- Скучно, еще бы… Но теперь есть ты! Здесь  неплохо - красиво,  и воздух свежий… Я

смотрю на проезжающую машину и пытаюсь угадать – кто в ней? Куда он едет? Счастлив

ли он? Если человек мне нравится и он печален – я зову его, чтобы разделить его печаль.

А если он счастлив – пусть разделит со мной счастье… Видишь, вот ты откликнулась! 

Давай  подождем. Может, кто еще  присоединится?..

 

  И мы стали ждать.

 

  Венка мне не повесили, но врыли около дуба обычный деревянный крест, хотя я не

крещеная. Сам дуб был изрядно помят и покарябан, и все это вдвойне призывно

и нагло  бросалось в глаза проезжающим – помни о главном!

  Водители опасливо притормаживали у места аварии и пытались рассмотреть детали.

Все-таки знаки чужой смерти привлекают внимание лучше, чем что-либо другое!

 

  Не прошло и двух недель, как к нам присоединился веселый паренек. Он был в явном

подпитии, сказал: «Девчччченкиииииии…. Я вас люблю!» и с ходу предложил  групповуху.

  Я замялась,  пробормотав, что на суку несподручно как-то, и вообще…

  Но потом мы  сдружились и втроем пили  водку,  которую не допили горевавшие

у дуба на поминках   родственники парня.  Они притащили огромный венок, который

прислонили к корням, а над ним  прибили черно-белое фото в рамке. Полночи после их

посещения у подножия дерева в банке горела толстая свеча, и из-за этого  к нам присоединился

еще один симпатичный молодой человек. Мы разбились по парочкам  и всю ночь хихикали

под теплым летним небом…

 

Через два месяца нас была уже целая компания.

 

Мы насмешливо наблюдали, как приезжали какие-то строгие люди, смотрели на дуб,

ругались.  Венки унесли куда-то, но бдительные друзья погибших  купили новые.

Дуб стоически переносил все удары судьбы, даже когда в него врезался джип

с обкуренной  богемой....

В тот вечер мы все перекурились и перетрахались.

 

  Через два дня  дуб спилили, а все, что напоминало о смерти, увезли куда-то.

  В ночь после этого мы, нахохлившись, расселись по разным деревьям и глядели на

громадный пень,  еле сдерживая слезы.  Нас словно лишили  дома!

Назревала молчаливая паника,  и мне пришлось  тряхнуть стариной и взять на себя

руководство коллективом. «А полетели на Ленинградское шоссе!» – предложила я. «Я

знаю там один классный тополь на повороте…»

 

  Весело гомоня, мы снялись с елок и полетели  на  северо-восток, изредка перекрывая

своими тенями звезды.

 

 

1999 г.

Марфа Московская (с)