Один вечер из жизни М.М.

 

 

Во дворе ноябрь.  Слезливый, правда, но календарь - вещь суровая. Откуда взялся чертов комар? Сколько живут комары? И где? Убью…

За лето я довольно успешно научилась охотиться на комаров. Все очень просто - притворяешься спящей, рука под одеялом лежит на шее, ощущая биение кровотоков, мышцы напряжены и готовы к броску - и ждешь, как кошка в засаде… Вскоре глупый комар начинает кружить у лица - единственного незащищенного места. Не ожидая подвоха, садится…  Не дай Бог его спугнуть!  Улетит и будет мучить всю ночь.  Надо дать ему успокоиться, подождать, пока он не воткнет до упора свой поганый хобот, и только тогда с криком "ААА, гад, попался!!!"  резко вытащить руку из-под одеяла и хлопнуть себя по лицу…

            Да, это больно.  Но другого выхода нет.

 

Около десяти вечера Субару, Крайслер и, простите - Жигули -  приткнулись у входа в небольшой армянский ресторанчик на Носовихинском шоссе. Пятеро веселых ребят плюс одно подросшее чадо, только что гостевавшие у подруги в Салтыковке, решили продолжить праздник и подкормиться, чем Бог пошлет.

В кабачке тепло, уютно, вовсю идет пляс под живую музыку. Мы сделали заказ и расположились за длинным столиком в углу,  с любопытством рассматривая завсегдатаев.  Выпивку приносят сразу - правильное заведение.

-  Асса-а!!! Оп! Оп! Оп!!! - народ ритмично подхлопывает танцорам, те полном угаре отплясывают какой-то армянский танец. Это их кафе, их тусовка.  Может, у них сегодня какой-то праздник, или просто по воскресеньям так положено.

Наблюдать за ними - огромное удовольствие. Давно я не видела так замечательно танцующих  людей.  Музыка приятная. Но гремит так, что себя не слышно. Я толкаю в бок приятельницу и ору ей на ухо:

-  Морозова!  Почему никто из нас так не танцует, а? Камаринского? Или, на  худой конец, хороводом не ходим почему! А?! Все народы мира танцуют, одни мы , как сычи вечно - нажремся и сидим, разговариваем…

-  Я сама об этом сижу, думаю! - печально откликается Маринка, опрокидывая в себя  стопку водки с апельсиновым соком. - Выродилась наша культура, корни потеряли!

Двое мужчин тем временем встали каждый на одно колено, истово хлопают в такт, девушка в длинном черном платье с вырезами,  стройная, глаза светятся - танцует зажигательное соло вокруг них. Оп! Оп! Оп! Все армяне-мужчины в заведении одеты в рубашки и отглаженные брюки,  женщины, без исключений - в платьях.   Двое из нас завалились в тренировочных -  загород! -  остальные - кто в чем. 

            Признаться честно, я всегда была неравнодушна к такой крови.   Она быстро, словно под музыку, течет в  жилах своих хозяев, нашей же надо давать хорошего пинка алкоголем. И вот все пинаем, пинаем… И никак.

            Принесли холодную закуску - вареный язык, зелень, специи, салаты, лаваш…  Потом нас ждет шашлык. Я стойко жду своего  горячего  - жаркое по-русски с грибами. Я патриотка.

Смотрю на часы -  музыка не смолкает уже минут двадцать, настоящий марафон. Рубашки танцоров потемнели от пота, но темпа они не сбавляют. Ноги и руки  выписывают немыслимо быстрые,  изумительные фигуры.  Все дело в ритме, он - как наркотик.  Музыканты вошли в раж. Мы, как завороженные, смотрим на это  действо, с моего лица не сходит маска буратино,  ноги отбивают такт, рука с пивом подрагивает. Эх, бы… Но я не умею.

             Все! Наш стол долго, благодарно хлопает.

             Мне хорошо. "Сегодня напьюсь и сяду писать рассказ!" - мысленно определяюсь я.

             Небольшая передышка - и снова музыка. Теперь медленная, в полутьме, будто из ничего,  рождаются пары. Танцоры сели за столик отдохнуть, о чем-то переговариваются   и с улыбкой поглядывают в нашу сторону. Понятно, что наполовину спектакль был для нас,  гостей, но это не умалило его красоты.

            Допив кружку,  я твердо решаю, что мой ребенок будет от армянина. Раньше в мечтах был грузин,  но после сегодняшнего - нет, только армянин!

Желая побольше узнать об армянском народе, я поворачиваюсь к своему соседу:

-         А чем занимаются армяне? - кричу я ему.

-         Сейчас не знаю, а раньше - торговыми махинациями.

-         А машинами тогда кто?

-         Азербайджанцы!

-         А-а!… А я слышала, вроде, грузины.

-    Не, у них - кражи, рэкет.

 Кто будет отцом ребенка? Я задумываюсь. Молоденькая темноглазая армяночка с улыбкой подносит очередную порцию горячительного.  Мы все еще подавлены случившимся,  что-то хочется сделать, закрыть гештальт:

            - Давайте в следующую субботу  пойдем в "Магнит", тряхнем стариной! - с воодушевлением предлагает Владлен.  Выясняется, что в следующую субботу половина не может. Вторая половина не хочет всю ночь скакать под молодежную кислоту. Куда податься?.. Где можно поводить пару-другую хороводов?

            В полпервого ночи праздник заканчивается и я мчусь обратно в гнездо, вяло раздумывая, чем откупаться от гаишника, если попадусь. Денег нет. Кому нужна натура в тренировочных?  Может, книжку ему свою подарить? Как раз в бардачке остался экземпляр, нераздаренный. Скажу, что я русская народная писательница. Хотя,  нынешние менты классику  наверняка не читают…

            К счастью, Ангел-Хранитель разметал мечом все посты по дороге домой.

            Дома три некормленных морды с укоризной смотрят на меня.

- Ну, что вы уставились, стервы? Всем спать!!!

 

Комариха Инга, последняя в этом сезоне,  была уникальной комарихой. Она уже пережила свою комариную жизнь, перепрыгнула барьер невозможного, выиграла войну под длинным названием "естественный отбор"   и  поняла, что Создатель наградил ее бессмертием.

Сегодня она нервно вилась над виском спящего мужчины, пытаясь исхитриться с посадкой.  Если бы он мог разглядеть ее в сильную  лупу, то увидел бы пронзительные глаза в длинных ресничках, большой размалеванный рот, коктейльную трубочку, цепкие ножонки, пару боевых крыльев, длинную мягкую задницу… Хороша, что и говорить.  

Жертва неудобная - при усах, бороде, уши шерстистые, и изо рта разит так -  не приведи Господи! Если б не привычка и голод – ляпнулась бы в обморок, точно. Вот женщины  - иное дело. Даже пьяные. И них и перегар не такой. И моются на ночь. Не зря комариха Инга больше любила женщин. Да и как их было не любить – садишься, как в цветочный сад, кожа тонкая, чистая, ухоженная,  с удовольствием впиявишься и слышишь, как укушенная баба музыкально взвизгнет вдруг – ну просто оргазм!  И не спит потом, боится, вращая в темноте зрачками, источая слабый аромат испуга и раздражения; это еще больше заводило.

Инга припомнила несколько случаев, как весело кружилась она в темноте, выписывая садистские пируэты над  лицом какой-нибудь красотки; то шла на посадку, то взмывала с турбинным ревом, то пищала дискантом, зависнув над бровью, а то вдруг подло где-то затихала, отчего жертва нервничала и потела еще больше. Да, бывали сказочные ночи…

 …Мужик же выругается грязно, повернется на бок и опять захрапит, никакого цимуса. Один  махнул, как медведь,  лапищей и чуть не пришиб; ушла в вираж, отделавшись легким испугом. Вот такая нелегкая жизнь у комарихи. Но интересная, есть, что вспомнить.

"Сегодня напьюсь и сяду писать рассказ!" - твердо решает она.

Мужик проснулся. Снилась сирена,  низкий гул бомбардировщиков, пули у виска… Хотя он и не знал войны.  Мужик встал, поежился, пошел на кухню пить, шаркая. Потом зачем-то сел, открыл пачку "Явы" задумчиво, не спится дураку.

Облом!

Инга подождала немного и отлетела с тяжелым сердцем,  привычно прилепившись к потолку. Стоит обдумать ситуацию. Мужик живет один, а брюхо трепещет в ожидании теплой крови. Надо лететь к соседям, пока не померла с голоду. Это метров пять по улице - не замерзнуть бы! Но если собраться и рывком, на форсаже… "Я - особенная" - подумала она.

 

            …Вот она, удача! Женщина. Пьяная. Кровь разжижена почти до армянской консистенции. Щеки румяные -  кожа тонкая. И спит, как младенец. Комариха подлетела к лицу, насмешливо всматриваясь в наивные черты писателя. Она почти уже любила меня.  Жить ей осталось три секунды.

 

 

2000 г.