На главную

 

Время пустыни –2

 

 

байка

 

 

 

 

 

 

 

 

…Три молодые, розовощекие девицы уже обалдели в скрипучем вагоне, глядя на однообразную степь. Но через час должна быть их остановка –  Ахчак–Уйма,  что  означает «много денег». Мы едем на практику с благословления Ленинградского университета…

 

Однако минут через двадцать состав ускоряет бег и, прижав уши, проносится мимо полустанка… Ленка  мчится к  начальнику состава: «Немедленно остановите поезд! Мы едем работать! Что, вообще, здесь происходит!?…» Начальник зол, и молчит, как партизан. «Ничего не знаю. У меня приказ - нигде не останавливаться до Каспия.»

 

Мы начинаем реветь и ругаться последними, на наш взгляд, словами, грозя всеми карами от ректората и прочих больших людей. Настойчивость и блеск девичьих глаз побеждают  - наконец,  состав неохотно тормозит. На выброс –  минута. «Под вашу личную ответственность.»  Ящики с капканами, ректификатами  и  оборудованием летят на насыпь, мы  с рюкзаками  резво выскакиваем сами. Поезд  удирает прочь, и скоро исчезает в душном мареве.

 

Собрав барахло в кучу, наша плеяда покорителей песков садится на рельсы посреди Каракум,  и погружается в невеселые мысли. Вокруг – ни души. «Стееепь да стееееепь кругоооооом!!!!!! Путь далееееек лежиииииииит!» - орет Успенская, подбадривая коллектив. Мы с Ленкой молчим, как вкопанные.  Первый день практики начался нескучно; что же будет дальше?…

 

К вечеру, когда мы совсем приуныли, послышался лай собаки – к нам  осторожно приблизились два пожилых туркмена в халатах и ушанках. На наше счастье, недалеко перегоняли  верблюдов, и если бы не собака, нарезающая борзые круги по такыру, еще неизвестно, чем бы все кончилось… Пастухи отвели отвели нас к пограничникам -  ребята встретили  очень дружелюбно, и мы наконец-то расслабились. Свои, родные! Нашелся даже  парень с Васильевского… Пока нас поили чаем и кормили, мы с упоением  рассказывали про странный поезд и  незапланированный десант.  Сержант привел откуда-то из  стада юрт испуганного бая в роскошном стеганом халате: «Предоставишь девушкам мазанку, нормальную! И чтоб никто их не обижал. Не дай Бог – будете иметь дело с нами.» Меня назначили главной по PR. Бай неспешно поклонился, взял мой рюкзак и засеменил впереди, показывая дорогу.  Погранцы ушли к железке, забрать  ящики с исследовательским скарбом.

 

«Ну, девченки, устраивайтесь! Приходите в гости на чаёк.»  «Обязательно придем!» «Вы поосторожней с местыми… тут в поселке какая-то болезнь.»

 

 

С утра мы с Леной отправились в поле, расставлять капканы на тушканчиков.  Меня озадачило огромное количество мертвых грызунов вокруг колоний. «Девочки, что-то не то. Мор у них, что ли?…  Давайте хотя бы мыть руки!»  На том и порешили.

 Инга взяла ружье и отправилась стрелять пернатых, она у нас будущий спец по птицам.  Не замочишь – не узнаешь…

 

Вечером бай притащил кусок свежей баранины. Нас он явно побаивался…

Через три дня, недалеко от хибары, где мы сидели,  остановился странный поезд – паровоз и два коротких вагона.

«Ой! Никак пиво привезли?…» Издалека мы приняли вагончики за цистерны.

 

Но когда с подножки соскочили  три фигуры в белых скафандрах, растопырив руки, робкая догадка умерла… Пришельцы осторожно прошли через весь поселок, под хмурыми взглядами аборигенов, и двое из них направились прямиком к нам.  Черт, где-то я это уже видела… мммм… или читала?!

…Гости из Будущего?…

 

 

Но фигушки!

 

…При ближайшем рассмотрении скафандры оказались халатами, капюшонами,  бахилами и респираторами…  Вблизи люди напоминали они скорее иезуитов, чем пришельцев. Халаты были подпоясаны обыкновенными толстыми веревками.

Успенская, увидев зловещие фигуры на фоне заката, чуть не подавилась лепешкой.  Заметив на моем колене распластанного тушканчика, одна из фигур рухнула в обморок – наверное, это была женщина.  Вторая  отчаянно забасила: «Девки, вы что, охренели?!  Кругом… такое…!! Весь район… б… болеет… а вы… без масок  даже,  без перчаток,  профилактики!… Да кто вас сюда послал?!»

 

«Ой,  а мы ничего не знаем… А что случилось?»  - оправдывается Ленка. Глаза ее как два пятачка, встревожены… Тушканчик соскальзывает с моего колена, оставив кровавый след, и ляпается на глиняный пол.  Скальпель в руке немного дрожит, и я быстро кладу его на тумбочку.

Ясно, что речь идет не о гриппе.

 

…Утром в мазанку поскребся бай: «Начальник! А, начальник!.. Выходи,  разговор есть…» Я недовольно вылезла из гнезда и отправилась в байскую резиденцию. Там меня усадили на подушки, поднесли стопку водки. Выпила, не морщась - хорошая профилактика от дизентерии… Бай хмуро почесался под тюбетейкой: «Приехали врачи,  плохую прививку делать.  Нам Аллах не велит.  Ты – врач! Скажи, что ты нам уже сделала, а? Ну, скажи… »

Для местных мы все -  врачи, раз со скальпелем.

- Не могу! Это хорошая   прививка, нечего бояться!  Вы уж извините… нам самим ее делать будут.

 

Последний аргумент убеждает.  Бай расстроен…

 

«Девки… Что-то не то! Будут повальные прививки!…»

Мы молчим, усевшись на корточки у костра на дворе. В казане  мирно булькает суп из концентратов. По мне ползет блоха – я машинально давлю ее, и снова погружаюсь в мрачные мысли, глядя на отсветы пламени…

Видно, как сильно потрескался бок мазанки от резких перепадов температур.  Каракумы… Уже все понятно, но слово «чума» не произносит никто. Его запрещено произносить. В 53 году в СССР чумы не было; ее, болезную, давно победили молотом недоразвитого социализма… Очаговые эпидемии являлись государственной тайной.

 

Ранним утром  на соседнем дворе  сдох верблюд.  Вместо того, чтобы сжечь его, хозяева быстренько разрубили труп и повезли на базар.  Нечего добру пропадать!

В полдень встревоженные фигуры вновь навестили нас:

«Немедленно собирайтесь!»

«Мы сейчас не можем…» 

«Да вы что, не понимаете?! …?»

«Мы понимаем… Только вот капканы соберем… Нельзя  бросать казенное имущество.»

 

Ночью нашу женскую команду  вместе  с ящиками  погрузили в поезд-призрак. С заставой попрощаться не успели…

 

Утром  нас принял в свои  объятья изолятор районной больницы города Казанджик.  Ящики мы везде мужественно таскали с собой; теперь они громоздились в углу крошечной комнатенки.  Нас не кормили,  а готовить сухие пайки было не на чем – кухня в больнице не работала,  не разводить же костер на полу…  В поселке было куда привольнее, и мы втайне вздыхали о покинутой Ахчак-Уйме.

 

Каждый день нам приносили и ставили на пол ведро воды – это  единственная пища в больнице. Воду не на чем даже  вскипятить, но это уже мало кого волнует, полуэвакуированный город охвачен паникой. Деревья, которые жили только за счет  искусственного полива, засохли и торчали, как скелеты, на пустынных улицах… Пыльный, обезвоженный город медленно умирал от голода. Пекарни не работали, а тот хлеб, что  удалось однажды с боем отхватить в одной  лавке, был настолько сырым, что казался еще хуже, чем блокадный. Народ спасался, как мог… Каждую ночь единственный состав, отправлявшийся из Казанджика,  осаждали толпы, пытавшиеся вырваться из зачумленного города. Люди лезли  в окна, на крыши, висели гроздьями на поручнях...  Девки свалились от голода - меня , как самую крепкую, отправили на почту послать телеграмму в Ленинград.   По пути в центр я два раза падала в пыль от слабости.

 

Почта, как ни странно, работала.  Я долго обдумывала  телеграмму-шифровку, чтобы никто ничего не понял, кроме адресата. Однако ответа от руководства кафедры, куда я возопила о помощи, не пришло. Либо текст все же завернула цензура,  либо доцент легла на дно... Неужели она знала, и… послала нас сюда?…

Ленка Тимофеева доползла до больничного начальства и стала требовать, чтобы нас хотя бы немного кормили.  Девушке пошли навстречу – выдали вареное яйцо на троих. Мы долго думали, что с ним делать, и в конце концов отдали Успенской, как самой слабой. 

От отчаянья я  дала телеграмму маме, и та подняла на уши весь Ленинград. Только после этого из универа пришел ответ: «Выбирайтесь в Ташкент…»

 

Несколько дней подряд наш маленький отряд пытался свалить из города. Ребята-зоологи на руках,  над головами беснующейся толпы подносили меня к кассе, куда я пыталась просунуть кучу мятых дензнаков в кулаке, но каждый раз слабое девичье тело  вытесняли более злые и настойчивые.  Один раз меня укусили, и я ответила тем же…  Лишь на четвертый день меня буквально с головой просунули в окошко кассы…  Потная баба впихнула  в мои  зубы три вожделенных билета, и тело вытащили.

 

Этой же ночью, не забыв проклятые ящики, мы выехали в Ташкент.  На этот раз Черные Пески отпустили  нас без потерь.

 

…Спустя  несколько лет судьба забросила меня в Красные Пески – Кызылкумы. В низовьях Двуречья вовсю процветала проказа, но это уже совсем другая байка…

 

 

 

2002 г.

 

 

 

 

 

 

 


   TopList    Яндекс.Метрика
Лента |  Форумы |  Клуб |  Регистрация |  События |  Слеты |  Маршруты (Хронобаза) |  Фото |  Хроноальбом | --> Видео |  Радио Статьи |  Лодки |  Турснаряжение |  Тексты |  Отчеты |  Худ. литература |  Марфа Московская |  Марфа - рассказы |  Заброска |  Пойду в поход! |  Карты |  Интерактивная карта |  Погодная карта |  Ссылки |  Поиск |  Реклама |  Белая Сова |  База |